Чтение онлайн

Объясненіе это, повидимому, очень понравилось джентльмену въ бломъ жилет, но онъ поспшилъ скрыть свое удовольствіе, замтивъ взглядъ, искоса брошенный на него мистеромъ Лимбкинсомъ. Члены комитета нсколько минутъ тихо совщались между собой, такъ что можно было разобрать лишь нкоторыя слова: «сокращеніе расходовъ» — «произведетъ пріятное впечатлніе» — «печатный отзывъ». Вотъ все, что можно было разслышать. Совщаніе прекратилось, наконецъ, и члены комитета, занявъ снова свои мста, приняли таинственный видъ.

— Мы разсмотрли ваши предложеніе, — сказалъ мистеръ Лимбкнисъ, — но не можемъ согласиться на него.

— Ни подъ какимъ видомъ не можемъ, — сказалъ джентльменъ въ бломъ жилет.

— Разумется, не можемъ, — подтвердили остальные члены комитета.

Мистеръ Гамфильдъ, который много разъ обвинялся въ томъ, что забилъ до смерти трехъ, четырехъ мальчишекъ, вообразилъ себ, что это, совершенно чуждое настоящему длу обстоятельство, повліяло на ршеніе комитета. Это былъ по его мннію какой то необъяснимый капризъ, нисколько не похожій на обыкновенный образъ дйствія комитета. Не желая, однако, разбираться въ ходившихъ о немъ слухахъ, онъ смялъ въ рукахъ шапку и медленно двинулся къ дверямъ.

— Итакъ вы не желаете, джентльмены, отдать его мн? — спросилъ онъ, остановившись вдругъ на мст.

— Нтъ, — отвчалъ мистеръ Лимбкинсъ;- ремесло ваше, видите ли, очень грязное и вы должны сбавить кое что съ предложенной нами преміи.

Лицо мистера Гамфильда просіяло и онъ быстрыми шагами направился обратно къ столу.

— Сколько же вы хотите дать, джентльмены? — сказалъ онъ. — Не будьте жестоки къ бдному человку. Сколько же вы дадите?

— По моему три фунта десять шиллинговъ будетъ вполн достаточно, — сказалъ мистеръ Лимбкинсъ.

— Десять шиллинговъ слдовало бы еще скинутъ — сказалъ джентльменъ въ бломъ жилет.

— Что вы! — сказалъ Гамфильдъ. — Дайте четыре фунта джентльмены! Четыре фунта, говорю, и вы навсегда избавитесь отъ него. Такъ-то!

— Три фунта десять, — твердо повторилъ мистеръ Лимбкинсъ.

— Эхъ! Ну подлимъ разницу, джентльмены! — настаивалъ Гамфильдъ. — Три фунта пятнадцать.

— Ни одной полушки больше, — былъ отвтъ мистера Лимбкинса.

— Вы отчаянно притсняете меня, джентльмены! — сказалъ Гамфильдъ.

— Какіе пустяки! — сказалъ джентльменъ въ бломъ жилет. — Онъ и самъ по себ цнная вещь, не только что съ преміей. Берите его съ собой, глупый вы человкъ! Самый подходящій для васъ мальчикъ. Безъ палки съ нимъ ни на шагъ; она очень полезна ему. Содержаніе его не причинитъ вамъ большихъ расходовъ, такъ какъ его никогда не перекармливали съ самаго дня его рожденія. Ха, ха, ха!

Мистеръ Гамфильдъ взглянулъ искоса на лица сидвшихъ вокругъ стола и, замтивъ на всхъ улыбку, самъ улыбнулся, въ свою очередь. Торгъ былъ конченъ. Мистеру Бемблю дали немедленно знать, чтобы онъ сегодня же днемъ отвелъ Оливера Твиста въ магистратъ, гд должны дать ему разршеніе и затмъ засвидтельствовать контрактъ.

На основаніи этого ршенія Оливера, къ великому удивленію его, выпустили изъ заключенія и приказали ему надть чистую рубаху. Не усплъ онъ кончить эту непривычную для него гимнастику, какъ мистеръ Бембль самъ, собственными руками, принесъ ему миску съ кашицей и къ ней воскресную прибавку въ два унца и четверть хлба. При вид этого необычайнаго явленія Оливеръ горько расплакался; онъ подумалъ, и въ этомъ нтъ ничего неестественнаго, что комитетъ ршилъ его убить для какой нибудь полезной цли; въ противномъ случа, ршилъ онъ, незачмъ было бы его тамъ откармливать.

— Не плачь, Оливеръ, глаза будутъ красные. шь лучше, что теб принесли, и будь благодаренъ, — сказалъ мистеръ Бембль съ особенной выразительностью въ голос. — Ты будешь теперь учиться ремеслу, Оливеръ!

— Ремеслу, сэръ? — отвчалъ дрожащій мальчикъ.

— Да, Оливеръ, — отвчалъ мистеръ Бембль. — Добрый и хорошій джентльменъ, который замнитъ теб родителей, Оливеръ, потому что у тебя своихъ нтъ, хочетъ взять тебя въ ученики, дать теб средства къ жизни и сдлать изъ тебя человка. Это стоило приходу три фунта десять шиллинговъ!.. Три фунта, десять, Оливеръ!.. Семьдесятъ шиллинговъ!.. Сто сорокъ шестипенсовиковъ!.. И все это ради капризнаго мальчники, котораго никто не можетъ любить!

Проговоривъ эту рчь глухимъ голосомъ, мистеръ Бембль остановился, чтобы перенести духъ, а у бднаго мальчика слезы ручьемъ полились изъ глазъ и онъ горько зарыдалъ.

— Полно теб! — сказалъ мистеръ Бембль уже мене напыщеннымъ голосомъ, такъ какъ вс чувства его были удовлетворены результатами собственнаго краснорчія. — Полно, Оливеръ! Вытри глаза обшлагомъ твой жакетки и не лей слезъ въ твою кашицу; это совсмъ не благоразумно, Оливеръ!

И дйствительно это было не благоразумно; въ каш и безъ того было уже достаточно воды.

По пути въ магистратъ мистеръ Бембль училъ Оливера, какъ онъ долженъ вести себя. Лицо у него должно быть совершенно счастливое и когда джентльменъ спроситъ его, желаетъ ли онъ учиться, то онъ долженъ отвтить, что желаетъ. Оливеръ общалъ исполнить все то, что ему говорятъ, тмъ боле, что мистеръ Бембль сдлалъ маленькій намекъ на то, что съ нимъ будетъ, если онъ не исполнитъ чего нибудь изъ сказаннаго. Когда они пришли въ магистратъ, мистеръ Бембль отвелъ мальчика въ небольшую комнатку и приказалъ ему оставаться тамъ до тхъ поръ, пока онъ не придетъ.

Полчаса ждалъ Оливеръ, и сердце его трепетало отъ волненія. Но по прошествіи этого времени мистеръ Бембль просунулъ въ дверь голову, украшенную трехуголкой и сказалъ:

— Теперь, милый Оливеръ, пора идти къ джентльмену. — Сказавъ это, мистеръ Бембль принялъ суровый и грозный видъ и прибавилъ тихимъ голосомъ:- Не забывай, юный негодяй, что я теб говорилъ.

Оливеръ съ недоумніемъ взглянулъ на лицо мистера Бембля при этомъ, совершенно противоположномъ первому обращеніи къ нему, но тотъ предупредилъ всякія замчанія на этотъ счетъ, уведя его поспшно въ сосднюю комнату, дверь которой была открыта. Это была обширная комната съ большимъ окномъ. За конторкой сидли два старыхъ джентльмена въ напудренныхъ парикахъ; одинъ изъ нихъ читалъ газету, тогда какъ другой въ очкахъ съ черепаховой оправой читалъ что то на небольшомъ лист пергамента, лежавшемъ передъ имъ. Мистеръ Лимбкинсъ стоялъ прямо противъ конторки съ одной стороны, а мистеръ Гамфильдъ съ чисто вымытымъ лицомъ съ другой. Позади нихъ прохаживались взадъ и впередъ какіе то два, три человка въ сапогахъ съ отворотами.

Старый джентльменъ въ очкахъ начиналъ уже, повидимому, дремать надъ листомъ пергамента. Молчаніе длилось нсколько минутъ посл того, какъ мистеръ Бембль привелъ Оливера и поставилъ его противъ конторки.

— Вотъ, онъ, этотъ мальчикъ, ваша милость, — сказалъ Бембль.

Старый джентльменъ, читавшій газету, поднялъ голову на минуту и затмъ потянулъ за рукавъ другого стараго джентльмена, который тотчасъ же проснулся.

— О, такъ это и есть тотъ мальчикъ? — спросилъ старый джентльменъ.