Чтение онлайн

Так и подмывало ответить как полагается: "Конь в кожаном пальто!", но Никита сдержался и прогремел: "Милиция".

Вообще-то прокуратура, но "милиция" понятнее, а что там с извилинами у Леокадии, пока неизвестно, может, склеились от неупотребления

– Удостоверение покажите, пожалуйста!

Ух какие мы бдительные!

Никита поднес раскрытую книжечку к глазку - пусть Леокадия любуется на его фото 3x4. А что, парень хоть куда, взгляд туповат, но это ничего. Никита не понимал, почему на всех фотографиях он получается или тупым, или заспанным. На документы, конечно, снимаемся, а не для любимой девушки и не для мамы, чтобы на тумбочку поставила изображение сыночка. И все-таки неприятно, когда с удостоверения на тебя смотрит угрюмый недоумок Никита пытался найти оптимальное выражение лица для съемок и даже пошел на эксперимент. Он зашел в кабинку моментального фото и сделал четыре фотографии с разными выражениями лица. Результат вышел такой интересным, что веселился весь отдел. Снимки могли служить прекрасной иллюстрацией к известным четырем типам нервной системы, правда типажам умственно не вполне полноценным.

Сначала Никита решил улыбаться, не так, конечно, как на американских документах, где непременно демонстрируют квалификацию своего зубного врача, а слегка - мол, у нас все в порядке, держи хвост пистолетом. На фото вышел все тот же недоучившийся идиот, но еще и развязный. Его лицо говорило: "Все путем! Нормалек, братишка!" Следующий экспериментальный экземпляр являл картину буйного помешательства. Картина "Перед грозой": брови сдвинуты, губы поджаты, глаза мечут громы и молнии, но заметно, что идиот. В действительности Никита хотел изобразить на лице строгость и бдительность.

– А это! Это!
– заливалась Катя Калачева, когда Никита показывал в прокуратуре результаты своего эксперимента: - У тебя что, конфетку украли?

– Какую конфетку!
– возмущался Никита, - Здесь у меня на лице сочувствие написано.

– А тут что? Тут-то? Ты что, мыло проглотил? Или тебя палкой по голове стукнули?

– Сама ты мыло проглотила! Здесь я "совершенно спокоен"!

В конце концов все снимки пошли в дело - фотографии-то постоянно требуют, не напасешься. Развязный весельчак украсил читательский билет в Публичную библиотеку, куда Никиту иногда посылали смотреть подшивки газет. Буйный помешанный пригодился для пропуска в бассейн, а "съевший мыло" флегматик был сейчас предъявлен прекрасной Леокадии вместе со служебным удостоверением.

Даму фотопортрет устроил, и она отперла дверь, сняв с нее тяжелый крюк.

– Чего так поздно-то?
– бурчала она.

– Значит, нужно, - ответил Никита, который до конца рабочего дня сидел в "Россане".
– Работы много.

Наконец дверь открылась, и он смог войти в прихожую.

– Леокадия Петровна Пронькина?
– уточнил Никита.

– Да, я самая, - ответила та. Она была в розовом фланелевом халате, надетом на свитер с высоким горлом. Что ж, ясное дело, топят везде плохо. Вот видите, какой у нас холод! Стекла-то повылетели. А кто вставлять будет? Я на вас жалобу напишу.

– А я при чем?

– Кто стеклить будет, я вас спрашиваю?
– взвилась Леокадия Пронькина, - В жилконторе говорят, мы ваших стекол не колотили и стеклить не обязаны! И вы туда же, прохвосты! Нам чего ж теперь, подыхай? Вон у меня и ноги посинели!

– Погодите, разве я ваши стекла колотил?
– возмутился Никита.

– А что? Так и есть! Вы же милиция, распустили тут бандитов этих, мафию развели! Они безобразят, а отвечать кто-то должен. Милиция отвечает! Значит, вы и стеклить обязаны!

– Я хотел с вами поговорить насчет убийства. Сосед ваш погиб.

– Вот сначала застеклите, а потом и поговорим!
– отрезала Леокадия.

Взять сейчас и уйти, и пусть сидит. Получается, милиция бандитов развела, а не такие "замечательные" свидетели! Попробуй раскрыть преступление, когда только и слышишь: "Не видел, не в курсе, не знаю!"

Никита порой терял ощущение реальности. Так случилось и в этот раз. Нужно бы махнуть рукой на склочную тетку, а не спорить с ней, но разве удержишься?

– А я при чем, - Пронькина перешла на визг, - что, я свои стекла колошматила! Вова-а!
– истошно крикнула она.

Примчался мужичонка в трениках и свитере с залатанными локтями.

– Вова! Корвалол!
– визжала Леокадия, делая вид, что готова рухнуть на пол

Владлен (он и был Вовой) бережно усадил супругу на табурет, бросился в комнату и бегом вернулся с пузырьком и стаканом воды, видимо, не в первый раз.

– Тридцать капель, - прохрипела жертва мафии.

– А я слышал, что все эти капли ни хрена не помогают, - простодушно заметил Никита, - просто самовнушение срабатывает. И потом, пока считаешь капли, успокаиваешься.

Пронькина тем не менее демонстративно выпила лекарство, а затем долго дышала, схватившись рукой за левый бок.

– Ну, ладно, я пошел.

Никита повернулся к двери. В этой квартире ему было противно решительно все, начиная от круглого лоскутного половичка у двери, и кончая самими Пронькиными. Все, включая хозяев, было старое и застиранное, чистое и залатанное. А между двойными дверьми располагался целый склад трехлитровых банок. "Ненавижу банки", - подумал Никита.

– Ой, молодой человек!
– ожила Пронькина.

– Ну?

– Вы куда это?

– За стеклом пошел!
– буркнул Никита, но остановился.

– Ну ты, эта... не нужно, - подскочил к нему Владлен-Вова.
– Эта... Щас. Ты погоди. Так не эта... Вот.

Речь была убедительной. Никита повернулся и уставился на Пронькину:

– Я слушаю.

– А вот, молодой человек, - она вдруг сделалась любезной и даже кокетливой, - Вот скажите, если этого бандита поймают, ну который взрывал тут, то с него можно вычесть деньги за ущерб? Владлен Сидорович купит стекло и вставит, но ведь дороговизна же какая, семьдесят три рубля за квадрат! Это же уму непостижимо! А у нас всего, если посчитать, будет квадратов сорок.

– Да двадцати не наберется, - пробормотал под нос Пронькин.
– И побиты не все...

– Ну а вдруг поколотится что, пока будешь тащить, да и работа! Пронькина выразительно зыркнула на мужа, и тот поспешил согласиться: - Ну, эта... может, и сорок... Это как считать...

– Ну так как, возместят? С индексацией, конечно?
– снова спросила Леокадия.

– Вы иск напишите, - ответил Никита.
– Но только, Леокадия Петровна, поймите, чтобы он вам возместил убытки, его нужно поймать, а для этого нужны свидетельские показания. Я за тем к вам и пришел, а вы мне отвечать не хотите.

– Ответь, Лидуша, ответь, - вдруг взялся за уговоры Владлен.
– Не зря же человек пришел.

Видно, Пронькина уже и сама согласилась, но хотела, чтобы ее поуговаривали.

– Может, из-за твоих показаний и преступника поймают, - продолжал Владлен, - Помнишь, как маньяка изловили в том году? Тоже ведь мы помогли, а не пошли бы тогда в милицию, может, он и до сих пор женщин потрошил бы.

– Ну, хорошо, - кивнула Леокадия, - Но это в последний раз.

– Может, на кухню пройдем, - засуетился Владлен Сидорович.
– Чайку...