Чтение онлайн

«Нужно подумать о месте, которое я хочу видеть, — Розалинда села на стул, судорожно постукивая ногами об пол. — Или о человеке… Вроде бы. Если не получится, то вреда не будет. Так, сначала подумаю о Афелисе, и потру кулон… Странно, конечно. Может, и наврал старик. Точно, и заклинание. Не зря я читала книжки в библиотеке!

Розалинда прикрыла глаза, собирая в мыслях расплывчатый портрет Афелисы. Пусть и время стирает лица, но, заслышав ее имя, или по случайности увидев ее, она бы без сомнения узнала свою спасительницу! Губы ее дрожали, тихо проговаривая заклинание, а большой палец быстро потирал кулон. Тепло излучилось из него, но только на долю секунды. Она разомкнула глаза, без умолку проговаривая заклинание, не спуская взгляда с зеленого камня. Опять точно лучик проскочил между пальцем, вспыхнул и затмился. Нахмурив брови и осознав, как сильно перемешались все мысли в паутину, Розалинда тяжело вздохнула, откинувшись на мягкую спинку стула.

— Не получается… — досадно прошептала она, подняв над собой кулон. — Почему? Не хочу верить, что старик оказался лжецом.

Камень переливался в алом свете. На город опускалась луна, а солнце тихо уходило за горизонт, оставляя яркие краски на небе. Из улицы все реже доносились голоса, да и птицы больше не пели своих многовековых песен. Сегодняшний день был однозначно печальным, без просвета, как старость. В такое унылое настроение частенько не хватает дождя и серых облаков над головой, что бы уж совсем погрязть в отчаянии. Она так думала, и чем больше уходила из действительности, тем лучше делалось на душе. Ей представлялось, как разгорается кулон в разноцветном огне и вырисовывает в воздухе картины. И среди блеска и цветов, создается образ Афелисы — живой и здоровой Афелисы.

Не задумываясь, Розалинда продолжала тереть пальцем по гладкой поверхности кулона, тихо шепча заклинание.

Вдруг, тысячи мелких огоньков разлетелись по стенам комнаты, кружась и собираясь во едино. Она тут же вскочила, оглядываясь вокруг, в восхищении раскрыв губы. Блестящие огни заносило в яркий и незабываемый вихрь. Спустя несколько мгновений шум спал, и перед глазами Розалинды создалась картина. Картина, вышедшая из ее фантазии! Вот только, в первые секунды в ней бушевала лишь темнота, изредка выглядывали серые полоски. Розалинда, поняв, что нужна мысль, стала думать об Афелисе, и каково было удивление увидеть вместо нее — темные деревья и протоптанную тропинку среди леса.

— Не этого я хотела, — вслух проговорила Розалинда, подходя ближе, — абсурд какой-то!

Порыв ветра тихо колыхал листья, трава покрывала темную, словно мертвую почву, а в небо устремились красные птицы, и крик их раздавался на всю опушку. Легкая дымка витала среди деревьев и кустов. Впрочем, ничего не происходило, и Розалинда хотела уже покончить с кулоном, но внезапно, вдали она заметила движение. Ветви отбрасывались в стороны, доносились невнятные восклицания, похоже, мужские, и на тропу выступил мальчик лет шестнадцати. Он был среднего роста, рыжеволосым, и одеяние его было будто бы война Атрандо. Подпоясанная кожаным ремнем рубашка, рукава обделаны знаменем атранцев — красные и голубые полосы на фоне великого погребенного дракона. Широкие серые штаны, грязные, потертые ботинки, а на плечо он накинул серую сумку. Эти детали, пусть и неприметные для остальных, оставались знаком и кратким рассказом о том, откуда воин родом и охотник ли. «Видимо, не охотник!» — подумала Розалинда, замечая и девочку помладше позади него. Растрепанные белокурые волосы обрамляли маленькое и утомленное личико. Черный платок, повязанный поверх ажурного платья, а из-за испачканного в грязи подола проглядывалась тоненькая ножка в чулке. Румянец выступил на ее щеках и дышала она неровно. Розалинде эта девочка приглянулась и душа ее отозвалась жалостью.

— Видишь, куда привела нас? — доносился из картины твердый, мужской голос. — Не хватало еще, чтобы нас оттуда не выпускали.

— Я доверяю ей, — прошептала девочка, шагая по тропинке. — Афелиса спасет нас и, наверное, великие божества послали ее к нам!

«Афелиса, — отозвалось в голосе Розалинды. — Неужели? Неужели я напала на ее след! Но тогда где, где же она и кто эти люди? Хочу видеть только ее!

В жутком нетерпении она повела пальцем в сторону, в какую вела тропа, и картина быстро переменилась. Посреди груды камней и листвы деревьев, показалась высокая женщина, подзывавшая к себе тех людей. Нет, Розалинда не может поверить, что видит перед собой свою наивернейшую и лучшую подругу. В лице Афелисы ничего не переменилось: все тот же холодный, неприступный взгляд под черными бровями, длинные русые волосы, заплетенные в толстые косы, тонкие губы, покусанные и сжатые. Она вглядывалась в пещеру, и тут к ней уже медленно подошли путники.

— Вам стоит помолчать, — сказала Афелиса, обмеривая их решительным взглядом. — Если высшие маги попросят представиться, то не медлите с ответом.

— Вот уж брехня какая, — выговорил мальчик, разминаясь. — Пусть уж тоже помолчат.

— Не хочется, чтобы ты покинул нас, — из-за спины его показалась та девочка. — Не делай лишнего, лучше послушайся Афелису.

Она кивнула, и всех их поглотила пещерная темнота. Стуча кулаками по картине, Розалинда выкрикивала имя подруги и отдавалась надеждам, что кто-то да и услышит, непременно обратя на это внимание Афелисы.

— Афелиса, эй! — под последним, сильным ударом огоньки вздрогнули, чуть было не разлетевшись. — Подожди же ты!

Внезапно раздался стук в дверь.

— Розалинда, открой, — кричал писклявый голосом младшего брата. — Тебе же говорили не закрываться больше. Открой сейчас же!

Мигом она вскочила с места и, вся раскрасневшись, вся в страхе, бросилась в двери. Локоны рассыпались в беспорядке, губы вспухли, как вишенки, а по щеке потекла слеза. Розалинда крепко прижалась спиной к двери, и взгляд ее суетливо бежал по комнате. Огоньки не пропадали, только разгорелись еще сильнее, блистательнее и лучистее. Сердце Розалинды билось так сильно, что слышался каждый удар.

— Я говорю, открывай, — раздавалось из-за коридора. — Я знаю, ты хочешь получить выговор! Да, да!

Бешеная дрожь пробежала по бледному телу. Головой она прильнула к двери, тяжело дыша и содрогаясь от каждого стука.

— Я… я сейчас! — выплеснула она из себя и тут же кинулась к кулону.

— Мама зовет. Хочет тебя видеть. Наверное, ты опять играешь со мной. Что ж, я буду стучаться, пока ты не впустишь, или я выломаю дверь.

— Да подожди же ты!

Пальцы суетливо бежали по кулону, Розалинда все закрывала крышку, и вновь открывала. Искры не исчезали! Беда, настоящая беда, и на кону ее худший исход жизни. Девчонка оборачивалась, смотря на ходящую ходуном дверь, вертя в руках кулон, выпавший из рук.

— Я переодеваюсь! Имей совесть подождать и не соваться, — кричала Розалинда трепетным голосом.

— Ну ладно, — стук прекратился. — И зачем ты переодеваешься днем? Это важно, вдруг ты… Да хоть из окна выпрыгнешь! И меня обвинят. Мне этого не нужно, поэтому отопри.

— Какой нетерпеливый… — шептала она через силу. — Черт! Никак не исчезают.

— Чего ты там бормочешь? Болтаешь с кем-то? — посмеялся он. — С принцем каким-нибудь подворотным? Сочувствую ему, ты его, наверное, силой привязала к себе! Лучше повешаться, чем с тобой романы устраивать!

«Просто выйду и быстренько закрою дверь, он не заметит… не должен,» — подумала Розалинда, медленно шагая к двери.

— Иду уже, — изнурено проговорила она, хватаясь за ручку двери.

— Давай иди, не помри только, пока ковылять будешь!

Розалинда быстро выскочила из двери, затворяя ее за своей спиной. Лицо ее смертно побледнело. Сердце безумно колотилось, а пальцы жадно вцепились в ручку двери.

— Переоделась? — проговорил мальчишка во весь голос с самым решительным видом. — Никогда не пойму твоих причуд, да и вряд ли кто-нибудь поймет.

— Что ты хотел? — пытаясь скрыть тревожность, прошептала Розалинда, задыхаясь от волнения.

— Просто хотел передать возмущение матери. Я сам недавно узнал о том, что у вас там произошло, и, не утерпев, поинтересовался. Тебя ждет серьезный разговор, Розалиндочка, — насмешливо восклицал он, сложив руки за спину. — Пойдем уже. Мне еще нужно после взять у тебя кое-что… но об этом не сейчас.

— Что взять? — испугано спросила она, вся задрожав от какого-то нового, неведомого ощущения. — Не смей лезть в мою комнату, — продолжала Розалинда, покраснев от негодования. — Ты знаешь, что это тоже наказуемо.