Чтение онлайн

Питаются преимущественно людьми.

(Пометка на полях: «Здесь, и во всем Бестиарии, под питанием человечиной следует понимать так же питание эльфятиной и орчатиной с гномятиной: как правило, нечисть и нежить не делают особых различий между разумными расами»

Вторая пометка, ниже: «В этот список можно включить и оборотней, т. к. на них тоже совершались нападения. Правда, реже, так как твари чувствуют их силу, и без сильного голода обходят стороной»

Третья пометка: «Интересно, имели ли место в практике нападения на драконов, пребывающих в человеческом облике»

Четвертая пометка, внизу страницы: «Хотел бы я на такое посмотреть!»).

Оружие: Когти и крылья, реже — зубы. Охотятся поодиночке, но могут объединяться ловчие группы.

Уязвимость: живот и горло. Слабые полые кости, которые легко сломать.

При повреждении крыла, как и неяра, перестает нападать и оставляет охоту. Однако сбитый на землю, не теряет опасности; быстро бегает, ловко орудует когтями, и норовит пустить противнику кровь, чтобы ослабить.

Прямому действию магии подвержен слабо. Ее проявления может чувствовать на близких расстояниях. (Пометка на полях: «Т. е. это нужно понимать так: заклинания действуют не так, как должны, но если вызвать огонь, или с помощью магии швырнуть в него чем-то тяжелым, то все прекрасно сработает»).

Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

С утра я поднялась пораньше и обошла место привала в поисках подходящих компонентов. Ну, хотя бы заменить их чем-нибудь?.. Нашла стланник и медуницу в соседнем овраге, мелко покрошила их костяным ножом, бросив завариваться. И пока Рен постепенно просыпался, добавила своей крови.

Потом когда-нибудь, он, конечно, узнает, что этот эликсир для вампиров готовится с примесью крови. Но сейчас это необязательно. Еще снова завыделывается.

Хотя казалось бы, какая ему разница?

Вампир потянулся, открывая глаза, и вздрогнул от неожиданности, когда я поставила рядом с его лицом кружку.

— Завтрак. Я отойду к ручью. Скоро буду.

И не дождавшись ответа, ушла к тому же овражку, на дне которого сочился слабый источник. Предстоит долгий, тяжелый день, и не помешает хорошенько освежиться и набраться сил, которые дает бегущая вода.

Я вернулась через полчаса, когда солнце полностью встало. Рен уже закончил с отваром, и выглядел чуть лучше вчерашнего. Он сидел у костра и грел ладони у переливающихся жаром углей.

Я отобрала у него одеяло и начала скатывать.

— Слушай, я вот что вспомнила. Ты вчера уверял, что умудрился ни разу мне не соврать.

Он с умиротворенным видом покусывал какую-то травинку.

— Ну да. Пытался откупиться от совести.

— И как же так вышло? Я пытаюсь припомнить наши разговоры, и не пойму, как так у тебя получалось увиливать? — Недоумевала я, сворачивая одеяло как можно плотнее, чтобы заняло меньше места.

Вампир устремил глаза в небо и вздохнул.

— Что там у тебя вызывает сомнения?

— Ты рассказывал, как сбежал. Я сейчас понимаю: рассказал первую часть и умолчал о второй. Но потом!

— Тебе мои слова про порчу покоя не дают?

— Да бес с этой порчей. А когда ты на меня напал в молельне? — Вампир помрачнел, но я еще не закончила. — Ты отлично понимал, почему тебя тогда так ударило. А мне сказал, что не знаешь?

— Я сказал, что наверное, защитила тебя метка. Ничего не утверждал. И потом прямо говорил: еда мне не нужна, и я веду тебя на смерть. И скрипка моя только одна из причин. А ты мимо ушей пропускала, вся из себя сильная да уверенная.

— Не обижайся, но он прав. — Отозвался ястреб сверху. Я покосилась на него.

— Не обижайся, но тебя он тоже провел. Так что не учи.

— Да, выходит так. Уела. Тебя это как-то оправдывает?

Конечно, нет.

Я повернулась к Рену.

— Хватит уже меня тыкать носом! Я позвала подкрепление, полчаса назад.

— Вот это правильно, давно пора. И я не тыкаю тебя носом. Я поясняю: мои слова можно было понять по-разному. Ты поняла так, как было нужно мне. Обман остается обманом. Но я утешаю себя тем, что напрямую не солгал ни разу. — Он прикрыл глаза.

— Вот хитровыделанная зараза… — Пробурчала я, трамбуя одеяло на дно сумки.

Он даже не обиделся.

— А еще я в юности работал с актерами. Говорили, из меня выйдет хороший лицедей. Так что притворяться тоже умею. Учитывай это.

— Ты это к чему?

— Мало ли кто еще из хороших актеров тебе встретится. А ты поведешься.

— Нет уж, благодарствую за урок. Больше я такой ошибки не повторю.

— Вот и отлично… — Пробормотал он. Еще один учитель нашелся! Я, сопя, затянула петлю на горловине сумки. Утренние сборы можно считать оконченными. Сейчас только чай допью.

— А почему не остался актером? — Мое любопытство проснулось от пары глотков.

Рен задумался.

— Уметь что-то делать, еще не значит любить это. Лицедеи изображают из себя других людей и притворяются всю жизнь. А музыкант играет то, что чувствует, или как чувствует. И не лжет при этом никогда.

— А ты принципиальный противник вранья?

— Пожалуй, да. Теперь уж точно.

и.

Глава 7.

Тавер показался из-за очередного пригорка во всей красе, как здоровенный пестрый кот, растянувшийся по левому краю широкой реки, и закинувший передние лапы на другой берег. Серебристое водяное полотно сплошь было перечеркнуто длинными мостами.

— Что ж, вот я и снова здесь.

— Главное, чтобы как в прошлый раз не кончилось. — Добавил вампир. Он поднял ладонь козырьком ко лбу, глядя как город нежится в утреннем тумане. По воздуху плыл перезвон городской башни, отбивающий время.

— Не кончится. Нужно первым делом найти девушку, которую я тогда освободила. Сейчас разместимся и пойду, поговорю с ней.

— А я?

— Тебе как-то в рифму ответить? Меня она знает, а тебя может испугаться.

— Значит, отойду в сторонку. Не думай, что уговоришь меня отсидеться.

«Отсидеться», ну вот опять! Что за ходячая оскорбленная гордость?

Я закатила глаза и начала спускаться вниз по склону холма. Янтарь вдруг отчего-то заартачился, не доверяя извилистой тропке, по которой, наверное, ходили пьяные козопасы. Руку дернуло, но поводья я не выпустила.

— Ну, чего встал? Тебе-то что не нравится?

Конь всхрапнул и задрал голову, упрямо топнув копытом. Я потянула его за собой, но буланый решил, что это не очень вежливо, и тряхнув гривой, встал как вкопанный. Тут еще порыв ветра налетел со спины, и я была вынуждена отпустить повод, чтобы выпутать лицо из волос.