Чтение онлайн

– Я и не думал, что она знает моё имя.

– Все дамы на этом приёме знают твоё имя.

– Полагаю, ты права, но нас с ней ещё не представили друг другу.

– Это Нелли Янг. Ты, наверное, её не помнишь.

– Боюсь, что нет. А должен?

Мэдди изучила его из-под опущенных ресниц, сбитая с толку произошедшими в нём изменениями. Очевидно, даже Нелли их заметила. Он повзрослел и выглядел более мужественным, шея и челюсть стали мощнее. Хотя его волосы всё ещё были по-мальчишески растрёпаны. А на губах играла знакомая улыбка.

Почему эти перемены так её привлекали? И почему заставляли сердце биться быстрее?

Он внимательно на неё смотрел, вопросительно приподняв бровь.

– У тебя родился ребёнок в Париже? – не подумав, выпалила Мэдди.

Вопрос застал Харрисона врасплох. Его лицо вытянулось, брови взлетели вверх. Мэдди, должно быть, опешила не меньше, потому что немедленно прикрыла рот рукой, и на её лице появилось выражение неподдельного ужаса.

На долгое мгновение воцарилось молчание, и тут её щёки окрасились в тёмно-розовый цвет.

– Прости меня. Я не имею права задавать тебе такие вопросы. Забудь, что я вообще спросила.

Вряд ли у него получится забыть такой неожиданный вопрос. Мэдди шепталась с Китом на протяжении всего ужина, неужели это он заставил её поверить, что у Харрисона родился в Париже внебрачный ребёнок? Кит, безусловно, мог стать возмутителем спокойствия.

– Кто тебе сказал?

Она осторожно расправила складки на юбке, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Не скажу. Кроме того, твоя личная жизнь меня не касается.

Харрисон скрестил на груди руки, борясь с улыбкой. Его умиляло её смущение.

– Кто-то же должен был подкинуть тебе идею. Кто это был?

– Никто. Видимо, я выпила слишком много вина за ужином.

– Да, я заметил. Ты попросила второй бокал.

Она подняла глаза и нахмурилась.

– Почему ты обратил на это внимание?

– Не меняй тему, Мэдс. Я жду имя.

– Я тебе не скажу. То есть это правда?

Он внимательно на неё посмотрел. Ему показалось, будто она затаила дыхание в ожидании ответа, словно готовясь к плохим новостям. Интересно, если он ответит "да", она расстроится?

Любопытный поворот. Почему его ответ её так волновал? Если бы Мэдди ничего к нему не чувствовала, то не стала бы проявлять такое упорство. Неужели она ревнует?

Ревность подразумевает чувства. Более глубокие, чем дружеские.

План сработал?

– У меня нет детей, ни законных, ни внебрачных, – значительно воспрянув духом, ответил Харрисон.

Её плечи расслабились, хотя голос оставался озадаченным.

– Вот как!

– Это всё, что ты можешь сказать?

– Как я уже говорила, это не моё дело. Мне в любом случае всё равно.

Мэдди не умела лгать. Каждый раз, когда она говорила неправду, то прикусывала губу и опускала глаза, точно так же, как сделала сейчас.

Решив проверить чувства Мэдди, Харрисон наклонился и, понизив голос проговорил:

– Если тебе интересно, то у меня была близкая подруга в Париже, но мы делали всё, чтобы предотвратить нежелательные последствия нашего общения.

Она прочистила горло, и её руки на коленях сжались в кулаки.

– Понятно.

Харрисон сжал губы, чтобы сдержать улыбку. Перед ним будто открылась дверь, за которой лежал путь к их совместному будущему с Мэдди. И он не собирался отступать.

Но Харрисон знал, что она не любит, когда на неё давят, предпочитая делать это самой. Поэтому он сжалился над Мэдди и сменил тему.

– Почему ты не вышла замуж раньше?

– Чтобы иметь возможность играть в теннис.

– Замужние женщины тоже играют в теннис, Мэдди.

– Я знаю, но я хотела полностью сосредоточиться на игре, проверить, смогу ли я соревноваться на национальном уровне. Мама, к счастью, согласилась.

– Возможно, это и к лучшему. Англичане довольно щепетильно относятся к своему высокому происхождению, предпочитая плодить наследников и соблюдать приличия. Не представляю, чтобы Локвуд был заинтересован в твоих спортивных устремлениях.

– Ошибаешься. Он меня очень поддерживает. И даже присылает цветы, чтобы пожелать удачи перед каждым матчем.

Харрисон чуть не фыркнул. Он знал герцогов, у всех у них была длинная череда скучных имен и нелепых прозвищ со времён учёбы в Итоне. Проще говоря, они были невыносимыми занудами.

– Я познакомился с несколькими герцогами в Париже, – сказал он. – Они не произвели на меня впечатление людей широких взглядов.

– Локвуд не такой.

Харрисон стиснул зубы, его порядком раздражало то, как рьяно Мэдди защищала своего драгоценного герцога.

– Ты уверена?

Её щёки раскраснелись, а глаза гневно вспыхнули.

– Конечно.

В этот момент появился Кит и хмуро посмотрел на них обоих.

– Вы уже забыли? – Он ткнул большим пальцем через плечо. – Про наследниц? Брак? Хватит спорить, и идите к гостям.

– Мы не спорим, – ответила Мэдди, пока Харрисон хранил молчание.

– Возможно, но вы уединились в сторонке и ведёте довольно напряжённый разговор на виду у всех завидных невест.

И действительно, за ними наблюдало несколько любопытных пар глаз.

– К тому же, – тихо сказал Кит Мэдди, – если ты серьёзно относишься к данному мероприятию, то не стоит проводить всё время с Харрисоном самой.

Мэдди открыла рот, собираясь возразить, но Кит высокомерно выгнул бровь, провоцируя её с ним поспорить.

– Я подошёл первым. Мэдди здесь ни при чём, – сказал Харрисон. Тем не менее, Кит был прав. Пора пообщаться с гостями.

Кроме того, один разговор ничего не изменит. Его тактика напоминала танец, шаг вперёд и два назад. Как охотник, он должен задействовать интеллект и хитрость, чтобы получить желаемое. Несвоевременный напор лишь отпугнёт Мэдди.

Встав, он ретировался к буфету, чтобы налить себе выпить.

– Вы посещали скачки на ипподроме Лоншан, пока были в Париже? – подойдя к нему, спросила Лидия Хартвел.

Он взял хрустальный бокал.

– Посещал. По крайней мере, два или три раза в сезон. А вы?

– Нет, хотя два года назад мы ездили в Аскот. Я люблю скачки.

– Помешаны на лошадях?

– Виновна. – Уголки её рта изогнулись в самоуничижительной улыбке. – Мне нравится проводить время на свежем воздухе. Сидеть дома и вести беседы за шитьём – невыносимо скучно.