Чтение онлайн

Лето в Рамади продолжалось, и задачи по противодействию закладкам самодельных взрывных устройств казались бесконечными.

Уже поздно вечером Финч прервал напряженный взгляд Лонгории.

— Радиостанция работает.

Лонгория хотел поменяться с ним местами, и капрал не возражал против наблюдения. Ему нравилась идея поймать повстанцев на месте преступления, и за несколько недель до этого он помог спасти колонну от самодельной бомбы, заложенной в автомобиль. Был полдень, и их внимание случайно привлек пикап, проезжавший мимо их позиции. Сделав разворот и припарковавшись, водитель открыл капот и перепрыгнул в другую машину. Корона связался по рации с батальоном, и они смогли остановить колонну всего в нескольких сотнях метров от грузовичка. Через несколько минут появилась иракская полиция. В бинокль Финч наблюдал, как шестеро иракцев подошли к автомобилю. Когда они его обошли, один из людей потянул за ручку водительской двери, и все они мгновенно исчезли в огненном шаре. Взрыв сотряс окрестности, останки иракских полицейских так и не нашли.

В сумерках Финч поменялся местами с Короной, который заметил такси, остановившееся рядом с постом Национальной гвардии Ирака, всего в нескольких сотнях метров от него. Человек, сидевший за рулем, подъехал к иракскому комплексу и вернулся в машину; Корона спросил Финча, стoит ли им сообщить об этом выше, но морпехи решили не делать этого, потому что человек стоял достаточно недолго, чтобы что-то сделать, а если бы он задержался, то иракцы осветили бы его со своего поста.

В 22:00 снайперы собрали свое снаряжение и стали ждать эвакуации. Эвакуацией снайперов обычно занимался МШВ, или мобильный штурмовой взвод, которому не хотелось становиться «сидячими утками», держа свои машины на дороге в ожидании, пока снайперы выйдут из здания. Команда по умолчанию знала, что, когда «Хаммеры» приблизятся, они встретят их на дороге. Лонгория запрыгнул во вторую машину со стороны пассажира. Напротив него в кабину для охранения сел Лопес, а рядом с ним — Финч.

Пока морские пехотинцы ехали к базе, в городе было тихо. Лонгория наслаждался во время поездки дуновением ветерка, было приятно осознавать, что он выполнил очередное задание и теперь может расслабиться, когда вернется на базу. В трехстах метрах от «Боевой заставы» Финч попытался вызвать охрану, чтобы получить разрешение на возвращение на дружественную территорию, но как только он собрался заговорить, радиостанция снова замолчала. Лонгория размышлял о том, какой фильм он будет смотреть этой ночью, когда капрал заговорил.

— Сержант Лонгория, мне нужен ваш фонарик с красным светофильтром, чтобы осмотреть рацию, — произнес Финч, взволнованный тем, что ему снова придется иметь с ней дело.

Лонгория вспомнил, что тот лежит в его левом грузовом кармане. Держа правой рукой снайперскую винтовку за верхнюю часть ствола, сержант наклонился вперед, чтобы нащупать фонарик, но тут внезапно яркая вспышка озарила ночь и навсегда изменила его жизнь.

Машина затряслась, и сначала он был озадачен светом. Морпех ничего не слышал и не чувствовал, но сразу после взрыва его правая рука затекла. Посмотрев на своих товарищей по команде, он понял, что машина подорвалась на самодельном взрывном устройстве.

Финч сгорбился, затаив дыхание, когда «Хамви» сначала покатился, а потом замер. Он увидел вспышку, а затем его ударило о броню машины. Хотя раньше с ним такого не случалось, он подумал, что именно так, наверное, чувствует себя человек, которого сбила машина. Капрал ничего не слышал, кроме громкого звона, а когда приподнялся, из головы и лица хлынула кровь. Единственное, о чем он мог думать, — это о том, чтобы не снимать шлем.

Лопес был в кабине, когда взрыв сотряс «Хамви». Он услышал, как Финч что-то сказал по рации, и повернулся, чтобы посмотреть. Как раз в тот момент, когда он повернулся лицом вперед, прогремел взрыв, с силой откинув его голову назад, и это было похоже на удар ногой по лицу.

— Лонгория, я ранен, — произнес Лопес.

— Я тоже, — донеслось в ответ.

Лонгория сидел с ближайшей к СВУ стороне автомобиля. После взрыва он понял, что ранен, и в его голове пронеслась только одна мысль: «Как я буду теперь со всем этим жить?». Ему не хотелось быть одним из тех, на кого другие смотрят с жалостью и отвращением. Его тело испытывало шок, и пока боли он не чувствовал. Сержант понимал, что им нужно покинуть машину на случай обстрела, и крикнул, чтобы все выходили, но засада, которую они ждали, так и не случилась.

Ошеломленные морпехи выскочили из машины, а остальные собрались вокруг и спрашивали, не ранен ли кто. Лонгория почувствовал запах плоти и пороха от СВУ, и все это время он невольно держал руку поднятой. Во всей этой суматохе он не удосужился проверить свои раны, но, стоя в темноте, увидел повреждения.

От середины правого предплечья до пальцев его рука была разделена пополам. Взрыв расплавил кожу, и сквозь нее проступала кость. Когда шок прошел, он начал ощущать мучительную боль. Сержант не мог видеть средний, указательный и большой пальцы, а потом понял, что они провалились в рукав и трутся о локоть. Как только Лопес увидел, что Лонгория ранен, он отреагировал на боль своего собрата. Несмотря на то что в его лицо попали осколки, он сразу же пересел на водительское сиденье, а другие помогли раненому забраться назад. Не дожидаясь остальных машин, Лопес помчался к базе, надеясь спасти жизнь лучшего друга.

Лонгория начал чувствовать головокружение. Из его руки хлынула кровь, но другой морпех помог наложить давящую повязку, чтобы предотвратить дальнейшую кровопотерю. Рука пульсировала, и он старался не паниковать, но на базе увидел повреждения при полном освещении, и тогда потерял самообладание. У Лопеса тоже была большая кровопотеря, и по прибытии на базу он потерял сознание прямо на водительском сиденье.

В медицинской палатке Лонгорию раздели донага. Ему, лежащему голым на столе, установили катетер и ввели морфий, а через несколько минут сержант потерял сознание.

На следующее утро он очнулся в больнице. Когда до него дошло, где он находится, то начал осматриваться. У человека на кровати слева от него не было ноги, а у человека справа — руки, и сержант сразу понял, что находится не в лучшей компании. Это свидетельствовало о том, что его ранения были не менее серьезными. Он попытался сесть, но голова закружилась от морфия, и его вырвало на пол рядом с койкой. Через несколько минут в палату вкатился человек в инвалидном кресле. Лонгория наблюдал, как человек движется к нему. Его глаза были фиолетовыми и опухшими, а голова обмотана бинтами.

— Привет, парень, как дела? Прошлой ночью все было очень плохо, да?

Но Лонгория не узнал его и спросил, кто он такой.

— Это я, Финч! — ответил раненый.

Лонгория сразу же утешился тем, что рядом с ним был кто-то из своих.

Через несколько недель сержанта эвакуировали в Штаты. В конце концов он потерял возможность пользоваться правой рукой. Все сухожилия, нервы и кость от середины предплечья до костяшек пальцев оказались перебиты. Кость была заменена металлической пластиной. Финч и Лопес получили осколки и фрагменты костей из руки Лонгории в лицо. Капрал также получил осколки в голову. Но и Финч, и Лонгория знали, что если бы не отказавшая радиостанция, их бы уже не было в живых — взрыв произошел как раз в тот момент, когда они пригнулись за броню «Хамви».

Имя: сержант Мэй

Должность: старший снайпер-разведчик

Район операции: г. Хусайба, провинция Аль-Анбар, операция «Свобода Ираку-2», август 2004 г. — февраль 2005 г.

В 2004 году, когда знойное иракское лето подходило к концу, закаленные воины из роты «Лима» 3-го батальона 7-го полка морской пехоты готовились к ротации на родину. Изначально предполагалось, что их пребывание в приграничном городе Хусайба будет связано не более чем с операциями по обеспечению безопасности и стабилизации обстановки, но по мере своей боевой командировки морпехи больше воевали, чем стабилизировали ситуацию. К их большому облегчению, в конце августа на смену им прибыла рота «Бейкер» из 1-го батальона 7-го полка морской пехоты.