Чтение онлайн

– Как живешь? – начал он дежурную беседу.

– Нормально живу. Хотелось бы лучше, но и так вроде неплохо.

– Ты замужем?

– Петя, ты – солидный мужик, а такие дурацкие вопросы задаешь. Я же тебя домой пригласила.

– Может, ты меня с мужем хотела познакомить.

– Ага, привела и сказала бы: «Вот, муж, знакомься. Мой первый любовник».

– Извини, глупость спросил.

– Ладно, проехали. Была замужем. Не сложилось. То ли он ушел от меня, то ли я его выгнала. Мне, кажется, что я его выгнала. Да, какая теперь разница. Детей у меня нет. С матерью живу. Отец два года назад умер. Пьяный под трактор попал. Мать, наконец, себя человеком почувствовала. Жизни не нарадуется. Даже не представляла, что другая жизнь бывает. А ты-то, как сам?

– Тоже свободный человек. Могу точно сказать, что жена меня выгнала. Сын есть. В этом году школу заканчивает.

– Я думала, что ты в Москве в солидной газете работаешь. Вроде бойко начинал. А ты здесь у нас, – то ли с сожалением, то ли с разочарованием произнесла Алла.

– Работал в Москве, в центральных газетах. Но тоже выгнали. Проблемы у меня с этим были, – Татищев щелкнул себя по горлу. – Сначала из газеты выставили, потом и жена тоже самое сделала. Вот такая последовательность.

Петр Алексеевич рассказывал безо всякой горечи и обыденно. В этом проявлялось не умение стойко переносить удары судьбы, а просто безразличие к самому себе. Пусть все идет, как идет. Может быть, где-то в самых потаенных уголках его души еще и тлел уголек надежды на изменения к лучшему. Кто знает? Только он и сам этого не знал.

– Вернулся в родные пенаты. Стал главным редактором газеты, в которой когда-то начинал. Работа интересная, местами даже творческая.

– Только ты не очень-то похож на довольного человека. Глаза у тебя какие-то безразличные, – посмотрела ему в лицо Алла.

– Не безразличные, а утомленные жизнью.

– Какая разница. В глазах все равно пустота.

– Вот мы вроде и пришли, – сменил тему Татищев.

Они подошли к пологому берегу реки, который и был местом купания. Повсюду валялись пустые консервные банки и бутылки.

– Раньше чище здесь было. Или я ошибаюсь? – спросил Татищев.

– Нет, Петя не ошибаешься. Только и мы другие были. На двадцать лет моложе. И тоже, наверное, чище.

– Ты, Алл, прямо, как философ рассуждаешь, – удивился Татищев. – Ладно, я пойду, искупаюсь.

– Иди. Я на берегу посижу, на тебя посмотрю.

Когда Петр Алексеевич разделся до плавок, Алла ощутила жалость к этому человеку. Полулысому, полуседому, с худыми руками, который стоял по колено в воде, все еще, не решаясь окунуться.

Когда он, посиневший от холода, вылез из воды, Алла спросила:

– Замерз?

– Есть немного.

Садись рядом, согрею тебя.

Татищев присел, Алла накинула ему рубашку на плечи и обняла. Он неловко повернул голову и поцеловал ее в щеку раз, еще раз. Алла вытянула шею, чтобы ему было удобнее целовать. Петр Алексеевич уже развернулся всем телом к ней. Одной рукой обнял за талию, а другой слегка, но настойчиво надавил на плечо, пытаясь уложить ее на землю.

– А вот этого надо Петя здесь делать. Пойдем ко мне, и у тебя вся ночь впереди. Тогда и продемонстрируешь свои способности.

– Можно сначала здесь, а потом всю ночь, – игриво заметил Татищев. Хотя вполне удовлетворился ее ответом, так как не был уверен даже в «сначала здесь».

– Тише, слышишь? – перебила Алла.

– Что слышишь?

– Поют.

Татищев прислушался. Теперь он явственно слышал пение. Где-то совсем недалеко довольно слаженно пели:

Мой адрес не дом и не улица.

Мой адрес – Советский Союз.

– Хорошо поют, – сказал Татищев.

– А – а, это, наверное, Скока с гостями гуляет, – заметила Алла.

– А кто такой Скока?

– Да, местный алкаш. Он пока тепло, в шалаше живет. К нему мужики все бегают пьянствовать. И наши, и из города. Эти не наши, наши так не поют, – уверенно заметила Алла. – Может, из приезжих кто.

– А вдруг это наш вице – мэр поет? – неожиданно встрепенулся Татищев. – Он большой любитель заспевать после поллитры.

Да, ты что! Будет такой человек на такой должности с нашим Скокой пить. Нет, какой-нибудь заезжий ханурик, – с полной уверенностью ответила Алла.

– Шалаш далеко?

– Да метров триста отсюда.

– Пойдем, покажешь. Чует мое сердце, что там наш народный избранник.

– Пойдем, – с неохотой протянула Алла. – Только ты там кроме пьяных морд ничего интересного не увидишь.

– Ты думаешь, у нашего Чапаева другая морда? Ошибаешься, – Петр Алексеевич неожиданно озорно подмигнул. – Пошли. Я почти уверен, что это он.

Когда Татищев и Алла подошли к шалашу, Скока и Чапаев, уже сидя можно только предполагать, каких усилий им стоило занять сидячее положение) и прислонившись спинами друг к другу, пели очередную песню, размахивая в такт стаканами в руках. Они только что проснулись, освежились, приняв очередные сто грамм, и чувствовали себя, поэтому замечательно.

– Алла, пришла, – увидел Скоков женщину. – У – у, да не одна с кавалером, присаживайтесь, будете песни с нами петь?

– Кто такие? – спросил у собутыльника Чапаев.

– Это Вася, секретарша в сельсовете. Мужика с ней не знаю. Первый раз вижу. На городского похож.

– Гуляем, Василий Иванович? – ехидно спросил Татищев.

– Кто такой? – Чапаев долго и внимательно всматривался в Татищева. Наконец, узнал его.

– Петр Алексеевич, ты, что здесь делаешь?

– А ты не догадываешься?

– Нет, – признался Чапаев.

– Тебя мэр ищет. Ты своим исчезновением весь район на уши поставил. Уже не знали, что думать. На всякий случай даже Храпов сюда приехал.

– А что я давно отсутствую?

– Три дня уже.

– Александр, мы, что с тобой здесь уже три дня?

– Давай Вась посчитаем. Мы с тобой в день могли выпить не больше шести бутылок. Сейчас узнаю. Скоков полез в шалаш. В шалаше громко зазвенело. Минут через пять Скока вылез.

– Похоже, что три дня мы с тобой здесь. Шестнадцать бутылок насчитал.

– Что же будет, что же будет? – вдруг по – бабьи запричитал Чапаев. – Данилыч, убьет меня. Я ведь в глубинку поехал, чтобы избирателями встретиться, подержать руку на пульсе, так сказать.

– И ты собираешься эту туфту Меньшикову рассказывать. Ты что! Он только два варианта для тебя предусмотрел. Или убили тебя уже, или в заложниках находишься, у оппозиции. Другие варианты в его концепцию не вписываются. Зря, что ли Храпова в такую даль тащили. Он уже дал команду местной власти тебя с утра завтра искать.