Чтение онлайн

Можно ли говорить, что убійцы иногда избгаютъ суда и что Провидніе бездйствуетъ? Сотни жестокихъ смертей заключены въ одной безконечной минут этой агоніи ужаса.

Въ пол, гд онъ проходилъ, стоялъ сарай, которыя могъ дать кровъ для ночлега. Передъ входомъ стояли три высокихъ тополя отъ которыхъ темнота внутри сарая еще больше сгущалась; втеръ зловще завывалъ среди втвей. Онъ не могъ идти дальше до наступленія новаго дня; и прилегъ здсь, вплотную къ стн, чтобы встртить новую пытку.

Теперь другое видніе преслдовало его, столь же упорное, но боле страшное, чмъ то, отъ котораго онъ избавился. Т широко раскрытые глаза, такіе потухшіе и стеклянные, что ему легче было видть ихъ наяву, нежели думать о нихъ, появились среди темноты, свтлые, но ничему не дававшіе свта. Только два было глаза, но они были повсюду. Если онъ зажмуривалъ глаза, то передъ нимъ представала комната со всей знакомой ему обстановкой — и такими подробностями, которыхъ онъ и не вспомнилъ бы, если бы вздумалъ возстановить эту картину по памяти. Вс предметы были на обычныхъ мстахъ. И тло было на своемъ мст, и глаза были точь въ точь такіе, какими онъ видлъ ихъ, уходя. Онъ всталъ и вышелъ въ поле. Призракъ снова былъ позади. Онъ вернулся въ сарай и опять растянулся на земл. Но не усплъ онъ улечься, какъ глаза были уже передъ нимъ.

Здсь онъ оставался, охваченный такимъ ужасомъ, какого никто не зналъ до него, дрожа всмъ тломъ и обливаясь холоднымъ потомъ, когда вдругъ ночной втеръ принесъ шумъ отдаленной тревоги и гулъ смшанныхъ криковъ. Людской голосъ въ этомъ глухомъ мст, хотя бы онъ былъ поводомъ къ тревог, былъ для него отрадою. Передъ лицомъ возможной опасности къ нему возвратились силы и энергія и, вскочивъ на ноги, онъ выбжалъ на открытое мсто.

Широкій небосводъ, казалось, охваченъ былъ пламенемъ. Поднимаясь кверху вмст съ дождемъ искръ и возносясь одинъ надъ другимъ, перебгали огромные огненные языки, освщая окрестность на многія мили кругомъ и посылая облака дыма къ тому мсту, гд онъ стоялъ. Крики становились громче, новые голоса примшивались къ общему шуму, и онъ различалъ возгласы «пожаръ!» среди звона въ набатъ, паденія тяжелыхъ балокъ и трещанія пламени, которое, встртивъ какое нибудь новое препятствіе, вскидывалось кверху, ободренное горючею пищей. Суматоха росла. Тамъ были люди — мужчины, женщины — тамъ былъ свтъ, движеніе. Передъ нимъ будто открылась новая жизнь. Онъ кинулся впередъ — прямо, стремглавъ, пробиваясь сквозь колючіе кусты и заросли и перескакивая черезъ плетни и ограды, такъ же стремительно, какъ и его собака, которая летла впереди него съ громкимъ и звонкимъ лаемъ.

Онъ добжалъ до горвшей постройки. Полуодтые люди метались туда и сюда; одни старались вывести испуганныхъ лошадей изъ конюшенъ, другіе — выгоняли скотъ изъ загородей и надворныхъ строеній, третьи выходили изъ охваченнаго огнемъ дома, нагруженные вещами, среди сыпавшагося на нихъ дождя искръ и падавшихъ кругомъ раскаленныхъ, обугленныхъ балокъ. Изъ отверстій, гд часъ тому назадъ находились окна и двери, вырывалось яростно бушующее пламя; стны колыхались и коробились подъ напоромъ огненнаго потока; расплавленный свинецъ и желзо, раскаленные добла, лились и сыпались на землю. Женщины и дти громко плакали, мужчины ободряли другъ друга криками и дружными возгласами. Дребезжаніе пожарныхъ помпъ и шумъ дробящейся и кипящей воды, когда струя ударялась о пылающее дерево, смшивались съ оглушительной суматохой. Онъ тоже кричалъ, пока не охрипъ и, забывъ все и себя самого, ринулся въ самую середину давки.

Въ теченіи ночи онъ не переставалъ бгать туда и сюда; то онъ качалъ воду, то стремился сквозь дымъ и пламя, все время суетясь тамъ, гд было больше всего шуму и людей. На приставныхъ лстницахъ, на крышахъ построекъ, на половицахъ, которыя трещали и подавались подъ его тяжестью, всюду онъ появлялся, осыпаемый градомъ падающихъ кирпичей и камней и заглядывая въ каждую область грознаго пожара. Но онъ жилъ чудною жизнью. Онъ не получилъ ни царапины, ни ушиба, не чувствовалъ усталости и ни о чемъ не думалъ, пока не спустилось утро, освтивъ одн лишь почернвшія, дымящіяся развалины.

Когда затихло это безумное возбужденіе, то съ удесятеренной силою проснулось въ немъ сознаніе своего преступленія. Онъ подозрительно осмотрлся, такъ какъ люди разговаривали, разбившись на кучки, и онъ боялся, что предметомъ ихъ разговора является онъ. Собака поняла выразительное движеніе его пальца, и они украдкой пошли прочь вмст. Когда онъ проходилъ мимо помпы, у которой сидли нсколько человкъ, то они пригласили его раздлить съ ними ду. Онъ сълъ немного хлба съ мясомъ, а хлебнувъ пива, услышалъ, что пожарные, которые пріхали изъ Лондона, разговариваютъ объ убійств.

— Говорятъ, онъ направился въ Бирмингемъ, — сказалъ одинъ изъ нихъ:- но его изловятъ, потому что сыскная полиція вся на ногахъ, а завтра будетъ разослано объявленіе по всей стран.

Онъ торопливо ушелъ и не останавливался, пока въ силахъ былъ держаться на ногахъ. Затмъ онъ улегся въ кустахъ и предался долгому, но прерывистому и безпокойному сну. Нершительно и безцльно побрелъ онъ дальше, угнетаемый страхомъ передъ новымъ одинокимъ ночлегомъ.

Внезапно онъ принялъ отчаянное ршеніе пойти назадъ въ Лондонъ.

«Тамъ есть по крайней мр съ кмъ перекинуться словомъ», подумалъ онъ, — «и при томъ можно хорошо спрятаться. Они не ожидаютъ меня изловить такъ, разъ ищутъ меня за городомъ. Отчего бы мн не выждать недлю или около того, а затмъ, потребовавъ денегъ у Феджина, — не похать во Францію? Чортъ возьми, попытаюсь.»

Онъ не медля началъ выполнять свой планъ и, выбирая самыя безлюдныя дороги, пустился въ обратный путь, ршивъ притаиться близь столицы до сумерекъ, а тамъ, войдя въ городъ обходомъ, направиться сразу въ тотъ кварталъ, который онъ избралъ своей цлью.

Но собака? Если разосланы уже какія нибудь описанія его наружности, то не забудутъ упомянуть, что его собака исчезла и, вроятно, ушла вмст съ нимъ. Благодаря этому его могутъ узнать, когда онъ будетъ итти по улицамъ. Онъ ршилъ утопить ее и на ходу высматривалъ какой нибудь прудъ; въ тоже время, подобравъ камень, онъ завязалъ его въ свой платокъ.

Животное во время этихъ приготовленій посматривало въ лицо своему хозяину. Потому ли, что инстинктъ подсказалъ собак, въ чемъ его намренія, или разбойникъ покосился на нее сурове обыкновеннаго, но она отстала отъ него нсколько боле обычнаго и начала присдать, когда онъ замедлялъ шаги. Ея хозяинъ остановился на краю небольшого пруда и оглянулся, подзывая ее; она не шла къ нему.

— Слышишь, я зову? Поди сюда! — крикнулъ Сайксъ.

Животное подошло къ нему, повинуясь привычк, но когда Сайксъ нагнулся, чтобы привязать къ его ше платокъ съ камнемъ. Собака тихо зарычала и отскочила назадъ.

— Поди ко мн! — крикнулъ разбойникъ.

Собака вильнула хвостомъ, но не двинулась съ мста. Сайксъ сдлалъ затяжную петлю и позвалъ ее опять.

Собака подошла, отступила назадъ, остановилась на минуту и со всхъ ногъ кинулась прочь.

Онъ продолжалъ свистать и прислъ въ ожиданіи, что она прибжитъ назадъ. Но собака не возвращалась, и онъ пустился въ дальнйшій путь.

Начинались сумерки, когда мистеръ Броунлоу вышелъ изъ наемной кареты у своего подъзда и постучался. Когда дверь открылась, то изъ кареты вышелъ плечистый мужчина и сталъ съ одной стороны подножки, между тмъ какъ съ другой стороны помстился второй человкъ, сошедшій съ козелъ. По знаку мистера Броунлоу они помогли третьему выйти изъ кареты и, ведя его между собою, увлекли въ открытую дверь дома. Это былъ Монксъ.