Чтение онлайн

– А как же Зотов?
– Гайнанова Оганесов не упомянул, и Бачурина сразу это отметила.

– В одиночку он не потянет. Кроме того, он юрист, а не предприниматель.

– Я подумаю. Задачу вы мне задаете не из легких, - сказал Оганесов.
– Люди, которым можно доверять, сейчас редкость. Но я постараюсь подобрать двух-трех кандидатов. Но советую никого не брать на должность без испытательного срока.

– Само собой. Итак, жду вашего звонка.

– Я постараюсь не заставлять тебя ждать.

– Заранее благодарю вас, - Бачурина положила трубку и с чувством произнесла: - Мерзавец!

Лицо Тормиса на протяжении всего телефонного разговора сохраняло осуждающе-скучающее выражение. "Мир скверен, наполнен подлецами и тупицами, но в этом нет ничего нового", - вот, что можно было прочитать на нем.

– И зачем понадобился весь этот спектакль?
– поинтересовался Ян.

– Не могла отказать себе в удовольствии поиграть в кошки-мышки.

– То, что мы делаем - не игра, - не удержался от замечания Тормис.

Возможно, Ян Эдуардович добавил бы еще несколько поучительных фраз, но тут доложили, что Оганесов покинул дом и направился в сторону офиса.

– Сейчас туда примчится Пасхоев, - предрекла Бачурина.

И действительно, буквально через минуту пришло сообщение о выезде Паши.

– Подождем, пока они встретятся, - ни к кому не обращаясь проговорила Татьяна и, спохватившись, спросила: - Посылка готова?

– Разговаривал по телефону с Бачуриной.

Эта фраза, произнесенная ровным спокойным тоном, заставила Пашу замереть. Грузное тело повисло над креслом, чтобы затем обрушиться на мягкое сидение.

– Зачем это тебе понадобилось?
– недовольно проговорил Пасхоев.

– Она сама позвонила.

– Сама? И о чем говорила?

– Жаловалась на трудности. Просила помощи.

Паша расплылся в улыбке:

– У тебя? И как - пообещал помочь?

– Ее, кажется, здорово испугали эти покушения.

– Еще бы!

– Тогда надо ставить в этой истории точку. Твои деньги мы вернули.

– Бачурина вернула деньги, это верно. Но когда мы решили убрать Великого, я уже знал, что деньги потеряны. Мы ведь ставили совсем иные цели.

– И мы их достигнем. Только другими путями. И не беспокойся, свою долю ты получишь.

– Откупиться хочешь? И о какой доле идет речь? Доле чего?

– Паша, ты совсем не умеешь слушать. Я ведь сказал, что Бачурина просит помочь. Наши люди войдут в состав правления "Цесаря". Можно считать, мы добились, чего хотели.

– Э нет, дружок. Так не делается. Тебе хорошо - Бачурина не знает о твоем участии в покушениях, ты, Артурчик, можешь строить из себя чистенького. И радоваться, что ТВОИ люди управляют "Цесарем". А я измазан в дерьме по самые уши. И где гарантия, что Бачурина, сегодня отдав деньги, завтра не захочет получить мою голову?

"А что, это решило бы все проблемы", - подумал Оганесов. Артур Христофорович в последнее время не раз укорял себя за то, что связался с Пашой. В конце концов, его услуги в деле с Великим так и не понадобились. Все решилось само собой. И с Бачуриной можно было бы договориться. Не посылать в Ровск Охотника, а поехать самому. Как Самойлов и Царедворцев. В конце концов, он давний приятель Петра. Кого удивило бы, что он пришел вдове на помощь? Маленькая ошибка в самом начале потянула за собой все остальные. Связался с уголовником и тем самым ограничил себя в маневре. Но ведь никто не мог предугадать авиационной катастрофы. Осенью казалось, что иного пути избавиться от Великого нет. Вот если бы Бачурина убрала Пашу... Но, кажется, на это рассчитывать не приходится. Она предпочла худой мир.

– Чего тебе опасаться?
– примирительно проговорил Оганесов.
– Помнишь, как ты говорил: "Она всего лишь женщина. Ей не хватает мужской крепости".

– А я хочу напомнить твои слова: на месте Бачуриной, ты не спустил бы мне покушений. Я поразмыслил и решил, что ты прав.

– Но ведь никто не пострадал. Ну пытались, но ничего ведь не получилось.

– А Великий?

– Что Великий?

– Он мертв!

– Великий погиб в результате поломки двигателя самолета. Мы не имеем к этому никакого отношения.

– Да? Кое-кто может решить иначе.

– На что ты намекаешь?

– На маленькую статейку в одной лондонской газетенке. Ты ведь по-английски читаешь? Полюбуйся!
– Паша протянул факс с копией статьи.
– Выводы комиссии компании "Роллс-Ройс". Предполагается, что "Гольфстрим" погиб в результате диверсии. Усекаешь, куда может ниточка потянуться?

– Откуда у тебя эта статья?

– От верблюда! Около часа назад, буквально сразу после моего разговора с тобой, мне переслал ее племянник. Не только у тебя родственники за границами живут. Племяннику случайно попала на глаза фамилия Великого, вот он и решил, что мне будет интересно узнать эту сплетню. Вот его записка, - Пасхоев протянул второй листок с несколькими строчками.

– Почему племянник решил, что тебе интересен Великий?
– в Оганесове вновь проснулась подозрительность. От благодушия не осталось и следа.

– Что тут удивительного?
– отмахнулся Паша.
– О моей вражде с Великим знает даже Бачурина. Потому и вычислила меня так легко. Но не забывай, мы повязаны одной веревочкой. И если что, я потяну тебя за собой.

– Угрожаешь?

Мужчины скрестили взгляды в молчаливом противоборстве. Они презирали друг друга: Оганесов Пашу - за примитивность мышления, а тот Артура Христофоровича - за налет гнилой интеллигентности, мягкотелость.

Оганесов первым отвел взгляд. Пасхоев ухмыльнулся. Но Артур Христофорович не посчитал себя проигравшим. Просто он был гибче. И все эти "гляделки" - детская игра, а не состязание воли.

– Давай оставим препирательства и перейдем к обсуждению наших действий на ближайшее время, - заявил Оганесов.
– Мы ведь деловые люди, а не пацаны.

Но обсуждению помешал сигнал от секретарши.

– Что там такое, Нина?
– раздраженно спросил Артур Христофорович.

– Вам посылка.

– Разве нельзя с этим подождать?

– Это какая-то необычная посылка.

– Ну и что? Вскройте и посмотрите, что там. А меня по пустякам не беспокойте.
– Оганесов вздохнул: - Вроде и неплохая секретарь, но иногда я удивляюсь ее беспомощности.

Пасхоев в своем кресле продолжал ухмыляться: Артурчик не может выдрессировать даже собственную секретаршу.

Раздался телефонный звонок. На этот раз беспокоил начальник охраны:

– Артур Христофорович, прошу простить, но посылка очень необычная.

– Вы ее открыли?