Чтение онлайн

– Всех? Значит, вы видели и то, как мы развлекались с Великим? Или Гайнановым? Может, посмотрим на пару, а, Татьяна Николаевна? Видушка в комнате есть.

– Сперва взгляните на фотографии, - Бачурина швырнула на стол пачку снимков.

– А что я там не видел? Впрочем, если угодно, могу еще раз полюбоваться.

Взглянув на верхний снимок, Гуковский заметил, что на нем изображен не он, а другой мужчина, куда моложе. Модест все понял.

– Я ведь говорила, что вы плохо охраняете свои досье, - заметила Татьяна.

– Я совсем забыл о негативах, - угрюмо пробормотал Модест Семенович.
– Дайте что-нибудь выпить. От вашего наркотика в голове туманится.

– Препарат не содержит наркотиков, - возразила Татьяна.

– Тем более. Надо поразмыслить, а без рюмки водки я не могу сосредоточиться.

Бачурина кивнула телохранителю, тот поставил перед Гуковским початую бутылку.

– Что Великий предложил вам в обмен на кредит?

– Вас интересует только это?
– усмехнулся старик.
– Ну, конечно, бизнес - в первую очередь. Крейсер. Авианесущий крейсер нового поколения, от участия в строительстве которого Петр отказывался в пользу Баланова в обмен на кредиты.

– Да, я что-то слышала об этом. Но посчитала проект неперспективным. Сейчас авианосцы один за другим продают на лом. А тут - сооружение нового.

– Не стану читать лекции по геополитике, скажу только - все проходит и все возвращается. А проект рассчитан на несколько лет. Корабль будет заложен лишь в следующем десятилетии, но думать о будущем нужно сейчас. Если за строительство двух эсминцев между финансовыми группами идет страшная драчка, представьте, что будет, когда речь пойдет о проекте в пару миллиардов. И обратите внимание, я говорю о головном корабле серии. А Романов сумел отвоевать для себя поставку большей части электронного оборудования. Это огромный куш. Вот мы и предложили поделиться журавлем в небе в обмен на синицу.

– И почему вы отказались от проекта?

– А кто сказал, что мы отказались? Великий сам решил сменить партнеров. А мы, узнав, что его ожидают крупные неприятности, решили отвалить в сторону. Нам лишние скандалы ни к чему.

– Вы говорите о Паше и Оганесове?

– Вы и о них знаете?

– Недавно узнала. Что заставило этих двоих объединиться?

– То, что сделало Пашу и Великого врагами: наркобизнес. Петр первоначально финансировал Пашу, прокручивал его деньги через свой банк. А когда стал на ноги - отказался от подобных услуг. Решил больше не мараться.

– Петр знал, что это деньги от продажи наркотиков?

– Может, знал, может - нет. Какая разница - наркотики, торговля оружием. Великий просто не пожелал знать, что он финансирует и какие деньги отмывает.

– И поэтому они с Пашой стали врагами. Из-за отказа сотрудничать, - поняла Бачурина.
– Да еще пять миллионов, которые Петя присвоил.

– Пять миллионов? Может, и присвоил, - согласился Модест.
– А может, и забыл о них. Там ведь колоссальные суммы по многу раз перебрасывались со счетов на счета. Легко и сбиться.

– Оганесов тоже был вовлечен в эту операцию?

– Само собой. Он-то и был инициатором. Посоветовал Великому субсидировать Пашу. Но при этом всегда утверждал, что терпеть не может уголовника. Впрочем, так оно и есть на самом деле. Эти двое ненавидят друг друга.

– Я думала, Оганесов хотел перехватить акции "Химволокна".

– И это тоже. Прибавьте, что Архитектор был не против продолжения бизнеса с Пашой, а Великий ему этого никогда не позволил бы. Кроме того, Петр Алексеевич стал слишком сильно давить на Архитектора. Загнал в угол. Из партнера едва не сделал подчиненным. Вот Артур и решил избавиться от этой зависимости.

– Оганесов утверждает, что не имел касательства к авиакатастрофе.

– Утверждает? Впрочем, его не сложно запугать. Но я тоже этого не утверждаю. Паша нанял хорошего специалиста, но не смог обеспечить его надежной информацией и необходимым оборудованием. И после пары неудач им помогли решить проблему с Великим.

– Кто - вы?

– Нет, не я. Для меня авиакатастрофа тоже стала сюрпризом. Я лишь потом стал доискиваться до причины. И обнаружил, что исполнитель - тот самый, которого нанял Паша. Но вот заказчик - другой. Хотя Охотник и был убежден, что работает на прежних нанимателей.

– Кто этот заказчик?

– Я сказал достаточно. Теперь сами поработайте. И боюсь, открытие вас не порадует.

– Вы знали о готовящемся покушении, продолжали встречаться с Петром Алексеевичем и даже не намекнули ему об опасности?

– Это бизнес. И пусть это не прозвучит оправданием, но один раз я отвел от него опасность, отказавшись от обеда в "Праге", где его уже ждали. Да и вы моя должница. Помните мину на пути к даче Оганесова?

– Почему вы это сделали?
– удивилась Бачурина.

Гуковский пожал плечами:

– Хотелось дать Петру шанс. В конце концов, вся эта возня с кредитами меня не слишком волновала. Все равно я не доживу до практического воплощения проекта в жизнь. А вот наблюдать за развернувшейся борьбой - было увлекательно. Что касается вас - считайте, что я помог из сентиментальных соображений.

– Значит, вы не хотите назвать имя заказчика?

– Покушений? Так вы и сами знаете.

– Я хочу знать, кто убил Петра, - твердо проговорила Бачурина.

– Я не советовал бы вам копать слишком глубоко, - очень серьезно ответил Гуковский.
– Кредиты и заказы при всем их размахе - только видимая часть айсберга. Подлинной причиной гибели Великого стал совсем незначительный, на первый взгляд, проект, за которым скрыты очень большие интересы.

– Что за проект?

– Я сказал уже достаточно. И еще раз повторяю: вы должны остановится. Когда я сам разобрался что к чему - самому стало страшно.

– Что ж, спасибо и за то, что решились рассказать. Позвоните на вахту и попросите пропустить машины. Я уезжаю. Снимки и негативы оставляю вам. Ваше досье, как и видеокассеты, на своем месте. Не забудьте, что я говорила вам об охране.

Бачурина встала с кресла и направилась к двери.

– Татьяна Николаевна, - остановил ее Гуковский.
– Не ищите заказчика. Это ни к чему.

Когда они вышли из комнаты Гуковского, мужчина в маске поинтересовался у Бачуриной:

– Почему вы не попытались выяснить имя врага?

– Как? Он не боится ни смерти, ни боли. Это не бравада. Гуковский болен раком. Гниет заживо. Правда, о его болезни практически никто не знает. Я сама выяснила это буквально на днях. Приступив к более интенсивному допросу, мы его убили бы, но ничего не узнали.