Чтение онлайн

Марвелл начинает концентрироваться, пытаясь собрать как можно больше сил, и ей это, наконец, удаётся, но в самый последний момент, заставляя замереть и её, и других, появляется яркий свет. Стена огня, разом вспыхнув ярко-красным, исчезает, тонкими линиями, рисунками расплываясь, исчезая в пустоте — Венди с замиранием сердца, с немой надеждой в глазах всматривается вперёд, желая увидеть знакомый силуэт. Вот только её ожидания не оправдались, с силой сжав маленькое, хрупкое сердечко в её груди — песок там был такой же красный, как и под ногами небесной волшебницы, несколько бездыханных тел лежали далеко отброшенные друг от друга, но, не смотря на это, Хартфилия стояла на коленях, склонив голову без чувств. Демон, один из девяти Дьяволов, только злорадно усмехался, продолжая вглядываться в её бледное лицо, крепче стискивая в окровавленной руке белые волосы, не давая ей упасть.

— Что? — Венди заметно пошатнулась, не веря собственным глазам, отказываясь верить увиденному, она думала, что Люси победит, она надеялась на это, она верила всем сердцем, но её вера была напрасна, пуста. Слёзы беспрепятственно наворачиваются на глаза и сдерживать их, пытаться быть храброй, такой же уверенной, нет сил, удары по барьеру так же прекращаются, похоже, что все теперь видят, каков будет их конец. Меч легко выскальзывает из расслабленных пальцев, глухо падая на песок, Венди не может больше сражаться, не может стоять, не может идти вперед, когда её главный ориентир, маяк потух. Хочется рвануть вперёд, к Люси, но руки Локи крепко хватают за плечи, поднимая вверх, прижимая к себе, отворачивая — Локи и самому страшно, его пробивает дрожь, страх, что говорить о Марвелл. Дух не хочет, чтобы она видела это, чтобы потеряла веру, надежду, но факт остаётся фактом — Хартфилия побеждена, им конец, ведь если она не смогла справиться с Дьяволами, то, что говорить о них.

Дьявол так же довольно усмехается, его радует, веселит такая реакция, такие испуганные лица, потерянные, не верящие взгляды, он крепко дёргает Хартфилию за волосы, но та не реагирует, у неё нет сил. Люси и сама не поняла, в какой момент всё пошло не так — сначала она побеждала, убивала их, по возможности, сжигала в чёрном огне, превращая их души и тела в пепел, но после что-то произошло. То ли это она расслабилась, то ли они стали серьёзней, но удары, вроде и простые, лёгкие, достигали своей цели, больно попадая по рёбрам. Они старались бить именно туда, пока чья-то грязная рука, одного из оставшихся пяти, не вонзилась когтями внутрь, ощутимо задев сердце. Хартфилия помнила, как отшатнулась назад, бессильно захрипев, глотая кровь, подступающую к горлу, а дальше почти темнота, и теперь она не может открыть глаза, но она слышит, и ей самой хочется плакать, когда среди этого различается тихий скулёж Венди. Люси хотела бы подняться и убить их всех, всех этих мразей, за её детские, невинные слезы, но сил нет, Люси не может встать, она может только слышать и медленно страдать, позволяя пожирать душу собственным страхам, бессилию и боли.

Хартфилия чувствует, как к её горлу приставляют острые когти, чуть надавливая, оставляя красные полосы, которые не могут зажить, как внутри всё буквально переворачивается, когда вдалеке слышится тихое «Люси, вставай». Венди просит её, Венди зовёт её, Венди нуждается в ней, но вот Люси ничего не может сделать, чтобы успокоить её, не может даже сказать это глупое «Прости, малышка», как раньше ей в ответ. Люси признаёт, что проиграла, она готова признаться, что недооценила противников, когда когти на мгновение исчезают, замахиваясь для удара, которого позже не последовало. Только чьё-то многозначное хмыканье, глухой треск костей и тёплые, сильные руки, быстро поднявшие её с колен.

— Не по-детски, я смотрю, тебя здесь потрепали, Люси, — насмешливо протягивает до боли знакомый голос над ухом, и если бы Люси могла, если бы у неё были силы, то она ответила бы так же. Акихико довольно улыбается, оглядывая заинтересованным взглядом тех демонов, настоящих Дьяволов, которые так просто и легко забыли, что такое гордость и честь, нападая одной сплошной толпой. В Акихико, неожиданно для него самого, загорелось чувство справедливости, но говорить он с ними не будет, единственное желание, которое появляется в его сердце — призвать косу и искромсать их до неузнаваемости, показать им, падшим, что такое настоящий Ад. Доказать, что Люси ещё щадила их, жалела, а вот он, Акихико, вернувший себе титул Жнеца, будет играть в полную силу, пока весь песок под ногами не будет сиять от свежепролитой крови, и никто ему не помешает быть сумасшедшим. Пора вновь показать этим распустившимся мразям, что Жнец не слабак, он просто кровожадный ублюдок, не знающий пощады — Акихико будет таким, каким давно не был, но всего на несколько минут, он обещал быть достойным. — Эй, Драгнил, в сторону, — Акихико слишком быстро, неуловимо, не замеченный многими появился рядом с огненным магом, и за шиворот оттянул его назад к стенке. — Ты смотри за своей принцессой в оба, пускай отдыхает, — передав Хартфилию в руки Нацу, Акихико, только довольно улыбаясь, начал снимать пиджак, который просто мешал ему. Он даже переодеться не успел, так торопился, и к своему удивлению всё равно опоздал, он должен был, обязан был прийти раньше, предотвратить это, но не вышло. Теперь он просто отыграется на падших, вот и всё. — Я пойду, преподам им парочку уроков манер, а ты забери свою компанию, и сидите, не мешайте, пожалуйста, — Акихико легко и, как показалось Нацу, действительно по-доброму улыбнулся, расстёгивая верхние пуговицы на рубашке.

— Один? Ты что с ума сошёл? — Нацу, стиснув зубы, уверенно перекрыл дорогу Жнецу, по-настоящему взволнованно глядя на него, Хартфилия на его руках только хрипло выдохнула, поморщившись от грубо расколотых костей. Акихико послушно замер, усмехнулся, про себя замечая, что о нём, вроде как и злом, кровожадном монстре, волнуются всё чаще, но отрицать, что это было приятно, от этого было тепло, он не мог. Акихико, чёрт возьми, действительно радовался этому, тому, что он кому-то нужен, что кто-то нуждается в нём, и сам того не замечая становился мягче, добрее, улыбаясь искреннее.

— Мне, конечно, очень приятна твоя забота, но лучше волнуйся о Люси, о её малышке и ваших общих друзьях, ладно? За меня не стоит, да и кто тебе сказал, что я буду драться с этими мразями один? Здесь есть ещё парочка таких же кровожадных демонов, не знающих пощады, которые хотят искромсать их до неузнаваемости, — Акихико, опять не заметив собственную улыбку, указал пальцем в небо. Драгнил молча поднял глаза, в свете яркого, только выглянувшего солнца, разобрав два силуэта. Один из них — Таро, стоящий на краю, почти безразличный ко всему произошедшему, а второй уже почти родной для Нацу Кин, по-детски подпирая щёку рукой, свесив одну ногу вниз. Вот только больше всего Нацу пугал этот нечеловеческий, животный, пустой взгляд мальчишки, его хищный, казалось, плотоядный оскал — он явно не будет жалеть тех, кто посмел так изувечить его учителя, в этом маг не сомневался.

Кин с высоты только отметил заметные шрамы от когтей на шее Люси, для себя решив, что вырвет глотку тому, чья рука сейчас в её приторно-сладкой крови. Он чувствовал этот запах, с ухмылкой решив, что после, быть может, выдерет этому Дьяволу и сердце, чтоб наверняка…

Комментарий к Тёмно-алые разводы, часть 1: Пять из девяти... 11 страниц.

ПБ всегда открыта, если видите ошибки, то выделите, пожалуйста. Буду весьма благодарна, спасибо.

====== Тёмно-алые разводы, часть 2: Семейные разборки... ======

— Ну что, Кин, пошли? — Таро, серьёзно взглянув вниз на падших, пока застывших на своих местах, видел в этих бесчестных созданиях только грязь, безразлично хмыкнул в сторону, переведя более тревожный взгляд на Жнеца рядом с собой. Рука Кина заметно дрожала, как и он сам, но это был не страх, оплетающий душу, сковывающий тело, это была злость, неудержимая ярость, безудержное желание отомстить, но не так просто, быстро, а медленно, помучив, показав для начала все круги Ада. Таро пытался и в какой-то мере понимал чувства и желания Кина, но вот позволять ему так легко утопать в них он не мог — слишком уж рискованно пускать в бой такого Кина. Кин не Акихико, — когда он сходит с ума он становится слишком уязвимым, слишком импульсивным и беззащитным, он нападает на всё, что считает врагом, бьёт без разбора, совсем не думает, прежде чем нападать и потому слабеет. Акихико в таком состоянии, поглощённый своей яростью и безумием, куда полезнее — он остаётся самим собой, и это ненависть, злость только подпитывают его силу, неудержимость, прибавляя живучести, он становится намного сильнее. — Не поддавайся ярости, Кин, будет слишком глупо, если ты умрёшь здесь, среди этих ничтожеств, — Кин дёрнулся, медленно поднял на Таро полупустые глаза и лишь коротко кивнул, делая вид, что спокоен, что всё под контролем, но Таро знает, Кин наверняка даже не понял, что ему сказали. Таро прекрасно видел фальшь в его глазах, не затмеваемую ничем ярость и ухмылку, которые значили только одно — этот самоуверенный мальчишка ничего не понял, он уже поддался своим чувствам, не полностью, но уже, теперь за ним нужно присматривать лучше, в противном случае это может плохо закончиться для всех.

Вот только времени для долгого, поучительного диалога, что, поддаваясь своим чувствам, в особенности злости и ярости, он ничем не сможет помочь, не было. Акихико уже выжидающе смотрел на них, стараясь не упускать из виду ни одного падшего, медленно приближаясь к ним — он ощущал себя сильнее, увереннее, когда чувствовал чью-то поддержку, защиту, так же всегда было и с Кином. Это можно было бы назвать полнейшей чушью, глупостью, ведь демоны не должны так от кого-то зависеть, но что-то в этой поддержке друг друга было — семейные узы становились все крепче, прочнее, и они, в конце концов, начали по-настоящему доверять, не лгать, быть искренними в семье.

— Пошли, а то Акихико начинает нервничать, — Таро тяжело вздохнув, первым делая шаг вниз, Кин ничего ему не ответил, просто послушно спрыгнул следом. Серьёзным взглядом Таро оценивал противников — первые пятеро, Дьяволы, будут, возможно, по плечу только ему и Акихико, а вот Кину с ними не тягаться, особенно в таком состоянии, а оставшиеся демоны быстро падут с первого удара, о них волноваться не стоит. Таро в целом вообще не понимал, что делает здесь, рядом с Хартфилией, с ней он уже давно рассчитался и вроде как он мог со спокойной душой понаблюдать за этой дракой, но совесть почему-то не позволила ему остаться в стороне, тихо нашёптывая в голове, что это неправильно. Таро видел всё с самого начала, и происходящее, эти жалкие попытки Люси защитить всех, обезопасить их, слишком быстро пробудили в его сердце чересчур человеческие чувства. Таро не был тем, кто был готов умирать за эту несносную девчонку, которая вечно ввязывается в подобные проблемы, как-то умудряясь подставлять их всех — пускай ей и девятнадцать, но Таро до сих пор не мог назвать её взрослой и ответственной. Когда-нибудь это неподвластное чувство справедливости, желания спасти всех знакомых, да и мир в целом от грязи, сведёт её в могилу, но в этот раз можно сказать, что ей повезло. Таро был готов выступить, был готов сражаться, но не ради Люси — ради Акихико, который слишком самоуверенно шёл сюда, слишком торопился, постоянно говоря, что его сердце неспокойно бьётся, в ожидании чего-то страшного, и он не ошибся; за Кина, который слишком раним, который слишком быстро привязался к Хартфилии, её смерть могла бы легко свести его с ума. Пускай эти двое и считают себя взрослыми, сильными, непобедимыми, но Таро никогда так не считал, каждый раз видя в них только беспомощных детей, за которыми постоянно нужно присматривать, и это время, долгие полтора года, ничего не изменили в них. Двадцатипятилетний Акихико, который всё никак не может смириться со своим прошлым, просто отпустить его, каждый раз без сомнений бросаясь на помощь к дочери Лейлы и пятнадцатилетний Кин, который просто привык к Люси и стал постоянно нуждаться в ней. Но всё же не смотря на все недовольства, которые были у Таро на счёт Люси, он понимал, что это была не обычная привязанность, и Кин, и Таро просто приняли её в их семью, и теперь это не казалось чем-то ужасным, странным — она демон, как и все они. — Я беру тех двух, что посильнее, тебе Акихико те двое, а тебе Кин тот, оставшийся. С кровь на руке, — Таро прекрасно знал, что даже если бы и дал Кину кого-то другого, то тот без сомнения пошёл бы к тому Дьяволу, на чьей руке кровь с таким знакомым запахом. Мысленно и быстро взвесив все за и против, Таро всё же решил, что возможно будет и не так плохо, если Кино просто выпустит весь свой гнев, может ему станет лучше.