Чтение онлайн

Поскольку я мог лишь предполагать, каковы взгляды академика Сахарова по этому вопросу (сам он никогда пока что об этом не писал, а спросить мне его не пришлось), то я послал ему «нашей почтой» тексты своих статей и письмо, в котором просил его сформулировать письменно свою точку зрения. Я писал, что это имело бы большое значение для дискуссии о ядерной энергии на Западе.

Ответ пришел скоро. Это была статья Сахарова «Ядерная энергетика и свобода Запада». Рукой Сахарова было приписано: «Для Франтишека, с самыми лучшими пожеланиями, с чувством искренней солидарности. По-моему, эту статью нужно опубликовать в неск. странах. Р. S. Франтишек, я думаю, будет в Риме или на Биеннале».

В статье, кроме прочего, говорилось: «Часто приходится слышать по радио и читать о бурных многотысячных демонстрациях, о выступлениях известных и неизвестных общественных деятелей, о всевозможных кампаниях в странах Запада, направленных против развития ядерной энергетики, против строительства ядерных электростанций, против реакторов-„бридеров“ и т. п. Основой, почвой, для антиядерных настроений людей является, вероятно, их недостаточная информированность в сложных специальных вопросах, направляющая по ложному пути естественную и законную озабоченность современного человека вопросами сохранения окружающей среды. Очень трудно объяснить неспециалистам (хотя это именно так), что ядерный реактор электростанции — вовсе не атомная бомба, что реальная опасность и ущерб среде обитания, биологический ущерб людям от электростанции, работающей на угле, во много раз больше, чем от ядерной электростанции той же мощности или от бридерного реактора…»

В ответ на мой вопрос Андрей Дмитриевич написал в статье, что полностью согласен с аргументами, содержащимися в моих выступлениях.

Статья Сахарова была напечатана в ряде европейских, американских и иных газет [208] .

Конечно, не обошлось и без недоумения и злобных выпадов со стороны левых антиядерных фанатиков, которым не пришлись по вкусу ясные сахаровские формулировки. Пришлось встретиться даже с недоверием. Не выдумал ли я все сам? Вспоминается, что через несколько месяцев после опубликования сахаровской статьи в журнале «Бюллетень ученых-атомщиков» я получил от его главного редактора, профессора Т. Б. Фельда из Массачусетского института технологии, письмо с просьбой прислать ему копию сахаровской рукописи, так как имеются сомнения в ее подлинности. Я с радостью выполнил его просьбу, приписав, что лично у меня нет ни малейших сомнений, потому что я получил эту статью непосредственно от Елены Боннэр. Кроме того, под текстом Сахаров собственноручно написал мне несколько приветственных слов.

Аналогичные сомнения существовали, очевидно, и в «Дер Шпигель», куда я тоже послал рукопись. Через несколько дней мне возвратили текст с тем, что они не заинтересованы в его опубликовании. Несколько дней спустя «Дер Шпигель», однако, прислал мне телеграмму-молнию, где сообщалось, что редакция изменила свою точку зрения и хочет напечатать сахаровскую статью.

Лишь совсем недавно я узнал, что статья Сахарова «Ядерная энергия и свобода Запада» послужила для Генриха Бёлля поводом к написанию им личного письма Сахарову о ядерной энергии. Бёлль писал: «Вас здесь использовали в «Ноиер Цюрихер Цай тунг» как рекламу строительства атомных станций (в прошлом году я сам видел такое объявление на целую страницу, составленное из Ваших высказываний). А ведь Вы знаете, каким авторитетом Вы пользуетесь у нас. Я не сомневаюсь в точности Ваших научных познаний и суждений на тему ядерной энергии, но существует опасность, что Вашими высказываниями злоупотребляют — и не потому, что хотят осчастливить человечество новым видом энергии, но из стремления к извлечению выгоды любой ценой…» Бёлль сознается в письме Сахарову, что на предстоящих выборах будет голосовать за зеленых, так как в этой партии имеются двое из его друзей — Йозеф Бейус и Карл Амери.

Письмо Бёлля и ссылка на художника Бейуса принуждают меня сделать небольшое историческое отступление. Дело в том, что именно Бейус был тем, кто побудил меня попросить Андрея Сахарова высказать свою точку зрения относительно ядерной энергии. Дело было так. Летом 1976 г. меня пригласили в западногерманский Кассель, в котором состоялся международный летний университет зеленых. Я, как восточноевропейский диссидент, должен был прочитать несколько лекций о ядерной энергии. Одним из организаторов и меценатов этой встречи был Йозеф Бейус, известный немецкий художник, у которого была одновременно большая выставка на Биеннале в Касселе. Бейус внимательно слушал мою лекцию, продолжавшуюся много часов, и с интересом, я сказал бы даже — с чувством какого-то ехидного удовольствия, следил за продолжительной дискуссией с десятками зеленых из всех концов Западной Европы. У меня даже создалось впечатление, что я убедил его в неизбежности ядерной энергии и завоевал своими выступлениями его симпатии. Он сам пошел показать мне свою выставку — его искусство было провоцирующим и даже шокирующим. Главным экспонатом его павильона был так называемый Медовый насос, установка, перекачивающая медовую массу в прозрачных трубках по большому залу. Я впервые видел искусство Бейуса, и этот экспонат не вызвал у меня особого восторга. Я не скрыл этого от Бейуса. Его несколько удивило это, и он начал показывать мне свою графику, сразу убедившую меня, что он — большой художник. Наконец, он пригласил меня поужинать в один из старинных кассельских трактиров, и как раз там спросил меня, каково отношение академика Сахарова к ядерной энергии. Дискуссия во время ужина, собственно, заставила меня написать письмо Сахарову, и так: появилась на свет статья, которая столь не понравилась другу Бейуса, Генриху Бёллю. Последнему, однако, никогда не привелось узнать, что статья Сахарова фактически зародилась в моей дискуссии с его другом Бейусом.

В своем ответе на письмо Бёлля Сахаров повторяет и еще более акцентирует свое отношение к ядерной энергии. Сахаров не согласен с точкой зрения Белля, что экономический рост (прогресс, как это называет Сахаров) представляет собой негативный, разрушительный фактор в жизни общества. Сахаров показывает, что технический прогресс зависит от потребления энергии (энерговооружения) и напоминает Бёллю, что нельзя забыть, что в результате роста потребления энергии средняя продолжительность жизни в развитых странах возросла почти в два раза.

Сахаров пишет: «Развитие ядерной энергетики в ближайшие десятилетия станет абсолютной экономической необходимостью, по мере истощения запасов нефти и газа и их удорожания. Другие, так называемые „мягкие“ источники энергии — солнечная энергия, гидростанции, геотермия, использование приливов и т. п., не в состоянии полностью решить энергетическую проблему. Угольные электростанции наносят (на единицу производства энергии) гораздо больший вред среде обитания и за счет аварий, профессиональных болезней горняков и отравления воздуха уносят гораздо больше жизней, чем ядерная энергетика. Преимущество ядерной энергетики — меньшая объемность отходов. Гораздо легче справится с несколькими килограммами радиоактивных отходов, чем с тысячами тонн топочных газов, содержащих двуокись и окись углерода, сернистый газ, окись азота, канцерогенные вещества. Реально ядерная энергетика уже сейчас безопасней и безвредней тепловой, и этот разрыв будет только увеличиваться… Сейчас на Европу нацелены тысячи советских ракет с ядерными боеголовками. Вот реальная опасность, вот о чем надо думать… Европа (как и Запад в целом) должна быть сильной в экономическом и военном смысле и независимой в политическом отношении. Если Европа будет критически зависеть от советских или арабских нефтепоставок, то о политической независимости не может быть и речи. Возникает реальная угроза свободе Запада. Нельзя не учитывать, что в СССР ядерная энергетика несомненно будет интенсивно развиваться в ближайшие десятилетия. Если в то же время Европа наложит на себя добровольные путы отказа от ядерной энергетики, то это приведет к потере экономического равновесия между Востоком и Западом и рано или поздно обречет Европу на общее отставание. Какие будут последствия этого унижения? Унижения Версальского мира явились одной из причин выхода на политическую арену Гитлера…»

Как это принято на Западе, за публикацию статьи Сахарова мне пришли кое-какие гонорары. В связи с этим встал вопрос: что с ними делать? Воспользовавшись подходящим случаем, я сообщил об этом Андрею Дмитриевичу и вскоре получил ответ: деньгами за его статью я могу распорядиться по собственному усмотрению и использовать их в поддержку семей чехословацких политзаключенных или же семей, преследуемых за свои взгляды и, убеждения. Позже Андрей Дмитриевич добавил к этим средствам еще следующую крупную сумму (примерно 10 тысяч долларов, но это не была часть Нобелевской премии, как ошибочно говорилось в Чехословакии), которая также была послана в Чехословакию детям преследуемых родителей. Списки этих детей были составлены с помощью представителей «Хартии 77». Перед Рождеством 1979 г. более семидесяти семей в Чехословакии получили подарок от Андрея Сахарова: конверт, в котором был чек на сумму, пропорциональную числу детей в семье. Тут же был небольшой листок бумаги с русским текстом: «От профессора Андрея Дмитриевича Сахарова, действительного члена АН СССР, трижды Героя Социалистического Труда, кавалера многих орденов Ленина, многократного лауреата Государственных премий и Нобелевской премии мира».

Сахаровский жест доброй воли был вызван чувством ответственности за судьбу нашей страны, оккупированной СССР. Чехословацкая полиция была не в состоянии понять происходившее: органы государственной безопасности стали вызывать на допросы многих женщин, получивших сахаровский подарок, и старались узнать, как они познакомились с академиком Сахаровым и какие с ним поддерживают отношения…

Позже, когда я встретил Андрея Сахарова и Елену Боннэр в Москве, то узнал, что они в течение ряда лет — даже в Горьком — получали от чехословацких детей («детишек», как говорил Андрей Дмитриевич) новогодние поздравления. И лишь совсем недавно, в сентябре 1990 г., в Карловых Варах, чешский евангелистский священник Ян Шимса, подписавший «Хартию 77», рассказал мне, что после того, как он был освобожден из тюрьмы, полиция допрашивала его о связях с Сахаровым. Чехословацкая полиция хотела знать, откуда он знаком с Сахаровым и посылал ли Сахаров деньги его семье в рублях или же в иной валюте. Позже полиция даже попыталась воспрепятствовать поездке сына Шимсы в Москву, чтобы он не мог установить связь с Сахаровым.

В конце 70-х гг. была возможность поддерживать с Андреем Дмитриевичем более или менее регулярные контакты. Иногда удавалось дозвониться в Москву; в другой раз один из знакомых корреспондентов посетил Сахарова, передал ему мое письмо и привез ответ. С телефонами дело обстояло сложнее: у меня на ленте записан один разговор, который постоянно разъединяли.

В конце 1979 г. меня посетил родственник Рауля Валленберга, профессор Гуи фон Дарделл, собиравшийся поехать в Москву. Там он хотел встретиться с Сахаровым. Я дал ему адрес, а также краткое письмо. Он на самом деле встретился с Сахаровым, и тот обещал ему, что попытается проверить, правдивы ли некоторые из последних сведений о Рауле Валленберге. Но Сахарову это не удалось; вскоре после посещения фон Дарделла его самого лишили свободы, и письмо, привезенное мне от Сахарова фон Дарделлом, на многие годы стало последним непосредственным контактом с ним. Вот оно: