Чтение онлайн

Все те восклицания и разговоры их были непонятны. Один мужик толкнул взбодрившегося товарища, мерзко улыбаясь и показывая на Розалинду, ехидно что-то шепча и бессознательно перебирая грязными, жирными пальцами. Потом снова и снова, и показалось ей, что на болтливых языках вертелось пошлое обсуждение ее вида. Стыдясь вздернуть взгляда, Розалинда оперлась щекой о ладонь, мотая ногами, и старалась избежать всех тех развратных откровенностей, сыплющихся бесконечным потоком из их обмазанных мясом губ. Наконец-то появилась девушка приятной наружности: низенькая, с покрасневшими щеками, большими голубыми глазами, в которых душа ее вторила об унынии и недовольстве.

— Чего желаете? — ласковым голосом спросила она, заправляя прядь волос за ухо.

Ее прекрасное, открытое и добродушно-наивное лицо с первого взгляда привлекло к ней девичье сердце. Пусть и в этих прогнивших стенах царил настоящий хаос, она казалась Розалинде единственным нетронутым существом всякого разврата и пьянства. Заикавшись, девочка кое-как внятно смогла объяснить свою просьбу, от того, видимо, что очаровательность официантки поразила и полюбилась ей. Спустя некоторое время, принеся на подносе паштет и чашку чая, та вдруг наклонилась, говоря на ухо:

— Вам лучше поскорей уходить отсюда, — взглядом она показала на постояльцев, — в такое время они буйствуют.

— Мне некуда уходить, — пожала она плечами.

— Я думала, что Вы девушка из знатных семей, — улыбнувшись, она хихикнула. — Небось украли.

Розалинду поразила эта немыслимая фраза, и тут же спрашивала она себя: «Как официантка могла подумать о воровстве и сказать об этом так спокойно и непринужденно?» Как оказалось, воровство в таких кварталах дело обыденное, и порой прохожий, если уж и заметит, как жадно тянутся руки разбойника к кошельку или дамской сумочке, промолчит и безразлично пойдет своей дорогой. Она уж было обиделась, что кто-то обвинил ее, боявшуюся и содрогавшуюся что-то стащить.

— Нет! Я никогда ничего не крала, — сказала она, поджав губы.

— Извините, я ошиблась…

Девушка неловким взглядом посмотрела на нее, еще раз извинившись; услышав, как окликнули ее имя, тут же бросилась к барной стойке. Это был содержатель: толстый, лысый мужчина, особо жестикулирующий при разговоре. Официантка склонила голову, кивая, и, когда тот скрылся за дверью запасного выхода, встала к раковине, намывая грязную посуду до блеска. Долго Розалинда не могла здесь задерживаться. По ясному небу солнце, заходящее за крыши домов, разбрасывало яркие краски, брызгая на облака, облачая их в сине-розовую вату. Постепенно вечерело. Люди на улице упрятались в своих квартирках, зажигая свечи в окнах; бродячие собаки выли и сливались в целые стаи, обнюхивая каждого мимо проходящего. Трактир наполнялся народом. Отвратительные запахи парили над головами, резкий звон ложек и вилок отдавался болью в висках. Спустя мгновение Розалинда, доедая кушанье, обернулась на звон колокольчика. Тут же ввалились внутрь две пьяные женщины, придерживающие друг друга за плечи, и след за ними последовали и смех и топот. Взгляд полных страха глаз встретился с настоящим безумием. Поскорей хлебнув чая напоследок, она робко поднялась, поглядев на официантку прощальным взором, и, прижимаясь к стене, пошла к двери. Затаив дыхание, девчонка, несколько раз передернувшись от испуга, силой тела своего отворила дверь, бросаясь на улицу.

— Господи! — вырвался ужасный вопль из груди ее. Бессильно она упала на скамейку вдоль трактира, но через мгновение быстро поднялась, подгоняемая мыслью, что пьяницы всей гурьбой тотчас же выйдут наружу. Подправив складки платья, Розалинда нервно сглотнула и отчаянным взглядом хотела уловить, высмотреть какую-нибудь последнюю надежду вдали.

«А ведь за мной, наверное, идут поиски… — думалось ей. — Интересно, как сильно Дарья переживает и заметила ли мою пропажу? Если и ищет кто меня, то нужно держаться на окраине. Больше я туда ни за что не вернусь… Нет».

А все-таки ночь была приветливее дня!

Вышла она из нищих кварталов поздно, когда пробил уже седьмой час. Дорога ее шла по набережной, на которой сейчас и не встретишь живой души. Хоть и испуганная неизвестностью своего будущего, девочка шла и распевала ту песенку, что исполнял старичок на рынке. Эти непонятные слова приелись и слились с душой воедино. Когда радость неожиданно накрывала, Розалинда не могла сдержать веселье и непременно бормотала что-то очень тихо, как бывает у тех одиночек, каким невозможно с кем-то разделить свою радость. Вечер вдохновлял и мучил. Внутри нудило чувство опасности вместе с ощущением свободы и возможностей.

Прислонившись к перилам и облокотившись на решетку, она не отводила взгляда от мутной воды. Как хочется стать ближе к ней! Наверное, когда-нибудь это точно случится. Розалинда не шевельнулась, затаив дыхание с сильно забившимся сердцем. Не послышалось ли? Точно, звук чьих-то шагов раздавался все ближе и ближе! Вдруг остановившись, как вкопанная, девчонка посмотрела назад и заметила дрогнувшую фигуру в темноте: сердце сжалось, хотелось глухо зарыдать, но звук застыл в глотке. Сделав вид, что она вовсе никого не заметила, развернулась вполоборота, идя неспешно вдоль перил. Человека настолько поглотила темнота, что выглядел посреди двух домов он, словно привидение. Но шаги стали быстрее… Сердце трепетало, как у пойманной птички. Розалинда искоса поглядывала в сторону, взглядом никого не уловила. Кому она так вдруг стала нужна? Она шла торопливо и робко, будто бы спешила домой, отмахиваясь от предложений господина под руку довести ее до ворот. Внезапно тело ее расколола сильная дрожь. Послышался знакомый голос, такой знакомый, что хотелось сейчас же броситься, словно стрела во мрак, и раствориться с этих глаз.

Да, это был он. Покачнувшись, он выдохнул, положив ладонь на ее плечо. Как и прежде, милое, дружелюбное лицо глядело на нее, не говоря ни слова, словно выжидая момента, когда, наконец, Розалинда придет в себя от удивления. На лоб лезли рыжие кудрявые волосы, и, опираясь рукой о перила, слегка поклонился, подавая руку. Он сорвался тогда с места, завидев на набережной невесту свою, и полетел со всех ног, догоняя. Та шла быстро, как ветер, но Филген, в конце концов, настиг и, кажется, был настолько счастлив, что и словами не передать.

— Я думал, Вы совсем убежите, прям не догнать Вас! Извините, что я так неожиданно…

— Вы тоже здесь, — она пожала руку, — но хорошо, что не кто другой.

— Это, конечно, не мое дело, но что Вы делаете здесь в поздний час? — спросил он, наклоняясь и смотря прямо в глаза. — Вас матушка не отпускает, а тут еще и вечер. Может, я могу проводить?

— Мне разрешили сегодня, — ответила Розалинда, удостаивая того взглядом.

— А, так вот что, — он запнулся и рассеянно посмотрел вниз, в воду, не смея и мысль высказать.

— Вы тоже гуляете, счастливо…

— Подождите! Сейчас опасно прогуливаться одной. Я бы хотел пойти с Вами, я все равно не хотел рано возвращаться домой. Дайте мне руку, если хотите… — сказал он, нетерпеливо ожидая ответа.

Розалинда молча подала свою руку, дрожавшую от волнения и испуга. Он мельком взглянул на нее, премиленькая брюнетка тоже посмотрела на него украдкой, слегка покраснела и потупилась. В черном омуте ее глазах отражался свет луны, на губах сверкала легкая улыбка. Они плелись вдоль перил, так легко и непринужденно, словно давние друзья, встретившиеся когда-то под сиянием звезд.

— Я так счастлив, что смог встретить Вас, — говорил он в восторге. — Мне нравится ночь, и прогулка в такое время прекрасна. Но это странно, что Вас отпустили с дома… Много клеветы сейчас ходит вокруг Вас.

— Знаю, но меня редко кто в глаза видел. Только слышали. И никто не замечал меня на улицах.

— Так значит, Вы здесь уже давно, да?

— Да, — коротко ответила Розалинда, и по коже ее вмиг прошлись мурашки.

— Не одиноко ли? Я знаю, какие здесь люди кругом ходят… Только увидят кого, так сразу, к сожалению, и нападают.