Чтение онлайн

Постители разговаривали о мстныхъ поляхъ, о фермахъ; когда эти темы были исчерпаны, то бесда перешла на то, сколько лтъ было старику, котораго похоронили въ предыдущее воскресенье. Молодые изъ собесдниковъ считали его очень старымъ, а старые заявляли, что онъ былъ совсмъ еще молодъ — не старше, по словамъ одного сдого ддушки, чмъ онъ. Въ немъ еще было жизни и крайней мр на десять или пятнадцать лтъ, если бы онъ былъ осторожне.

Въ такомъ разговор не было ничего, что могло бы привлечь вниманіе или встревожить. Разбойникъ, расплатившись, продолжалъ сидть, молчаливый и никмъ не замчаемый, въ своемъ углу, и почти заснулъ, когда его наполовину разбудило шумное появленіе новаго постителя.

Это былъ одинъ изъ тхъ мастеровъ на прибаутки — не то коробейниковъ, не то шарлатановъ — которые ходятъ изъ деревни въ деревню, продавая точила, бритвы, ремни, мыло, мазь для сбруи, лекарства для собакъ и лошадей, дешевые духи, косметику и тому подобные товары, сложенные въ привязанной у нихъ за спиною коробк. Его появленіе было сигналомъ къ обмну разнообразными веселыми шутками съ поселянами, не утихавшими до тхъ поръ, пока онъ не кончилъ удина и не открылъ своего короба съ сокровищами, остроумно соединивъ такимъ образомъ пріятное съ полезнымъ.

— А что это за лакомство? Хорошо ли на вкусъ, Гарри? — спросилъ ухмыляясь, одинъ изъ поселянъ, указывая на круглые куски какого то состава въ углу ящика.

— Это, — отвтилъ разносчикъ, доставая одинъ изъ нихъ:- незамнимый и неоцнимый составъ для устраненія всевозможныхъ пятенъ, ржавчины, грязи, брызгъ, ряби, капель, крапинъ на шелку, сатин, ситц, полотн, на креп, тик, на сукн, на коврахъ, на меринос, на ратин, на шерсти, на бумазе, на муслин. Пятна отъ вина, отъ ягодъ, отъ пива, сырости и краски, отъ смолы и отъ всего исчезаютъ при одномъ прикосновеніи съ незамнимымъ и неоцнимымъ составомъ. Дам, запятнавшей честь, стоитъ только проглотить одинъ кусокъ, и она сразу смоетъ свой позоръ, потому что это ядовито. Джентльмену, который хочетъ доказать свою честь, достаточно забить одинъ кусокъ въ дуло, и онъ сразу устранитъ вс сомннія, потому что это не только можетъ замнить пулю, но и обладаетъ гораздо боле рзкимъ запахомъ, а слдовательно является наилучшимъ средствомъ. По пенсу за штуку! При всхъ этихъ драгоцнныхъ свойствахъ, по пенсу за штуку!

Два покупателя уже были готовы, а нсколько другихъ колебались. Торговецъ, замтивъ это, усилилъ свое краснорчіе.

— Этотъ составъ весь раскупается нарасхватъ, какъ только его успваютъ приготовить. Надъ его выработкой непрерывно заняты четырнадцать водяныхъ двигателей, шесть паровыхъ машинъ и гальваническая батарея, и все таки они не успваютъ достаточно наготовить, хотя рабочіе трудятся такъ неустанно, что умираютъ на мст, и тогда вдовамъ назначаютъ пенсію, считая двадцать фунтовъ въ годъ на каждаго ребенка, а за двойню пятьдесятъ! По пенсу за штуку! Если угодно, по два полпенса, да и четыре фартинга {Фартингъ равенъ четверти пенса.} будутъ приняты съ величайшимъ удовольствіемъ. По пенсу за штуку! Пятна ягодныя, винныя, пивныя, пятна отъ сырости, отъ краски и отъ грязи, пятна смоляныя, кровяныя! Вотъ на шляп одного джентльмена изъ вашей компаніи вы видите пятно, которое я вычищу раньше, чмъ онъ успетъ поднести мн кружку эля…

— А!.. — вскричалъ Сайксъ, вскакивая. — Давайте назадъ шляпу!

— Я вычищу ее, сэръ, — сказалъ коробейникъ, подмигнувъ остальнымъ, — раньше, чмъ вы успете подойти съ того конца комнаты. Джентльмены, соблаговолите обратить вниманіе на темное пятно на шляп этого джентльмена — оно не боле шиллинга, но превышаетъ полкрону. Будетъ ли это пятно отъ сырости, краски или грязи, винное, ягодное, пивное, смоляное или кровяное…

Ему не пришлось сказать, такъ какъ Сайксъ съ зловщимъ проклятіемъ опрокинулъ столъ и, выхвативъ шляпу изъ рукъ торговца, бросился вонъ.

Съ той же самой бурей противоположныхъ чувствъ и нершимостью, которыя, противъ его воли, весь день не покидали его, убійца, видя, что за нимъ никто не пошелъ слдить и что его очевидно приняли за какого нибудь пьянаго и нелюдима, вернулся въ городокъ и, сторонясь отъ свта фонарей кареты, которая стояла на одной изъ улицъ, замтилъ, проходя мимо, что это пріхала почта изъ Лондона и остановилась у почтовой конторы. Онъ почти увренъ былъ, какія новости она привезла, но тмъ не мене перешелъ черезъ дорогу и сталъ прислушиваться.

Почтальонъ стоялъ у двери, поджидая сумки съ письмами. Въ эту минуту подошелъ человкъ, одтый лсникомъ, и почтальонъ передалъ ему корзину, стоявшую на тротуар.

— Это для вашихъ, — сказалъ онъ. — Да поторопитесь вы тамъ, слышите? Проклятая сумка, не могли ее приготовить до сихъ поръ за цлый вечеръ; на что это похоже!

— Что въ столиц новаго, Бенъ? — спросилъ лсникъ, отступая къ ставнямъ окна, чтобы удобне обозрть лошадей.

— Ничего не смогу сказать, — отвтилъ тотъ, натягивая перчатки. — Вотъ разв поднялась немного цна на зерновой хлбъ. Я слышалъ тоже, что гд то у Спитальфильда убили кого то, не не могу этому придать большой вры.

— Нтъ, это дйствительно случилось, — сказалъ выглянувшій изъ окна кареты джентльменъ. — И притомъ зврское убійство.

— Вотъ какъ, сэръ? — произнесъ почтальонъ, дотронувшись до своей шляпы. — А скажите пожалуйста, кого убили — мужчину или женщину?

— Женщину, — отвтилъ джентльменъ, — Говорятъ…

— Скоро ли, Бенъ? — нетерпливо сказалъ кучеръ.

— Проклятая сумка! — отвтилъ почтальонъ. — Дa вы тамъ заснули вс, что ли?

— Иду! — отозвался служитель конторы, выбгая изъ двери.

— Иду! — проворчалъ почтальонъ. — Иду такъ же скоро, какъ та молодая и богатая невста, которая должна въ меня влюбиться, только не знаю когда. Давайте сюда. Ну, съ Богомъ!

Рогъ протрубилъ нсколько веселыхъ нотъ, и карета исчезла изъ виду.

Сайксъ продолжалъ стоять на улиц, очевидно, безучастный къ тому, что сейчасъ услышалъ, и не волнуемый инымъ чувствомъ, кром сомннія, куда идти. Наконецъ онъ повернулъ опять назадъ и двинулся по дорог, идущей отъ Хэтфильда къ Сентъ-Альбансу.

Онъ угрюмо шелъ впередъ. Но когда городъ остался позади и онъ очутился среди уединенія и мрака дороги, въ его душу началъ закрадываться страхъ, и трепетный ужасъ обуялъ его. Каждый предметъ впереди, — будь то дерево или тнь, колебался ли онъ или былъ недвиженъ, — принималъ какія нибудь страшныя очертанія. Но эта боязнь ничего не значила по сравненію съ преслдовавшимъ его сознаніемъ, что тотъ страшный образъ, который былъ утромъ передъ его глазами, идетъ теперь за нимъ по пятамъ. Онъ могъ въ темнот различить его тнь, не упустивъ ни одной подробности очертаній, могъ видть, какъ грозно и твердо призракъ убитой идетъ позади. Онъ слышалъ шорохъ ея платья въ шепот листьевъ, и каждое дуновеніе втра приносило съ собой ея послдній тихій стонъ. Если онъ останавливался, стоялъ и призракъ. Если онъ принимался бжать, то видніе не покидало его — но оно не бжало — это было бы облегченіемъ — а неслось, какъ мертвое тло, на крыльяхъ какого-то однообразнаго печальнаго втра, который не усиливался и не замиралъ.

Иногда онъ оборачивался съ отчаяннымъ ршеніемъ отогнать отъ себя привидніе, хотя бы взглядъ на него стоилъ ему жизни. Но волосы на голов вставали у него дыбомъ и кровь застывала, потому что оно продолжало стоять сзади него. Утромъ онъ удерживалъ это видніе впереди себя, но теперь оно было позади него, и онъ зналъ, что это навсегда! Онъ прижался спиною къ откосу, но чувствовалъ, что оно стоить надъ нимъ, выдляясь на холодномъ ночномъ неб. Онъ растянулся на дорог, легши на спину. Оно стояло у его головы, безмолвное, прямое и недвижное, — живой надгробный памятникъ, надпись котораго была начертана кровью.