Чтение онлайн

– Вот так всегда, – неожиданно обиделся Василий Иванович. – Как какая грязная работа, так Чапаев. А как искать его, так завтра. Ты зачем приехал? – спросил он Татищева.

– Некролог написать.

– О ком?

– О тебе.

– Но я же живой.

– Это пока. Ты же знаешь, что мэр своих решений никогда не меняет.

Татищев говорил с серьезным видом, но в интонациях слышалась издевка над Чапаевым.

– Ты говорил, он думает, что я в заложниках.

– Пока думает. Сам знаешь, сколько у него врагов. Но может и передумать. У кого мы тебя тогда отбивать будем? Куда посылать группу захвата? Где террористы? Что ты мне в своем интервью после освобождения о них расскажешь? Про этого что ли? – Татищев небрежно показал в сторону Скокова.

– А что? Я вполне сойду за террориста. Лицо у меня недоброе, – обиделся Скоков.

– Оно у тебя не недоброе, а пьяное. И потом, тебе, что охота в тюрьму садиться? – спросил Татищев.

– Скока, ерунду не говори, – вмешалась в разговор Алла. – Какой из тебя террорист. Недоразумение одно. Ты давно уже ничего тяжелее бутылки не поднимал.

– Да, Александр не подойдет. Петь, придумай что-нибудь. У тебя же голова светлая, – просительно обратился Чапаев к Татищеву.

– Придумать, говоришь.

– Да, да придумать, – энергично закивал головой Василий Иванович. Он даже попытался встать для большей убедительности, но ноги его не слушались.

– Лежи уж. Есть у меня одна идея. Но за просто так я не согласен.

– Отблагодарю, отблагодарю.

– Всех присутствующих.

– Всех, всех, – быстро согласился Чапаев.

– Алл, ты, что от него хочешь? – спросил свою подругу Татищев.

– Я, – Алла задумалась. – Пусть мне в сельсовете зарплату повысят. За такие гроши работаю. Сил нет. А женщина я одинокая, – Алла входила в привычную роль обиженной женщины.

– Сделаешь?

– Сделаю, сделаю.

– Хорошо, С собутыльником сам разберешься.

– Пусть ящик водки мне купит, – подсказал Скоков. – Хочу тоже руку на пульсе народа держать.

– Что мне лично нужно, потом скажу. Все договорились. Задумка у меня такая…

В восемь утра вся местная власть и гости из города сидели уже в кабинете Заворуева. Все были измотаны прошедшей ночью. Заворуев, Непряхин и Семипостол ночь гуляли с Храповым. У Аллы и Татищева, судя по тем взглядам, которые они кидали друг на друга, также была замечательная ночь. Неваляев и Шмелев ждали команды.

– Что пора, товарищи, за работу? – вопросительно скомандовал Заворуев.

– Давай еще пять минут посидим, – попросил Храпов, – Ноги гудят.

– Ты, наверное, ноги с головой перепутал? – съехидничал Татищев.

– Голова у меня, Петр Алексеевич в любых ситуациях всегда ясная. Я, прежде чем что-то сделать, сначала, думаю, – многозначительно ответил Храпов. – А где вы отсутствовали всю ночь. Непонятно? Догадался. Заложника искали.

– Представьте себе, искал.

– И, как? Нашли?

– Найду.

– Товарищи, товарищи, давайте заканчивайте пикировку. Мы же одна команда, – попытался примирить гостей Семипостол. – Нам пора идти на поиски.

– Надо только решить, где искать будем Чапаева? – взял на себя руководство Заворуев. – Что органы нам посоветуют? – обратился он к Неваляеву.

Неваляев уже приготовился представить план поисков, но в этот момент в кабинет вошел Скоков, наполняя все помещение перегаром.

– А ты, что сюда в такую рань явился? – строго спросил его Непряхин.

– Тебя забыл спросить. У меня важная информация. Кто здесь из района самый главный? Мне с ним переговорить надо.

– Я – главный. Главный редактор районной газеты, Татищев Петр Алексеевич. Можете мне сообщить информацию.

Скоков изобразил замешательство, можно ли говорить при таком скоплении народа.

– Народу вроде, как много.

– Говорите, говорите, как вас?

– Александр Скоков, местный житель.

– Говорите, господин Скоков. Здесь все наши товарищи. Проверенные.

– Говори, Скока, не тяни.

Это его торопил уже Заворуев.

– Иду я вдоль речки. Утренний моцион совершаю. Каждый день так хожу. И вдруг слышу приглушенные стоны. На зверя непохоже. Иду я на этот жалостный звук, и вижу, человек к дереву привязан. На глазах черная повязка, во рту кляп. Подхожу. Вижу его мужественные глаза, из них скупые слезы стекают по щекам. Он спрашивает: «Товарищ, вы патриот России»? И, не дав, мне ответить, говорит: «Вижу, вижу патриот. Передайте моим товарищам, что я, Чапаев Василий Иванович, вице – мэр Паранойева захвачен в заложники террористами. Спешите товарищ, они в любую минуту могут вернуться. Еще просил передать мэру, что с именем его в сердце своем готов отдать жизнь».

Скоков неплохо выучил текст, и даже смог придать своему лицу неуловимое сходство с патриотом России.

– Тебе это по пьяни, случайно, не привиделось? – осторожно спросил Заворуев.

– Если бы привиделось, то откуда я тогда такие слова знаю: «патриот России»? – обиделся Скоков.

– А как ты мог видеть глаза и слышать, что он тебе сказал? Ты же говорил, что на глазах повязка, а во рту кляп, – недоверчиво спросил Непряхин.

– В отличие от тебя я – не живодер. Повязку снял, кляп вынул. Он же так настрадался.

– Вот, плоды нашей работы, Петр Фомич, – взволнованно произнес Семипостол. – Не зря мы так себя не жалели и не жалеем на работе. Верным курсом мы идем, товарищи. В нашем селе одним патриотом стало больше. Поздравляю, товарищ Скоков.

– Показать, сможете то место, где томится наш товарищ? – спросил Татищев.

Ему эта комедия, которую он сам и сочинил, определенно начинала нравиться. Неплохо все придумал. Не все еще пропито.

– Конечно, товарищ Татищев, – окончательно вошел в роль Скока, – Я для верности ветки обломал, чтобы дорогу запомнить. Идти надо, томится наш товарищ в неволе. Спасать надо.

– Вперед, товарищи, – воодушевился Семипостол. – Поспешим на выручку Чапаеву Василию Ивановичу. «Ты конек вороной, передай дорогой, что я честно погиб за рабочих», – неожиданно запел Семипостол.

– Ты к чему такие песни поешь? – опешил Заворуев.

– А потому пою, что всякое может случиться. Вы все должны хорошо знать, что, мы живем в условиях обострения классовой борьбы. Похищение товарища Чапаева наглядный пример этому. Враг затаился в наших паранойевских лесах, и наша задача истребить его, как всякого хищника. Вот. Не нужна хищнику наша стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Сломать систему эту хищники не могут. Поэтому пытаются убить нас по одиночке.