Чтение онлайн

— Ваше обращеніе и ваши поступки внушаетъ мн увренность, что вы не забыли этого и никогда не переставали думать объ этомъ съ горечью, — возразилъ мистеръ Броунлоу. — Я говорю о томъ, что было пятнадцать лтъ назадъ, когда вамъ было не больше одиннадцати лтъ, а вашему отцу только тридцать одинъ, — потому что, повторяю онъ былъ почти мальчикъ, когда его отецъ приказалъ ему жениться. Долженъ ли я коснуться событій, которыя бросаютъ тнь на память вашего родителя, или вы избавите меня отъ этого и откроете мн правду?

— Мн нечего открывать, — отвтилъ Монксъ. — Продолжайте говорить, если хотите.

— Хорошо, — сказалъ мистеръ Броунлоу. — Эти новые друзья были: морской офицеръ, вышедшій уже въ отставку и около полугода до этого знакомства потерявшій жену, и его двое дтей. Ихъ было больше, но изъ всей семьи остались въ живыхъ только двое. Это были дочери; одна — очаровательная двушка девятнадцати лтъ, другая — еще совсмъ ребенокъ лтъ двухъ или трехъ.

— Что мн за дло до этого? — спросилъ Монксъ.

— Они жили, — продолжалъ мистеръ Броунлоу, какъ бы не разслышавъ вопроса:- въ той мстности Англіи, куда вашъ отецъ забрался въ своихъ скитаніяхъ и гд онъ поселился. Знакомство повело къ сближенію, сближеніе — къ дружб. Вашъ отецъ быль обаятеленъ, какъ немногіе. У него была та же душа и т же личныя свойства, какъ у его покойной сестры. По мр того какъ старый офицеръ узнавалъ его, онъ сталъ любить его все больше и больше. Если бы ограничивалось только этимъ! Но и его дочь полюбила вашего отца.

Старый джентльменъ остановился; Монксъ кусалъ себ губы, уставившись глазами на полъ. Броунлоу тотчасъ же продолжалъ:

— Къ концу года онъ былъ помолвленъ, торжественно помолвленъ съ этой двушкой; онъ былъ предметомъ ея первой, неизмнной, горячей, цломудренной страсти.

— Однако, вашъ разсказъ не изъ короткихъ, — замтилъ Монксъ, нетерпливо ерзая на стул.

— Это правдивый разсказъ о скорби, испытаніяхъ и горести, молодой человкъ, — возразилъ мистеръ Броунлоу — а такіе разсказы всегда длинны. Будь это повсть о сплошной радости и счасть, мн пришлось бы говорить очень недолго. Наконецъ, одинъ изъ тхъ богатыхъ родственниковъ, въ пользу интересовъ и общественнаго положенія которыхъ вашъ отецъ былъ принесенъ въ жертву, какъ это часто длается, — умеръ и оставилъ для поправленія всего причиненнаго имъ зла ту панацею противъ всякой скорби, которая его самого удовлетворяла всю жизнь, — деньги. Онъ долженъ былъ отправиться въ Римъ, гд этотъ человкъ лечился и посл смерти оставилъ свои дла чрезвычайно запутанными. Онъ похалъ, схватилъ тамъ смертельную болзнь, и къ нему тотчасъ отправилась ваша мать, захвативъ и васъ съ собою, какъ только получила въ Париж извщеніе объ этомъ. Онъ умеръ на другой день посл ея прізда, не оставивъ никакого завщанія — никакого — тамъ что все состояніе досталось ей и вамъ.

Въ этомъ мст разсказа Монксъ затаилъ дыханіе и слушалъ съ видомъ крайне нетерпливаго интереса, хотя глаза его не были обращены на говорившаго. Когда мистеръ Броунлоу замолкъ на минуту, онъ перемнилъ свою позу съ видомъ человка, испытавшаго внезапное облегченіе и вытеръ разгоряченное лицо и руки.

— Передъ отъздомъ за границу, прозжая черезъ Лондонъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу медленно и устремивъ глаза на лицо Монкса, — онъ зашелъ ко мн.

— Я ни разу не слышалъ объ этомъ, — перебилъ Монксъ голосомъ, которому старался придать оттнокъ недоврія, но въ которомъ слышалось скоре непріятное удивленіе.

— Онъ зашелъ ко мн и оставилъ въ числ другихъ вещей картину — портретъ рисованный имъ — портретъ этой бдной двушки, который онъ не хотлъ оставить дома или везти съ собою. Тревога и угрызенія совсти почти обратили его въ тнь. Онъ несвязно, какъ безумный, толковалъ о томъ, что онъ погубилъ и обезчстилъ двушку; онъ посвятилъ меня въ свое намреніе обратить свою собственность въ деньги и, предоставивъ вамъ и жен часть недавняго наслдства, покинуть Англію — я не сомнвался, что онъ покинулъ бы ее не одинъ — и никогда больше не возвращаться. Даже отъ меня, своего стариннаго и перваго друга, привязанность котораго коренилась въ земл, покрывавшей ту, которая была дорога намъ обоимъ, — даже отъ меня онъ скрылъ дальнйшія подробности своихъ плановъ, общавъ написать и сообщить мн все, а посл того повидаться со мной еще разъ — въ послдній разъ на земл. Увы! Оказалось что то былъ послдній разъ. Я не получилъ письма и больше не видлся съ нимъ.

— Я отправился, — продолжалъ мистеръ Броунлоу, посл короткой паузы:- я отправился, когда все было кончено, въ мста, гд зародилась его — я примню то выраженіе, которымъ не задумались бы опредлить это въ свт, такъ какъ свтскіе приговоры или одобренія ему безразличны, — гд зародилась его преступная любовь; я твердо ршилъ, что если мои опасенія окажутся дйствительны, то это заблудшее дитя найдетъ сердце и кровъ, которые утшатъ и пріютятъ ее. Но семья офицера ухала за недлю передъ тмъ. Они расплатились со всми мелкими долгами и ухали вечеромъ. Почему и куда — никто не могъ сказать.

Монксъ вздохнулъ еще свободне и осмотрлся съ усмшкой торжества.

— Когда вашъ братъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу, придвигая къ нему свой стулъ:- когда вашъ братъ — слабое, беззащитное, нищее дитя — былъ поставленъ на моемъ пути боле могучей силой, чмъ случай, и былъ спасенъ мной отъ порочной и преступной жизни…

— Что? — вскричалъ Монксъ.

— Да, спасенъ мной, — сказалъ мистеръ Броунлоу. — Я предсказывалъ вамъ, что скоро васъ заинтересую! Я вижу, что вашъ хитрый сообщникъ умолчалъ о моемъ имени, хотя могъ ли онъ знать, что оно вамъ извстно? Итакъ, когда онъ лежалъ въ моей квартир, оправляясь отъ болзни, то его сильное сходство съ портретомъ, о которомъ я говорилъ, поразило меня. Даже когда я впервые увидлъ его, во всей его грязи и убожеств, въ его лиц я замтилъ какое то выраженіе, которое подйствовало на меня, какъ быстрый взглядъ на стараго друга, промелькнувшаго въ сновидніи. Мн нтъ надобности говорить вамъ, что онъ былъ снова поймалъ въ сти, прежде чмъ я узналъ его исторію….

— Почему нтъ надобноcти? — съ наивностью спросилъ Монксъ.

— Потому что вы хорошо это знаете.

— А!

— Напрасно вы отрекаетесь. Я докажу вамъ, что мн извстно гораздо больше этого.

— Вы… вы… ничего не можете доказать противъ меня, — пробормоталъ Монксъ. — Попробуйте-ка доказать.

— Посмотримъ, — отвтилъ старый джентльменъ окидывая его испытующимъ взглядомъ. — Я потерялъ мальчика изъ виду и никакими усиліями не могъ его найти. Такъ какъ ваша мать умерла, то я зналъ, что вы одинъ можете разршить тайну, если вообще ея разршеніе возможно. Послднее бывшее у меня извстіе о васъ говорило, что вы находитесь въ своихъ владніяхъ въ Вестъ-Индіи — куда, какъ мн хорошо извстно, вы отправились посл смерти матери, чтобы избжать преслдованія за здшнія темныя дла. Я похалъ туда. Вы, оказалось, выбыли оттуда за нсколько мсяцевъ передъ тмъ и по предположенію, находились въ Лондон, но никто не могъ указать вашего мстопребыванія. Я возвратился. Ваши управляющіе не знали, гд вы живете. Они сказали мн, что вы появляетесь и исчезаете такъ же странно, какъ всегда:- то подрядъ каждый день, то не видно васъ цлые мсяцы; повидимому, вы жили въ тхъ же вертепахъ и вращались среди той же преступной орды, гд вы находили себ друзей, еще когда были неукротимымъ подросткомъ. Я надодалъ вашимъ повреннымъ въ длахъ новыми разспросами. Я поджидалъ на улицахъ днемъ и ночью, но ни разу не увидлъ васъ и только два часа тому назадъ мои безплодныя усилія увнчались успхомъ.

— Вотъ я передъ вами, — сказалъ Монксъ, вставая съ вызывающимъ видомъ. — Что же дальше? Мошенничество и кража слова громкія — и вы думаете, что ихъ оправдываетъ мнимое сходство какого то чертенка съ праздной мазней давно умершаго человка? Братъ! Да вы не знаете даже, родился ли ребенокъ у этой плаксивой двчонки! Вы не знаете даже этого!

— Я не зналъ раньше, — отвтилъ мистеръ Броунлоу тоже вставая, — но въ теченіи послднихъ двухъ недль мн все стало извстно. У васъ есть братъ; вы знаете объ этомъ и видли его. Было оставлено вашимъ отцомъ завщаніе, которое ваша мать уничтожила, передъ смертью посвятивъ васъ въ эту тайну и предоставивъ вамъ извлекать изъ нея выгоды. Завщаніе упоминало о ребенк, который могъ появиться на свтъ, какъ плодъ этой грустной любви; ребенка этого вы встртили случайно и ваши первыя подозрнія были пробуждены его сходствомъ съ отцомъ. Вы похали на мсто его рожденія. Тамъ существовали доказательства — долго лежавшія подъ спудомъ — доказательства его рожденія и происхожденія. Вы ихъ уничтожили и теперь, какъ вы сами сказали своееу сообщнику-еврею: «единственныя доказательства происхожденія мальчика лежатъ на дн рки, а старая вдьма, которая взяла ихъ отъ его матери, гніетъ въ гробу». Недостойный сынъ, подлецъ, обманщикъ, — вы, совщающійся съ ворами и убійцами ночью въ темныхъ комнатахъ, вы, который своимъ коварствомъ и кознями послужили причиной жестокой смерти той, кто стояла неизмримо выше васъ, вы, съ самой колыбели вливавшій горечь и желчь въ сердце отца своего и до того одаренный всми злыми страстями, порочностью, безпутствомъ, что ваши низкія свойства послужили причиною уродливаго недуга, сдлавшаго ваше лицо отраженіемъ вашей души — неужели вы, Эдуардъ Лифордъ, еще дерзаете бросать мн вызовъ?

— Нтъ, нтъ, нтъ! — отвтилъ негодяй, ошеломленный этими обвиненіями.

— Каждое слово, — вскричалъ старый джентльменъ, — каждое слово, которое было сказано между вами и этимъ гнуснымъ злодемъ, извстно мн! Тни на стн уловили ваши шептанія и передали ихъ мн. Увидвъ эту травлю ребенка, самъ порокъ преобразился, нашелъ смлость и почти получилъ печать добродтели Совершилось убійство, нравственной причиной котораго, если не фактической, являетесь вы!..

— Нтъ, нтъ! — прервалъ Монксъ. — Мн… Мн ничего не извстно объ этомъ!.. Я шелъ разузнать правду объ этомъ, когда вы остановили меня. Я не зналъ причины, я думалъ, что это результатъ простой ссоры.