Чтение онлайн

– И вправду не Наталья. А, кто тогда? – вплотную пригибается к лицу убитой. – Е–мое, конечно, не она. Это же Светка, соседка моя. Она иногда подменяла Наталью, когда той срочно домой надо было ехать. Точно, Светка. Отмучилась девка.

– Это почему же отмучилась? – спросил Неваляев.

– Конечно, отмучилась, – продолжал настаивать Скока. Это разве жизнь? Она вроде меня, только что баба. А кто я? Пьянчужка. Да вам и разницы нет, Наталья или какая другая баба. Со мной тоже петрушка приключилась! Менты недавно забрали. Спрашивают, ты кто? Точь – в-точь, как ты капитан, нас про убитую спрашивал. «Никто я», отвечаю им. Налили бы, я сразу себя вспомнил, а они мне пинка под зад. Смеются: Нам не нужно неопознанное тело». Тебе капитан повезло – хоть тело опознали. Если это Светка, значит, Наталья и не убитая вовсе, обращается к хозяину магазина, – Николаич, я допью бутылку за счастливое Натальино воскресенье.

Не дожидаясь ответа, берет бутылку.

– Дай-ка и я что ли?.. – говорит Неваляев. – Неси хозяин стаканы.

Здание местной администрации, которое по незабытой еще советской привычке продолжали именовать сельсоветом, располагалось в центре села, к которому вели две дороги: накатанная колея и тропинка. Дощатый одноэтажный дом не знал ремонта со времен коллективизации, когда он принадлежал какому-нибудь кулаку и был по тем временам самым роскошным зданием. Власть в селе настолько часто менялось, что руководители успевали построить дома только себе и детям, а, когда задумывались о ремонте сельсовета, приходила пора новых выборов, и думать нужно было не о ремонте, а том, как сберечь свою задницу.

Петр Фомич Заворуев, глава администрации хаотично вышагивал по своему кабинету. К чести всех сидевших до него руководителей, кабинет был также убог и обшарпан, как и само здание. Десяток засаленных и с прожженной обивкой стульев, стол и массивный сейф. Единственный незагаженный предмет – портрет президента, висевший под потолком: лицо неизменное, а рамочку каждый новый глава приносил свою.

Петр Фомич был мужчина крупный, густые волосы, несмотря на высокую должность, прикрывали уши, а лицо, про которое говорят, волевое. Но на самом деле Заворуев был человек трусливый и нерешительный: то ли издержки женского воспитания, то ли частое похмелье, которые волю и решительность его ослабили.

Заворуев стоял над письменным столом и судорожно перетряхивал, скопившиеся бумаги, которые уже местами были прожжены сигаретным пеплом.

– Куда же я ее положил? Может, сука под стол закатилась? – сам с собой что-то обсуждал Петр Фомич. Чтобы проверить догадку, неловко полез под стол.

– Фомич, ты чего раком-то стоишь? – в кабинет вошел заместитель Заворуева Иван Сергеевич Непряхин, мужчина габаритный, поэтому грубоватый.

Заворуев пытается вылезти из-под стола, получается неловко.

– Понимаешь, печать куда-то задевалась. В сейфе ее нет. Думал, может, закатилась куда.

– Алку спрашивал?

– Нет, не спрашивал пока. Думал сам найду, – тут же кричит в открытую дверь. – Алла, зайди ко мне.

Алла уже полгода работает в сельсовете секретаршей. Новая должность не изменила ее. Можно поменять работу, но не характер. Она все так же криклива и скандальна. Из-за любой мелочи может впасть в истерику.

– Что кричите? – Алла уже настроилась на скандал. – Не глухая, слава Богу. И не кривая, – она погладила себя по бедрам, словно намекая, что у нее глаза находятся именно здесь. – Что звали?

– Ты печать не видела? – спросил Заворуев.

– А почему я должна ее видеть? – Алла почувствовала благодатную почву для скандала. – Я в сторожа не нанималась. И так за копейки работаю. Так мне еще надо за печатью следить. У меня, что других дел нет. Мне вон только всякой вашей фигни каждый день приходится печатать.

– Алл, ты можешь по – людски ответить. Видела или не видела, – попытался урезонить ее Непряхин.

– Не видела. Зачем она мне сдалась.

– Что в сейфе ее нет? – простой вопрос Непряхина подействовал на всех успокаивающе.

– Вроде нет. Я смотрел. Глянь-ка еще раз свежим взглядом, – примиряюще попросил Заворуев Аллу.

Алла не была бы Аллой, если бы просто подошла к сейфу.

– Это уж точно. Взгляд у меня будет посвежее, – она вновь огладила свои бедра. – Нет там никакой печати, – ее голос звучит глухо, так как ее голова погрузилась в сейф. – И денег нет. Тридцать тысяч там лежало. – Она выпрямилась и добавила, – Взносы от бизнесменов. Я сама их в сейф поклала. Так, Петр Фомич?

– Так, так. Надо же и деньги куда-то пропали, – удивляется Заворуев, но получилось у него это очень искусственно и наигранно.

– Да, непорядок получается, – многозначительно произнес Непряхин и с угрозой в голосе продолжил. – Это уже воровством попахивает.

Было непонятно, обвиняет ли он Заворуева или поверил, что деньги действительно пропали.

– Алла, выйди, нам с Петром Фомичем потолковать надо, – приказал он секретарше, – Ситуацию сложившуюся обсудить.

После того как Алла вышла, Непряхин уже не пытался скрыть своего возмущения.

– Ты, Фомич, что творишь? Мы, как договаривались? Себе по пять тысяч, а пятнадцать пенсионерам раздать, по сто рублей на брата. Так дела не делаются. Ты же нас всех подставляешь. Деньги ты взял? – уже чуть успокоившись, спросил он Заворуева.

– Вань, клянусь. Себе только пятерку взял, – с чувством безвинно заподозренного человека, ответил Заворуев, – Вчера утром Семипостолу его долю отдал. Остальные в сейфе лежали. Ума не приложу, куда они могли деться? Ты же знаешь, я всегда по – честному. Все поровну,

В голосе Петра Фомича послышались приглушенные нотки искренности, он уже и сам верил в то, что говорил.

– Где же тогда они? – только и спросил Непряхин.

– Не знаю. Видишь, и печати нет, – Заворуев окончательно уверился в собственной честности. – Может действительно, все вместе покрали.

– Может и вместе, – Иван Сергеевич укоризненно покачал головой. – У тебя все через жопу делается. Не одно, так другое. Ты зачем Шмелеву разрешение на торговлю дал?

– Не было оснований отказать, – тон у Заворуева вновь стал оправдывающимся. – Все документы в порядке. Да и не получил он еще разрешение. Сегодня должен за ним зайти. А что ты к нему прицепился?

– Вот и не давай ему сегодня, – ответил Непряхин. – Помурыжь его хотя бы несколько дней. Много из себя понимать стал. Таких надо на коротком поводке держать. Кстати, и тебя тоже. Я даже не сомневаюсь, что деньги ты взял. Тебе прогулять 15 тысяч, как нечего делать.

– Ты, Иван, говори, да не заговаривайся, – в голосе Заворуева звучало искреннее возмущение, – Я, что из-за каких-то 15 тысяч мараться буду. Ты думай, что говоришь.

В кабинет тихо, почти на цыпочках, вошел Николай Кузьмич Семипостол, председатель местного совета депутатов и руководитель такого же местного отделения правящей партии. Он и жить так старался – тихо и незаметно. Несмотря на небольшой рост, ходил всегда сгорбившись.

– Что товарищи руководители шумим? – вместо приветствия спросил он.