Онтология поэтического слова Артюра Рембо
Шрифт:
В качестве примеров трансформации авторского смысла в художественных переводах обратимся к стихотворениям Артюра Рембо. Сопоставим строки из стихотворения «Sensation» с их художественным переводом, выполненным Б. Лифшицем.
А. РЕМБО
SENSATION
Par les soirs bleus d`'et'e,J`irai dans les sentiers,Picot'e par les bl'es, foulerl`herbe, menue:R^eveur, j`en sentirai lafra^icheur `a mes pieds.Je laisserai le vent baignerma t^ete nue.Б. ЛИФШИЦ
ОЩУЩЕНИЕ
В сапфире сумерекпойду я вдоль межи,Ступая по травеподошвою босою,Лицо исколют мнеколосья спелой ржи,И придорожный кустобдаст меня росою.ПОДСТРОЧНИК
Вечерами синими летнимия пущусь по тропинкам,Испещрённым зернами,мять траву мелкую:Мечтатель, я почувствуюсвежесть моими подошвами,Я позволю ветру омыватьмою голову обнажённую. [24]24
Здесь и далее приводятся подстрочные переводы к стихотворениям Артюра Рембо, выполненные автором монографии на основе принципа сохранения лексико-грамматической основы оригинального текста и порядка слов, принятого Артюром Рембо.
Б. Лифшиц изменил образный строй оригинала, введя в свой художественный перевод реалии, отсутствующие у Рембо: «сапфир сумерек», «колосья спелой ржи», «придорожный куст», «босая подошва».
В то же время из художественного перевода исчезли реалии, определяющие онтологическую семантику ощущения у Рембо, такие как «вечера», «тропинки», «зёрна», «трава», «мечтатель», «свежесть».
Изменение системы реалий соответственно привело к изменениям ощущений лирического героя, который у Рембо чувствовал «свежесть своими подошвами» и «позволял ветру омывать свою обнажённую голову», а у Лифшица лирический герой ощущает, как куст обдаёт его влагой росы, как лицо колют колосья спелой ржи. При этом вполне наглядно исчезает активный лирический герой Рембо – мечтатель, цыган, бродяга в башмаках, подбитых ветром, безудержно свободный, устремлённый «сквозь природу» и появляется довольно мягкий, задумчивый лирический герой Лифшица, лицо которому колют «колосья спелой ржи», движение которого закреплёно в локальном пространстве межи. Кроме того усиление сенсорных акцентов осязаний в переводе нивелирует интуитивное мировосприятие, свойственное герою-мечтателю Рембо. Динамика внутренней жизни лирического героя Рембо трансформируется в статику пейзажа у Лифшица.
Обратимся ещё к одному примеру: к переводу П. Антокольским стихотворения «Le dormeur du val».
РЕМБО
LE DORMEUR DU VAL
C`est un trou de verdure o`u chante unerivi`ereAccrochant follement aux herbes deshaillonsD`argent; o`u le soleil, de la montagne fi`ere,Luit: c`est un petit val qui mousse de rayons.Un soldat jeune, bouche ouverte, t^ete nue,Et la nuque, baignant dans le frais cressonbleu,Dort; il est 'etandu dans l`herbe, sous lanue,P^ale dans son lit vert o`u la lumi`ere pleut.Les pieds dans les gla"ieuls, il dort.Souriant comme Sourirait un enfant malade, il fait unsomme:Nature, berce-le chaudement: il a froid.Les parfums ne font frissonner sa narine;Il dort dans le soleil, la main sur sapoitrineTranquille. Il a deux trous rouges au c^otedroit.АНТОКОЛЬСКИЙ
СПЯЩИЙ В ЛОЖБИНЕ
Беспечно плещется речушка, и цепляетПрибрежную траву, и разным серебромТрепещет, а над ней полдневный знойпылает,И блеском пенится долина за бугром.Молоденький солдат с открытымртом, без кепи, Весь с головой ушёл в зелёный звонвесны.Он крепко спит. Над ним белеет тучкав небе,Как дождь струится свет. Черты егобледны.Озябший, крохотный, – как будто быспросонокЧуть улыбается хворающий ребёнок.Природа! Приголубь солдата, не буди.Не слышит запахов и глаз не поднимает,И в локте согнутой рукою зажимаетДве красные дыры меж рёбер на груди.В изображении П. Антокольского природа теряет брутальность и бесчеловечность, ощущаемую в тексте А. Рембо. Исчезает и безумие, ей свойственное. Она с самого начала находится в диалоге с человеком, готова к сочувствию, в то время как у Рембо обращение к безумной природе носит риторический характер. В переводе теряется художественный концепт текста, представленный у Рембо в игре значений слова-понятия «дыра». Дыра в зелени, открывающая вид на обезумевшую реку, соразмерна дырам от пуль в теле солдата. Безумная, яростная, танатальная, а не полная витальных сил природа, таким образом, становится соразмерной убитому человеку. Приведём для сопоставления подстрочный перевод «Спящего в ложбине».
Это прорыв (дыра) в зелени, где поёт река,Атакуя (цепляя) безумно трав лохмотьяСеребром; где солнце, горной местности гордое,Сияет: Это маленькая ложбина, которая в ярости от лучей.Солдат молодой, рот открыт, голова обнажена,И затылок, окунувши в свежий кресс-салат голубой,Спит; Он распростёрт в траве под облаком,Бледный в своей кровати зелёной, где свет проливается дождём.Подошвы в гладиолусах, он спит. Улыбаясь, словноУлыбнулся ребёнок больной. Он во сне:Природа, убаюкай его тепло, он замёрз.Ароматы не заставляют дрожать его ноздрю;Он спит в солнце, рука на его грудиСпокойна. Он имеет две дырки красные в боку справа.Сопоставим смысл текста «О saison, о chateux» с тем смыслом, который репрезентирован в переводе М. Кудинова.
ТЕКСТ РЕМБО
О saisons, ^o ch^ateaux,Quelle ^ame est sans d'efauts?О saisons, ^o ch^ateaux!J`ai fait la magique 'etudeDu Bonheur, que nul n`elude.О vive lui, chaque foisQue chante son coq gaulois.Mais! Je n`aurai plus d`envie,Il s`est charg'e du ma vie.Ce Charme! Il prit ^ame et corps,Et dispersa tous efforts.Que comprendre `a ma parole?Il fait qu`elle fuie et vole!О saisons, ^o ch^ateaux![Et, si le malheur m`entra^ine,Sa disgr^ace m`est certaine.Il faut que son d'edain, las!Me livre au plus prompt tr'epas!– О Saisons, ^o Ch^ateaux!]ПЕРЕВОД М. КУДИНОВА
О замки, о смена времён!Недостатков кто не лишён?О замки, о смена времён!Постигал я магию счастья,В чём никто не избегнет участья.Пусть же снова оно расцветёт,Когда галльский петух пропоёт.Обрели эти чары плоть,Все усилья смогли побороть.Больше нет у меня желаний:Опекать мою жизнь оно станет.Что же слово моё означает?Ускользает оно, улетает!О замки, о смена времён!Как видим, М. Кудинов не включил в свой художественный перевод строки о несчастье, в то время как они являются концептуально значимыми в понимании счастья: Рембо подсказывает читателю, как следует воспринимать несчастье, осваивая магию неизбежного счастья. Кроме того, переводчик изменил порядок слов, и объективная тотальность неизбежного счастья у А. Рембо трансформировалась у М. Кудинова в неопределённую деятельность субъекта, который то ли стремится к счастью, то ли избегает его. Изменилось значение конкретного понятия «времена года», оно превратилось в абстрактное – «времена». В художественном переводе нивелируется субъект действия, поскольку не сохраняется определённо личная конструкция: «Mais! Je n`aurai plus d`envie, Il s`est charg'e du ma vie» (Но! Я не буду более желать, Это отягощает мою жизнь). Вместо неё появляется красивый, но довольно невнятный образ: «Обрели эти чары плоть, Все усилья смогли побороть».
И, наконец, в переводе отсутствует слово «душа». А тема стихотворения Рембо – душа, устремлённая к счастью.
О saisons, о ch^ateux,Quelle ^ame est sans d'efauts?___
О времена, о замки,Какая душа без изъянов?При художественном переводе стихотворений Артюра Рембо подчас возникает парадокс: нарушающий каноны, рвущий оковы, преходящий границы, пренебрегающий лингвистической нормой Рембо так или иначе усилиями переводчика канонизируется, оковывается, ограничивается и приводится к языковой норме и образному шаблону. Парадокс находит продолжение в том, что давление канонических поэтических форм на переводчика продуцирует субъективную в плане смысла художественную версию понимания содержания оригинала. Однако следует отметить не только неизбежные потери при переводе с одного языка на другой, но и явные художественные достижения: многие поэтические переводы стали фактами русской словесности, настолько, что массовый читатель соотносит их только с именем русского автора, первоначально являющегося, по сути, переводчиком. [25]
25
Таковы известные переводы В. Жуковского, И. Козлова, М. Лермонтова, С. Маршака.