Чтение онлайн

Коннор открывает рот, но Табби слегка касается его руки, и он снова его закрывает. Она говорит: — Больничные карты. Подробности не имеют значения. — Затем, после короткой паузы: — Что она тебе рассказала?

— Эва упоминала о сломанной руке. Сказала, что Димитрию нравилось использовать электрошокер. Судя по всему, он издевался и над ее матерью. А еще она говорила, что у него были и другие девушки. Она назвала это «конюшней». Звучит как гарем.

— Да, — ровно отвечает Табби, но в ее голосе проскальзывает что-то темное.

Я смотрю на Коннора.

— Тебе лучше не знать подробностей, брат, — произносит он.

— Да нет, блядь, я очень хочу знать.

— Это ничем не поможет.

Я бросаю взгляд на Табби, ее лицо остается бесстрастным. Затем снова смотрю на Коннора.

— Если бы кто-то сказал тебе, что знание чего-то важного о Табби тебе «не поможет», что бы ты ответил?

— Я бы сказал этому тупому ублюдку читать свои последние молитвы, — рявкает Коннор, — потому что он вот-вот встретится с создателем!

Табби смотрит в потолок и вздыхает.

— Отлично. Значит, мы друг друга понимаем, — с выдохом произношу я.

Помедлив, Коннор бормочет: — Вот, дерьмо.

Табби с нежностью смотрит на мужа.

— Я же просила тебя, позволить мне вести разговор, милый.

— Не говори так, — ворчит Коннор.

— Как, малыш?

— Как будто я большой тупица, который не умеет держать язык за зубами.

— О, милый. — Табби обвивает руками широкие плечи Коннора и нежно целует его в щеку. — Ты же знаешь, я считаю тебя гением. И ты знаешь, что мне нравится твой язык.

Он поворачивается и бросает на нее недовольный взгляд.

— Да?

— Да. — Она снова его целует. Он притворно дуется, за что получает еще один поцелуй. Табби шепчет: — Мне нравится твой язык и все, что ты им делаешь.

— Эй, народ! Я все еще здесь!

— Извини, Назир. — Табби убирает руки с шеи Коннора. Он бросает на меня свирепый взгляд, но я слишком поглощен своими мыслями, чтобы беспокоиться об этом.

— Мне нужно знать, с чем я имею дело, — говорю я, глядя на них обоих. — Ради себя, но также и ради Эвы. Она бы рассказала мне все, если бы я попросил, но я не хочу заставлять ее заново переживать тот кошмар, через который она уже прошла. И когда придет время разбираться с Димитрием, мне нужно точно знать, какого больного ублюдка я собираюсь прикончить.

Коннор откидывается на спинку кресла и смотрит на меня прищуренными глазами.

— Если ты заберешь эту женщину, ты начнешь войну. Ты же понимаешь это, да?

Мой ответ звучит без малейших колебаний.

— Она того стоит. Если вам нужно разорвать со мной все связи, я пойму. Для меня было честью знать вас обоих, и я благодарен вам за возможность работать вместе. Но теперь мой приоритет — Эва. Только ее защита имеет значение.

Табби прижимает руки к груди и подпрыгивает на кресле, издавая тихие радостные звуки.

Коннор стонет и проводит рукой по лицу.

— Я взял на работу романтика, блядь, — бормочет он.

— Не притворяйся, что ты не такой, морпех! — говорит Табби и бьет его кулаком в плечо.

Коннор бросает на нее испепеляющий взгляд. У меня такое чувство, что он вот-вот перекинет ее через плечо и унесет в спальню.

Лучше скорее закругляться.

— Пришлите мне на почту все, что у вас есть. Я свяжусь с вами, как только изучу это.

— Не предпринимай никаких шагов, пока не обсудишь все со мной, — говорит Коннор, жадно глядя на жену.

Связь прерывается, и экран гаснет.

Через несколько секунд на мою электронную почту приходит письмо. Я открываю файлы и начинаю читать.

Через пять минут мне уже хочется налить себе виски.

Когда я дохожу до фотографий, сопровождающих письменные отчеты, меня чуть не выворачивает наизнанку от выпитого виски.

Медсестры и врачи, которые документировали «несчастные случаи» с Эвой, были очень скрупулезны. Медицинская терминология всплывает в памяти, как образы из ночного кошмара.

Перелом. Ушиб. Гематома. Шина.

Дойдя до раздела об ожогах, я захлопываю ноутбук и несколько долгих минут глубоко дышу, мечтая, чтобы кто-нибудь прочистил мне мозги.

Затем накатывает ярость. Я не просто уничтожу Димитрия. Я разорву этого больного ублюдка на куски.

Он не заслуживает ни быстрой, ни легкой смерти.

Приняв это решение, я наливаю себе еще виски, стискиваю зубы и снова открываю файлы.

Через час, закончив изучать все, что прислала Табби, я звоню Коннору и говорю, что мне нужно, чтобы меня забрали как можно скорее.

Я обещал Эве, что защищу ее. Теперь, когда я знаю, на какого монстра работал, я должен увезти ее с этого острова, подальше от него.

Сегодня же ночью.

ЭВА

Я выхожу из ванной, надеваю джинсы и футболку, выпиваю стакан воды и стараюсь сохранять спокойствие. Потом я жду.

И жду.

Наз звонит спустя несколько часов, как раз в тот момент, когда я начинаю думать, что, может быть, он не даст о себе знать до утра. Я отвечаю, желая услышать его голос, но по его напряженному тону понимаю, что случилось что-то ужасное.

— Эва. Мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала и сделала в точности так, как я скажу.

— Мне это не нравится. Что происходит?

Он делает медленный вдох.

— Просто собери сумку. Только самое необходимое. Я все расскажу по дороге.

Я медленно сажусь на край кровати, сильнее сжимая телефон, так как мое сердце начинает бешено колотиться.

— По дороге куда?

— Мы уезжаем сегодня. Сейчас. Я заеду за тобой через…

— Эй, притормози! Уезжаем?

Его голос звучит глухо и низко.

— Ты сказала, что хочешь поехать со мной в Нью-Йорк, так что мы едем. Наш рейс отправляется ровно через час.

Спустя мгновение я нахожу в себе силы сказать: — Тебе придется постараться получше, ковбой. Начинай говорить.

Голос Наза повышается: — У нас нет на это времени…

— Тебе лучше найти время, — громко перебиваю я. — Потому что я никуда не поеду, пока ты не расскажешь, что, черт возьми, происходит.

Он бормочет проклятие. Я слышу тяжелые шаги и представляю, как Назир расхаживает по комнате, запустив руку в волосы.