Чтение онлайн

– Когда нас не станет вы будет друг другу опорой и поддержкой, - говорю и будто слышу голос нашей мам.
– Жаль только, что их не стало так рано.

– Ты справишься, Сабина. Я всегда буду с тобой.

– Иди сюда, кудряшка, - прижимаю ее плечу и глажу по непослушной копне. Интересная штука гены. У меня волосы прямые и черные, у Ирады - кудрявые и непослушные. Впрочем, как и она сама.

Из зала доносится смех Нафисы и нечто похожее на лошадиный ржач. Открываем дверь и видим, как моя трехлетка катается на спине своего дяди и подгоняет его, как своего ручного пони.

– Давай, лошадка!
– визжит она от восторга.

– Помогите, - Шамиль смотрит на нас снизу вверх и умоляет о пощаде.

– Моя принцесса!
– восклицаю я и на лету ловлю дочку. Брат же переворачивается на спину и жалобно скулит.
– Лошадка твоя немного устала, а тебе надо пообедать и спать.

– Не хочу спать, - морщит нос Нафиса.

– Я с тобой полежу. А когда проснешься, пойдем все втроем в парк!

– Ну лааадно, - делает одолжение дочка.

– А я тоже поехал. Мне надо рабочих проконтролировать, - брат поднимается на ноги и берет с дивана толстовку.

– Ака, спасибо, что привез, - благодарю его, пока он еще не вышел в прихожую

– Да ладно, Сабин. Будет нужна помощь, звони обязательно, - целует в щеку сначала меня, потом Нафису, а Ираду за кудри дергает.

– Ай блин, сдались вам всем мои волосы, - бубнит она.

После ухода брата быстро обедаем с Нафисой, пока Ирада работает в своей комнате. График у нее свободный, но в любой момент могут попросить что-то сделать. Она очень востребованный SMM-менеджер, работает с известными блогерами и крупными компаниями, продвигает товары и услуги, развивает бренды в социальных сетях. Этим она занималась до аварии, а когда вернулась к работе, старые клиенты снова захотели с ней работать. Я ей очень горжусь, несмотря на то, что она бывает вздорной и невыносимой. Но в душе она очень добрая и отзывчивая. Вон к нашему приезду продуктами забила холодильник.

Тоже хочу быть самостоятельной. Пора просыпаться и брать себя в руки. Я дура, которая четыре года была именно "за мужем". Ни накоплений, ни заначки на черный день. НИ-ЧЕ-ГО! Поэтому на следующей неделе подам на развод, устрою Нафису в сад и съезжу на свою работу, сообщу, что выхожу из декрета.

После обеда лежим с Нафисой на большой родительской кровати. Я глажу ее по спине и пою колыбельную. Она же смотрит на меня и обнимает, ластиться, как котенок.

– Апака, а когда домой?
– неожиданно спрашивает и заглядывает в глаза. Я опешила, потому что хотела поговорить с ней об этом не сейчас, а позже.

– Кызым, мы теперь будем жить здесь, - стараюсь улыбнуться. Выходит коряво.

– И дадака будет жить здесь?
– удивляется она.

– Нет, он не сможет. Но он будет приезжать к тебе в гости, - глажу ее нежную щечку.

– Почему? Он на работе?
– снова ее западающая “р” умиляет, а сонные глазки ждут ответа.

– Да. У него очень много работы, - вру во благо, потому что она еще не поймет, что у папы уже другая семья: другая жена, другой сын.

– А бувака (дедуля) и момака (бабуля)? Чон апа, кичик апа? Ильяр, Зуля, Адик, Мунира?
– перечисляет она теть, двоюродных братьев и сестер.

– Они тоже будут приезжать. Или ты сможешь ездить к ним. Все будет почти также, только теперь мы здесь, а они - там.

– А почему?
– спрашивает уже сквозь сон, начинает клевать носом.

– Потому то мы теперь с тобой вдвоем, - шепчу ей, когда она уже уснула.

О Аллах, дай мне сил пережить эту бурю, мысленно взываю я к Всевышнему. А еще благодарю, что узнала обо всем сейчас, пока моя девочка - кроха и мало что понимает во взрослых разговорах. Было бы ей не три, а пять-шесть, мне бы пришлось объяснять ей все по-другому.

Визуал Ирады можно посмотреть здесь: https:// /ru/blogs/post/582411

Сабина

Поцеловав ее в щеку и укрыв ее одеялом, осторожно, на цыпочках выхожу из комнаты, прикрываю дверь. Надо бы разобрать чемодан, а то стоит как бельмо на глазу. Делаю пометку в голове, то из дома свекров надо забрать оставшуюся одежду - все-таки зима близко.

– О, чё делаешь?
– Ирада заглядывает в зал и на ходу собирает свои непослушные кудряшки в жгут и цепляет их толстой заколкой.

– Вещи разбираю, - сижу на корточках, склонившись над своими пожитками.

– Давай помогу.

Она садится на пол и вытягивает оттуда наряд за нарядом. Странно морщится, театрально вздыхает.

– Что не так?
– не выдерживаю.

– Мать, ты чё правда в этом ходила?
– она встает, расправляет мое строгое платье, которое я надевала, когда у нас были гости, и прикладывает на себя.
– Никогда его на тебе не видела.

– Я в нем гостей встречала.

– В этом?
– заламывает она бровь.
– Еще и платочек повязывала, глазки в пол и поклон.

– Ну не надо, - останавливаю ее я.

– Сабина, это одежда для старой девы, - комкает платье и отшвыривает в сторону.
– Так, что там еще есть?

Роется в чемодане, кряхтит, ругается.

– Я не поняла, что случилось с твоим стилем? Ты же всегда хорошо одевалось, а эти тряпки для работы не годятся. Тут все либо черное, либо коричневое, либо темно-синее. Я даже представить не могла, что все так плохо.

– Это деловой стиль, - парирую я.

– Это монашеский стиль, - не унимается сестра.
– Ну вот джинсики есть, блузка поярче. Почему не носила? Смотрим какой fabric, details? А где “Дайсон”, который мы подарили тебе на Новый год?

– На дне.

– Ага, вот он. Хорошо, что забрала, - она обнимает коробку.
– Знаешь, какой сейчас дорогущий? А где этот супер навороченный утюг, что мама брала в приданое?

– Дома оставила.

– Саба, ебтвмт!

– Эй!
– осаждаю ее.
– Ну как бы я его вынесла? Стыдно. Да и вообще в последнее время я все гладила отпаривателем. После него на рубашках вообще никаких складочек и заломов.

Ирада опускает голову, открывает рот и подносит к нему указательный палец, изображая рвотный рефлекс.

– Меня вырвет сейчас. Складочек и заломов, говоришь не было? Вот ты ему рубашечки эти гладила, а какая–то шалавенция их снимала и на пол бросала. Потом небось после трах-тибидоха надевала его вещи и мерзким томным голосочком говорила: “Мне так нравится носить твои вещи. Они пахнут тобой”.
– Ирада скорчила рожицу и изменила голос на тоненький и приторно-сладкий.

– Наверное, его рубашки пахли ею. Но я же не слышу запахи. И поэтому я ничего не замечала, - с грустью замечаю я.