Чтение онлайн

Затаив дыхание, я ожидал вердикта – криков, что я криворукая бездарность и зря потратил продукты. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Каждая секунда, пока Бертан жевал, растягивалась в вечность. В голове проносились обрывки мыслей: «Валента говорила, что вкусно... Но она слишком добрая, она не могла сказать правду... А мать всегда твердила, что от меня никакого проку, чтобы я не смел даже думать смотреть в сторону кухни... Бертан сейчас подтвердит».

Повар жевал. Медленно. Прислушиваясь к своим ощущениям с серьёзным лицом. А мне казалось, что я стою на эшафоте и удары сердца отсчитывают мгновения до вынесения приговора. Нет! Я его и так знал... До взмаха топора...

Когда я уже был готов трясти Бертана за грудки, не в силах дождаться ответа, он с удивлением отметил:

– А это вкусно!

Моё лицо вытянулось от изумления. Да он же просто мне льстит! Не может быть! Однако повар... запихал в рот всю булочку целиком! И... он зажмурился от удовольствия! Я едва устоял на месте...

Прожевав, Бертан внезапно крякнул и пробормотал:

– Не может быть... – с этими словами повар запихнул в рот чуть ли не половину второй булочки. Я нахмурился. Мне хотелось кричать в голос: «Чего не может быть? Не может быть, что сказал «вкусно»? Не может быть настолько всё ужасно?!», но я постарался сдержать себя.

Бертан неспеша дожевал вторую булочку, чтобы... взяться за третью! Потом за четвёртую, за пятую... и лишь после последней восьмой он с удивлением увидел, что на тарелке пусто. У меня задёргался глаз. Даже Валента сразу не съедала столько! Хотя грозилась, будто может их есть бесконечно. Но всё же притворяться долго – сложно.

– Ты сын Ричара? – внезапно выдал Бертан. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица и мир пошатнулся. Мать столько лет строго-настрого запрещала говорить об отце, что упоминание его имени напугало меня до коликов. Если королева узнает, что где-то всплыло её прошлое, она со свету сживёт узнавшего...

– Я знал его, – продолжил повар, словно не заметив моего состояния. – Хороший был мужик, работящий, семейный. Я и подумать не мог, что тот босоногий мальчишка, мешающий отцу на кухне, это ты.

На меня нахлынул град воспоминаний. Жар от раскалённой плиты. Запах свежей выпечки, муки, корицы и ванили. Огромные папины руки, месящие тесто. Его громкий смех, когда я вымазываюсь в чём-то, пытаясь помочь. Мамино ворчание, когда ей приходится меня отмывать. И... семья... Тогда я чувствовал себя самым счастливым мальчишкой во всё Дартиуме и искренне верил, что так будет всегда... Больше никогда я не испытывал ничего подобного...

А потом перед глазами возникла Валента. Её мягкая улыбка. Восхищённый взгляд, направленный на меня. Суетливость перед открытием. Неугасимый оптимизм. Мягкие губы, касающиеся булочек. Слова похвалы. Искренней похвалы. Валента не притворялась, когда говорила, что ей нравится моя выпечка. И я вдруг это осознал с такой силой, что едва устоял на ногах.

У меня вкусные булочки! Я смог научиться печь! Хотя бы только для одного человека, который сделал меня самым счастливым мужчиной – Валента подарила мне давно забытое ощущение нужности, уюта, семьи. Хочу...

– Вальдо-о-ор! – громкий голос над ухом и сильная встряска заставили меня вздрогнуть и очнуться от мечтаний. – Ты в порядке?

– Д-да... – кивнул я, смущённо краснея, будто Бертан мог прочитать мои наивные мысли. – Я – сын Ричара. Только ради твоей же безопасности, держи это в секрете! – взмолился я, сложив руки лодочкой.

– Само собой, – пожал плечами повар. И внезапно выдал: – Можешь приходить сюда в любое время дня и ночи. Только обещай, оставлять мне с десяток булочек!

– Ты... серьёзно? – не поверил я ушам. Бертан хохотнул и хлопнул меня по спине так, что я едва устоял на ногах:

– О, ещё как! Ну или скажи, где их купить можно будет, – он кивнул на тесто.

Я сжал руки в кулаки. Сандро велел никому не рассказывать, и то, что Бертан знал отца, разрешил пользоваться кухней и обещал сохранить мой секрет, ещё не повод доверять ему. Но... А что тогда повод?..

Я протянул ему руку и сказал твёрдым тоном:

– Пообещай не навредить ей.

Повар помедлил, внимательно меня разглядывая. И сурово спросил:

– Кто наш король?

– Герд Вирен, – отрезал я. – После его смерти королем станет Раймар Каллерион Вирен. И любой, кто пойдёт против моего брата, будет иметь дело со мной.

Затаив дыхание, я ждал ответа с неменьшим трепетом, чем вердикта по булочкам. Если Бертан на стороне моей матери, то я только что приобрёл врага. Но я почему-то верил, что друг отца не станет опускаться до предательства правящего короля.

Лицо Бертана разгладилось, он даже хмыкнул, пожимая мне руку:

– Сын своего отца. Обещаю не вредить ей и по возможности защищать, пока ты здесь.

Я искренне поблагодарил повара. Он сказал, что булочки лучше испечь мне, так как у меня чутьё на время приготовление – я с первого раза приготовил идеально на незнакомой плите. Хмыкнув его «идеально», я согласился и приступил к делу. Нет, я не сомневался, что Валента и сама бы справилась. Только вот утром ей явно будет не до готовки, тем более, она не знает, что булочки я испеку.

Сердце снова сжалось в болезненном предчувствии. Всё же зря Гордус не разрешил мне написать письмо. А вдруг Петюня что-то перепутает? И Валента будет думать, что я бросил её по какой-то идиотской причине...

«Не будет», – внезапно шепнул тот же самый внутренний голос, который сказал мне, как Валента относится к моей выпечке. Она мне верит. И я верю ей.

Бертан, слопав ещё несколько свежих булочек, сказал, что отправит слугу доставить их куда надо. Он даже не удивился, когда я сказал о пекарне отца. Только буркнул что-то вроде «Давно пора её открыть», и резко отвернулся. Но я успел заметить блеснувшую слезу в уголке его глаза, и едва не заплакал сам. Моего отца любил не только я! Даже такой суровый мужик, как Бертан, растрогался, а это дорогого стоит.

После такого насыщенного дня я спал сном младенца. А утром ко мне прислали лекарей... Гордус, их сопровождающий, только развёл руками с виноватым видом – приказ королевы. Осмотрев меня, все пятеро бухнулись на колени и принялись умолять изобразить болезнь, чтобы избежать наказания. Посовещавшись с Гордусом, мы решили, что так будет лучше всего – можно на законных основаниях откладывать свадьбу и встречи с «невестой», пока я пытаюсь достучаться до матери.

Так и понеслось. Утром приходил Гордус и делился новостями. Днём меня «лечили» – мы в основном читали и обсуждали прочитанные трактаты, делясь мыслями и озарениями. Вечером и ночью я отдыхал, а под утро прокрадывался в кухню, где пёк булочки, общаясь с Бертаном. Все мои попытки встретиться с матерью пресекались на корню. Она даже на письма не отвечала! Я боялся использовать тайные переходы, чтобы до неё добраться, а то вдруг их обнаружат и перекроют мне единственную возможность для побега?

Мало-помалу я познакомился со всеми работниками с кухни. Бертан как-то ненавязчиво приводил их, угощал моими булочками, а потом говорил, где такие же можно попробовать в другой раз. При этом он подмигивал мне с хитрым выражением лица. И каждый раз я вздрагивал, думая о том, что кто-то из них может навредить Валенте или, хуже того, рассказать всё матери. Но Бертан заверял меня, будто это «все свои». На душе было неспокойно.

Когда пришёл Сандро, я ему повинился на счёт договорённости с поваром, однако, неожиданно, Главный дознаватель одобрил всё! А ещё поделился, что пекарню защищает отряд стражников, причём они решили делать это сами, поближе познакомившись с Валентой. Мне стало полегче, но лишь самую малость.