Чтение онлайн

– Знала бы, что помогает, врезала бы. А я ему, как порядочная: «Петр Фомич, Петр Фомич». Ноль эмоций. Тогда по карманам пробежалась. Нет печати.

– Я точно помню, что в карман положил.

Алла пропустила его реплику мимо ушей.

– Он на спине лежит. Думаю, последняя надежда в кармане, что на заднице посмотреть. Начала его переворачивать. Тяжело, боров-то здоровый. Перевернула, все-таки. И точно, печать в заднем кармане. Взяла. Бухгалтерии на бумаги печать поставила и в сейф ее положила.

– Вот видите, я правду говорил, – сказал, было совсем сникший Заворуев.

Но на главу уже никто не обращал внимания. Вот так проходит земная слава.

– Во сколько было? – спрашивает Неваляев.

– До обеда было. Около двенадцати.

– Так, понятно, – милиционер что-то записал в своем блокноте. – Двигаемся дальше. Помните, Петр Фомич, что дальше было?

– Помню, хорошо помню. Значит, вчера был четверг. Положил я печать…

– Вторник вчера был, вторник! – уже не скрывал своего раздражения Неваляев.

Ну, конечно, вторник. Я по вторникам торговые точки инспектирую. Как я запамятовал? Мне печать была нужна, чтобы протоколы выписывать. Есть еще среди предпринимателей несознательные люди, – Заворуев приободрился, он всегда на митингах ощущал себя очень комфортно. – Нарушают правила торговли. Прямо скажу, наша власть работает эффективно, выполняются наказы избирателей. Наводится порядок, устраняются недостатки. Кто-то скажет, много ошибаемся. Я так отвечу, это не ошибки, а наши неиспользованные резервы. Резервов у нас кладезь.

Шмелев по – прежнему стоит в дверях и внимательно прислушивается к разговору.

– Пока с нас деньги тянуть можно, резерв всегда будет.

– Шмелев, а вас пока никто не спрашивает, – недовольно заметил Неваляев. Чем дальше оттягивалось торжество по случаю присвоения звания, тем он больше мрачнел. – Выйдите, не мешайте следствию.

Шмелев никак не отреагировал и остался стоять в дверях. Да и никто ни на кого уже не реагировал – каждый был занят своим.

– Да не скрываю. Наказываем предпринимателей рублем, – продолжил свой митинг Заворуев. – Но все деньги идут исключительно на социальное развитие нашей малой родины. Избиратель видит, как буквально на глазах хорошеет наше село. Скоро, очень скоро будет проложена дорога к сельсовету. На это нас нацеливает послание президента. Оно для нас – руководство к действию. Следующая наша первостепенная задача – сделать наше поселение свободной экономической зоной. Поэтому, когда мы проложим дорогу к сельсовету…

– И, сколько ты вчера протоколов выписал на социальное развитие? – подозрительно спросил Непряхин.

– Нисколько, – не смущаясь, соврал Заворуев, забыв, что он все же не на митинге. – Я же говорю, что механизм вертикали власти очень эффективен. Нет у нас недостатков. Вектор развития…

– Врет, – не выдержал Шмелев. – Он только с меня полторы штуки слупил безо всякого протокола.

– Правильно, – тут же, как митинге, нашелся Заворуев. – Вы добровольно, я подчеркиваю, добровольно пожертвовали деньги на строительство храма. Нет, не так. На партийное строительство, поэтому без протокола. Какие могут быть церемонии при добровольном пожертвовании? Наша партия хочет быть живым организмом, близкой к нуждам простого человека, а не формальной, забюрокраченной структурой. Правильно, я говорю, Николай Кузьмич?

Заворуев хотел заручиться поддержкой Семипостола, и обойти щекотливый вопрос о деньгах.

– Все так. Только деньги где?

Семипостол на уловку не поддался.

– Сколько ты собрал на партийное строительство, – с угрозой, но не без ехидства спросил Непряхин.

– Я с мужиками созванивался. Всех объехал, – мстительно подсказал Шмелев.

– У нас 16 точек, – начал считать Непряхин. – Умножаем на полторы, получается 24 тыщи. Где деньги?

Гневный вопрос заместителя застал Заворуева у шкафа с коньяком.

– Я и сам удивляюсь, где они? – удивился Заворуев, обтерев рукавом губы и, убирая бутылку обратно в шкаф.

– Так мы еще и деньги будем искать? – у Неваляева настроение испортилось окончательно.

– С деньгами мы сами разберемся, – в голосе Непряхина зазвучали жесткие нотки.

– Сами разберемся. Это чисто конкретно наши партийные дела, – поддержал товарища Семипостол. Он еще надеялся найти деньги.

– Дело ваше, – согласился Неваляев, – Дальше, что было, Петр Фомич?

– Дальше? – мученически переспросил Заворуев. В этот момент ему хотелось только еще выпить и лечь спать, поэтому Петр Фомич попытался свернуть разговор. – Дальше я, товарищи, не помню. Полный провал в памяти.

– Он моей Наталье свидание назначил, подсказал Шмелев. – Когда всех объехал вернулся ко мне в магазин. Наталью с собой забрал. Мне сказал, что с разрешением никаких проблем не будет, что я завтра смогу в сельсовете его забрать. Я Наталью и отпустил, – предприниматель изобразил виноватый вид. – Тем более, что до закрытия час оставался. Восемь уже было.

Алла коршуном бросается к Заворуеву, который, подложив руки под голову, начал подрёмывать… Она хватает его за пиджак, пытаясь, не дать ему заснуть.

– Ты, что мне поганец, на днях говорил? Алла – ты моя звездочка единственная. С женой разведусь, на тебе женюсь. Я дура поверила. А, Наташка, Наташка! Тоже хороша. Такую тихоню из себя строила.

Заворуев даже не пробует вырваться из цепких рук Аллы, а только бормочет:

– Я больше ничего не помню. Затмение в голове и провал в памяти. Ничего больше не помню. Оставьте меня в покое. Я так устал.

В этот момент в кабинет входит Скока – синюшник. Одет он по погоде: в широких трусах в яркий цветочек и тапочках. Вошел он не один, за спиной притулилась Наталья.

– Да, здесь, я смотрю, целый кворум собрался.

– Ты, что завалился сюда? Звал кто? – раздраженно спросил Непряхин. – Мог бы хотя бы носки одеть. Не на пляж пришел, – добавил он, приглядевшись к Скокову.

– Я как раз с реки иду. Купаться ходил. Мне с Петром Фомичем интимно переговорить надо, – объяснил Скока причину своего появления.

– Какие еще у тебя могут быть дела с руководством? – удивился Неваляев.

– Вот и могут.

Скока, на сколько мог, придал своему лицу загадочное выражение.

– Я, что не имею право переговорить со всенародно избранным руководителем?

– Имеешь, имеешь, – согласился Непряхин. – Только у Петра Фомича нет секретов от товарищей. Так ведь, Петр Фомич?

Заворуев, так и не сумевший заснуть, сидел с отрешенным видом, обхватив голову руками. На всякий случай сказал:

– Я ничего не помню, ничего.

– Вот видишь. Петр Фомич подтверждает, что у него нет никаких тайн. Говори, зачем пришел, – приказал Непряхин Скокову.

– Даже не знаю, можно ли при вас? – произнес Скока с сомнением.