Онтология поэтического слова Артюра Рембо
Шрифт:
Видимое, привычное обозначено в тексте рядом конкретных имён существительных: «море», «солнце», «ночь», «день», «деньги». Видимое – это жизнь с её суетой, надеждой, выбором, долгами, страстями, неизбежным концом.
Глубинное и неуловимое начало Вечности обозначено существительным (Вечность) с абстрактным значением. Дихотомия грамматических категорий имени существительного (абстрактное-конкретное) делает очевидным контраст видимого и глубинного, суеты и незыблемого в понимании поэтом Вечности.
Итак, спокойной и незыблемой Вечности противопоставлены суета, тщетность и муки человеческого существования. Вечность обре тается человеком в мучительном поиске её в потоке времени, она в каждом временном отрезке, во всех человеческих порывах, в каждом выборе, в сожжении и возрождении заново. Вечность обретается как освобождение от всего суетного.
СТИХИЯ ВОДЫ
Стихотворение «Marine» («Морское») на первый взгляд кажется обычным морским пейзажем, может быть, несколько более экспрессивным, чем у других поэтов. Однако стоит убрать заголовок, выполняющий одновременно роль рамы и подписи к наброску, и читатель погружается в циркулирующее движение серебра, стали, меди – безграничную стихию воды. Рембо выписывает воду, землю, небо не как элементы пейзажа, но как стихии, существующие в их первозданном выражении. Ничто в тексте не указывает на присутствие лирического героя, который видит изображение в определённом ракурсе, напротив, стихия существует вне человека, вне его отношения к ней. Изображена не береговая полоса в момент прилива и отлива, но драма воды и земли в их противостоянии друг другу.
MARINE
Les chars d`argent et de cuivre —Les proues d`acier et d`argent —Battent l`'ecume, -Soulevent les souches des ronces.Les courants de la lande,Et les orni`eres immenses du reflux,Filent circulairement vers l`est,Vers les piliers de la for^et, —Vers les f^uts de la jet'ee,Dont l`angle est heurt'epar des tourbillons de lummi`ere.МОРСКОЕ
Колесницы серебряные и медные –Носы стальные и серебряные –Взбивают пену, –Выворачивают основания кустарников.Потоки у долины,И рытвины необъятные отливов,Тянутся кругообразно к востоку,К пропилеям леса, –К стволам дамбы,Которая углом сталкиваетсяс водоворотами света.Отметим некоторое противоречие формы и содержания: текст являет собой этюд, в небольшие рамки которого втиснута необузданная стихия моря. Слово в этом произведении чрезвычайно изобразительно: стремительность, лёгкость и объём живописного мазка передаёт мощное движение, взбивающее пену и выворачивающее кустарники. Морские волны похожи на колесницы (Les chars d`argent et des cuivre), повозки, корабли. Стихия воды надвигается на сушу, оставляя на ней кругообразные рытвины отливов. Пик схватки земли и воды – дамба, где рождаются от столкновения водовороты света.
Экспрессию движения природы передаёт цветовая гамма: d`argent (серебряный), cuivre (медный), d`acier (стальной) – решительно завершающаяся световым взрывом (des tourbillons de lumi`er). Локальность этюда сочетается с панорамностью, сменой планов. Я лирического героя словно отсутствует в объективированном бытии стихий. Вода как источник жизни скрупулёзно точно фиксируется словом, выявляющим глубинный истоковый пласт бытия.
РАЗЛАД И ЕДИНЕНИЕ С МИРОМ
Стихотворение «Larme» позволяет уточнить представление об особенностях символизма Артюра Рембо. В частности, о границах поэзии и действительности, о предельном в личном творчестве. Это стихотворение – поиск ответа на вопрос: Где начинается и заканчивается поэзия? Является ли предметом поэзии изображение мира глазами субъекта, пьющего в зарослях орешника ликёр? Можно ли считать это сюжетом лирического стихотворения, а физиологические подробности данной акции – художественными деталями, имеющими какой-либо эстетический смысл? Та ли это тема, которая нуждается в поэтическом раскрытии?
По мнению В. С. Соловьёва, «в поэтическом откровении нуждаются не болезненные наросты и не пыль и грязь житейская, а лишь внутренняя красота души человеческой, состоящая в её созвучии с объективным смыслом вселенной, в её способности индивидуально воспринимать и воплощать этот всеобщий существенный смысл мира и жизни» [38] . Есть ли созвучие души человеческой с объективным смыслом вселенной в пьяной слезе, сквозь призму которой подвыпивший в орешнике юнец видит мир? Созвучны ли душа человека и мир в «Слезе» Артюра Рембо? Есть ли внутренняя красота в этом произведении? Для ответа на эти вопросы обратимся к тексту стихотворения и подстрочному переводу.
38
Соловьёв В. С. Указ. соч. – С. 401.
LARME
Loin des oiseaux, des troupeaux,des villagroises,Je buvais accoroupi dans quelque bruy`ereEntouree de tendres bois de noisetiers,Par un brouillard d`apr`es-midi ti`ede et vert.Que pouvais-je boire dans cette jeune Oise,Ormeaux sans voix, gazon sansfleurs, ciel couvert?Que tirais-je a la gourde de colocase?Quelque liqueur d`or, fade etque fait suer.Tel, jeusse 'et'e mouvaise enseigned`auberge.Puis l`orage changea le ciel, jusqu`au soir.Ce furent de pays noir deslacs, des percher,Des collonnades sous la nuit bleue, desgares.L`eau des bois se perdait sur des sablesvierges,Le vent du ciel, jetait des glacons auxmares…Or! tel qu`un pecheur d`or ou decoquillages,Dire que je n`ai pas eu souci de boire.СЛЕЗА
Вдали от птиц, стад, жителей деревниЯ пил, скрючившись, в каком-товереске,Окружённый нежными веткамиорешника В тумане послеполудня тепловатом изелёном.Как мог я пить в этом прекрасном оазисеМолодой вяз без голоса, газонбез цветов, небо пасмурное?Как стрелял я, словно тыква колоказ?Какой-то ликёр золотой, пресныйи который бросает в пот.Такой я был плохой вывескойпостоялого двора.Затем буря переменила небо, чтобыЭту яростность чёрных жителейозёрами взгромоздить,Колоннадами под ночью голубой,платформами.Влага лесов забылась над пескамидевственными,Ветер небес(ный) бросал льдинкив волны.Золото! Такое, что искатель золотав раковинахГоворит, что мне не надо былозаботиться пить.Почему стихотворение называется «Слеза»? И о чём слеза? Поэт ни разу в тексте стихотворения не указал словом на состояние, в котором человек роняет слезу. Слёзным нельзя назвать и состояние природы, оно скорее дождливое и ветреное. «Слеза» – личное слово поэта, вмещающее Вселенную и указывающее на призму в её восприятии. Рембо фиксирует состояние сознания лирического героя, пьющего в вереске алкоголь. Оно внутренне противоречиво, дисгармонично. Сначала сознание героя фиксирует окружающее достаточно точно. Субъект понимает, что находится Loin des oiseaux, des troupeaux, des villagroises (Вдали от птиц, стад, жителей деревни). Герой видит себя Entour'ee des tendres bois de noisetiers (Окружённым нежными ветками орешника). Затем его сознание смутно воспринимает un brouillard d`apr`es-midi ti`ede et vert (туман послеполуденный тепловатый и зелёный), в котором ещё сохранились некоторые неопределённые оценки и очертания: Que pouvais-je boire dans cette jeune Oise (Как мог я пить в этом прекрасном оазисе). Затем реальность и фантазия смешиваются: мир становится изменчивым, фантасмагоричным. Опыт восприятия мира в неадекватном состоянии завершается чем-то вроде лёгкого сожаления: je n`ai pas eu souci de boire (мне не надо было заботиться пить), поскольку мир фантастически прекрасен в проявлении своих свойств даже для неадекватного восприятия.
Итак, слово-понятие «слеза» является индивидуальной призмой Рембо, новой оптикой его мировосприятия. Слеза говорит о разъединении субъекта с миром и в то же время об индивидуальной почти солипсической связи с ним. Она – сомнение в существовании чего-либо всеобщего и поиск новизны.
Таким образом, тема лирического стихотворения – алкогольное опьянение – стоит на грани искусства и неискусства. Поэтическая зарисовка представляет собой мираж, переживаемый затуманенным сознанием, мир как видимость, данный в опыте только одному субъекту, одурманенному алкоголем. Мир для всех становится миром для одного. Золотой ликёр, бросающий в пот, явился вратами в переживание иного крайне субъективного видимого только одному индивиду мира, так что слеза вполне может знаменовать разлад и преграду с миром действительным.