Чтение онлайн

— О, это конечно! Без этого никак, — насмешливо проронила девчонка. — Но никуда не деться. Ни назад, ни вперед…

— Вы сбежали? — резко спросил Филген, чего она не могла и ожидать. — Вы дрожите. Неужели холодно? Волнуетесь. Но по какому поводу? Все это так сказочно звучит. Ваша мать сама не выходит из дома, а Вас отпустила… Странно. Да разве Вы способны врать?

— Я не вру! — выкрикнула она, испугавшись. — Не вру! Меня отпустили, и я… скоро, совсем скоро вернусь.

— Как это вернетесь? Я сомневаюсь… Но не нужно так пугаться и вздрагивать, — успокаивающе говорил парень, что удавалось ему на славу, и голос его пленил окунуться в сон. — Я же просто предположил, а Вы так неожиданно… Но я не подозреваю ничего. И лезть в личное не хочу, а хочу только помочь. Мы познакомились только недавно, и я бы не стал помогать, если бы Вы не были мне приятны.

— Это хорошо, что не подозреваете, — тихо сказала она с беспокойством.

— И не могу. Мы не много прошли, а Вы успели столько испытать. Извините, что упоминаю, если Вам это неудобно.

— Меня и вправду не выпускали. И я боялась уж совсем разучиться говорить. Она строгая и непохожа на себя, будто бы… Мне трудно это описать. А Вы хорошо знаете город?

— Откуда же? — улыбнулся он. — Мы недавно только заехали, я же говорил.

— Точно. Просто я невнимательна. Вы тогда были неразговорчивы, но сейчас очень интересны.

— Знаете, это взаимно! Я до жути боюсь незнакомых людей, особенно девушек. Как бы неловко не звучало, но это правда — и слова сказать не смогу! Отцу рано или поздно нужно было женить меня, так что ничего не изменилось бы. Честно говоря, Вы симпатичны мне, но, право, мне так стыдно об этом говорить… — он отвел взгляд в сторону, и на щеках выступил румянец, но, к счастью, темнота скрывала это.

— Не стыдитесь уж. Все хорошо, и я даже рада. Вы хороши и дружелюбны. Я знала одного человека, который только и умел сорить комплиментами. Иногда это было слишком неуместно и странно. Вы не говорили мне, откуда приехали.

— Из Блоквела. Отцу немедленно нужно было покидать эти земли из-за происходящей ситуации. Но родился он здесь, в Улэртоне. Мне нравится здесь. Хоть и бедняков много, но архитектура в городе поражает. Знаете что? — продолжал он, взяв девочку за руки. — В это время она особенно прекрасна, но если я одинок, то краски блекнут.

Сердце его было полно: хотелось заговорить, но не мог. Розалинда растерянно посмотрела на их руки, чувствуя, как тепло разливается по телу, будоража кровь. Они застыли на месте в полнейшей тишине. Ладони Филгена дрогнули, уж было хотев их расцепить. Розалинда улыбнулась, но взгляд ее оставался пресерьезный. Весь вечер посматривала она на спутника подозрительно: было в нем что-то завлекающее и дурманящее… Видно было, что Филген хотел заговорить о совсем другом, о чуждом при первых встречах, разъяснить недоумения, а после устыдиться сказанному.

— Что же это? — говорила она, пристально смотря в него, тогда как любопытство засверкало в ее глазах. — Что с Вами?

— Я бы мог… мы бы могли, — он остановился, нервно сглотнув, — видеться чаще? Да, это ведь всегда хорошо. И я вижу, не противен Вам. Подумайте об этом и не мучайте ответом. Я подожду, но только этим вечером! Запомните и не забывайте: не заставляйте свою мать переживать. И обязательно скажите, прямо сейчас, могу ли я надеяться?

— Надеяться на встречу? — странно повторила она, опуская глаза. Не осталось сил продолжать; на него глядя, что же стала бы она говорить?

— Да! Прошу, я подожду. Я хоть и нетерпеливый, но Вашего ответа подожду.

— Надежда никогда не помешает. Она спасает, — спокойным голосом говорила девочка, отнимая руку, и оперлась на перила.

— Что же Вы отворачиваетесь от меня? Я признаю, что мы знакомы день, но разве это не повод узнать друг друга получше?

Потом она вдруг стала так нежна и спокойна с ним, со всей внимательностью своей слушала, что Филген ей говорил. Но, когда он обратился с вопросом, Розалинда смолчала и отвернула голову. Тяготила ее мысль о том, что нужно поскорее уходить, иначе она вернется в место, в котором страшилась оставаться.

— Если у вас нет никаких дел, в чем я уверен, — продолжал он, — то давайте пройдемся по скверу?

— Скажите. Решение о женитьбе было только решением наших родителей? — печально смотрела она в его глаза. — Я Вам понравилась. Я никогда не нравилась первым встречным. Неужели Вы знали меня до тех пор, когда решения не было? Это все странно. Вы так трепетны со мной… Честно говоря, я впервые сталкиваюсь с такими чувствами. Если бы и мать пренебрегала мной настолько, то попросту бы избавилась от меня. Любыми способами.

— Я много слышал о Вас, но… в глаза не видел. Слышал еще тогда, когда репутация ваша была не так плоха, — он запнулся, подбирая слова, — но и в то время она хворала.

— Вы можете не задерживаться. Я дойду до дома и покончу с прогулкой.

— Но как же? — в удивлении спросил он. — Везде опасность. Если с Вами что-то случится, то и я пострадаю. Уж не мучайте и меня!

— И как же Вы пострадаете?

— Терять людей всегда больно, но еще больнее терять себя, понимаете? Вы чувственная душа и должны понять это!

— Проводите меня до сквера, — Розалинда подала ему руку. — Дальше я дойду сама.

— Хорошо, что Вы согласились, — с облегчением проговорил Филген. — Такое дело не может кончиться хорошим концом.

Томительное молчание обволокло набережную, улицы и тот недалекий сквер. Уличные фонари в этом давящем тумане, траурном покрывале, тускло светили во мраке, будто бы тоскливые глаза. Гробовую тишину вокруг поглощал тихий свист ветра. Все мрачнее и так тяжко становилось ближе и ближе, когда пошли они по тропинке, и Розалинде нужно было поскорее выбирать свой путь. Решение это никогда не давалось ей легко: всякий раз судорожно убегала от проблем, не заметывая за собой след. А беда эта следовала по пятам и никогда не отвязывалась. Сейчас, когда рядом с ней ее будущий жених, значительная проблема была в нем. Предаст ли? Расскажет ли Дарье о том, куда подевалась ее девочка? Пусть и дружелюбие сверкало в его глазах, но мысли Филгена могут быть черствыми. Он говорил по пути, но Розалинда, потупив голову, словно не слушала и, как казалось ему, лишь притворялась. Вдруг девочка резко отдернула руку и тихим голоском сказала:

— Вот мы и пришли. Прощайте, Филген.

— Мы ведь увидимся еще?

— Я надеюсь.

Уголки губ вздернулись и, отступив шаг назад, она, не в силах отвести взгляд, пристально вглядывалась в это тоскливое лицо. Как она вырвалась из его рук и порхнула навстречу неизвестности? Пройдя несколько шагов, Розалинда вдруг обернулась к нему, очутилась, как ветер, как вспышка, подле него и, прежде как он опомнился, одоленный теплом, она обхватила его шею обеими руками. Горячее, нетерпеливое дыхание его чувствовалось на затылке, сердце бешено стучало, и в одно мгновение, не сказав ни слова, она отступила, развернулась и плавно будто бы полетела по тропинке.

Филген стоял и глядел. Платье ее развивалось по ветру, оголяя бледные голени. Наконец и вовсе исчезла Розалинда из его глаз, оставив лишь воспоминания.

В памяти его она отпечаталась, как сладкий, манящий сон. Ночь эта была бесконечна. Всегда Филген будет помнить тот миг, когда она пылко прильнула к нему, вылечив и тут же покалечив его душу. Долгое время парень не мог сдвинуться с места: тоска держала, и он надеялся, что увидит в темноте ее очертания в последний раз! Какое же прощание! Если бы не эти близости, то и спокойнее было… Она оставила его так спешно, словно и минуты эти ничего не значили. Может, Розалинда и вовсе не дорожила этим вечером. Теперь она в дороге рискованной и опасной. Что же могло сподвигнуть девчонку на такое безрассудство? Филген все еще верил, что пошла она домой.