Чтение онлайн

Кровь пульсирующими толчками хлещет из раны, быстро пропитывая рубашку Рафаэля и стекая на бархатное сиденье кресла. Ярко-алая кровь растекается по белому полотну, словно цветок, пока он в ужасе смотрит на нож, торчащий из его груди. Он слабо хватается за рукоятку, его губы шевелятся, но он не издает ни звука.

— Ублюдок! — Я протискиваюсь мимо Киллиана и падаю на колени перед Рафаэлем. Его голубые глаза широко распахнуты от удивления. Из уголка его рта тонкой струйкой течет кровь.

Меня сейчас стошнит. Здесь так много крови. Она повсюду. На одежде и руках Рафаэля, мелкими каплями на его шее и подбородке, на моих руках, которыми я беспомощно пытаюсь прижать рану, из которой при каждом вдохе Рафаэля вырывается жуткий хлюпающий звук.

Я знаю, что не стоит убирать нож. Это только усугубит ситуацию.

Он истечет кровью еще быстрее.

— Позовите врача! Помогите! Кто-нибудь, помогите нам, пожалуйста!

Моя отчаянная мольба эхом разносится по пустым комнатам. Меня охватывает ужас, когда я понимаю, что никто не придет нам на помощь. На этом корабле нет никого, кто мог бы помочь нам обоим.

Киллиан отталкивает меня в сторону, рывком ставит Рафаэля на ноги и вытаскивает стонущего мужчину из каюты.

— Что ты делаешь? Куда ты его тащишь? — Я вскакиваю, мои скользкие от крови руки сжаты в кулаки, лицо горит, а ноги подкашиваются.

Я снова выкрикиваю свои вопросы, но Киллиан игнорирует меня. Кровь разбрызгивается по полированному деревянному полу, оставляя волнистые следы, по которым ступают туфли Рафаэля. Киллиан тащит его за собой, как мешок с картошкой.

Потом мы выходим на палубу. Холодный ветер треплет мои волосы, они лезут в глаза. Небо свинцово-серое, низкие тучи нависают угрожающе. Ветер воет, как стая волков. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть, потому что ноги совсем не держат – они стали еще слабее, чем мой желудок, который буквально выворачивает наизнанку. Горло обжигает желчь.

Он ударил Рафаэля ножом. Он ударил его ножом. Я не могу осознать то, чему только что стала свидетелем, но у меня нет времени прийти в себя, потому что начинается следующий кошмар.

Киллиан подтаскивает Рафаэля к краю палубы, поднимает его так, словно тот ничего не весит, и перекидывает через перила.

На какое-то невероятно долгое мгновение Рафаэль словно зависает в воздухе – клубок рук и ног на фоне волн с белыми гребнями в бескрайней океанской тьме. Затем он падает, извиваясь и крутясь, с ножом, все еще торчащим из окровавленной груди. Я в последний раз вижу его белое искаженное лицо, прежде чем он исчезает из виду.

Все мое тело наполняется адреналином. Он растекается по моим клеткам, позволяя преодолеть ужас и броситься в бой.

Я мчусь к перилам, крича на бегу, вытянув руки и растопырив пальцы.

Я должна помочь ему, я должна помочь, я должна помочь ему…

Меня хватают. Железные руки отрывают меня от перил и крепко сжимают, пока я брыкаюсь и вырываюсь.

— Отпусти меня! — кричу я. — Что ты творишь? Что, черт возьми, ты натворил?

Киллиан затаскивает меня внутрь, шаг за шагом пятясь назад, его хватка такая же безжалостная, как и его отступление. Я отчаянно, инстинктивно борюсь с ним, но все бесполезно. Он слишком силен.

Когда мы оказываемся внутри, он опускается на корточки, увлекая меня за собой на пол. Его руки – это клетка, из которой не выбраться. Когда я поднимаю голову и в отчаянии кричу в потолок, Киллиан прижимается лицом к моей шее.

— Все кончено, Эва. Все кончено.

— Зачем? Я обещала вести себя хорошо! Я обещала и поцеловала тебя! Я дала тебе то, что ты хотел!

— Это не твоя вина. Он все равно не смог бы выбраться с этого корабля живым.

Меня всю трясет. Я поджала ноги, но они тоже дрожат. Кажется, у меня шок.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно. Но не стоит лить слезы по Рафаэлю. Этот человек причинил больше страданий людям, чем кто-либо из тех, кого я знал. А я знал самых отъявленных негодяев.

— Я тебе не верю! Он был добр ко мне! Он злился, когда ты сделал мне больно!

— Только потому, что он боялся последствий. Он боялся Димитрия. Рафаэль ценил твою жизнь ровно так же, как и жизни сотен девочек, которых он на протяжении многих лет отдавал в руки Димитрия, – только ради собственной выгоды.

Девочек. От ледяного ужаса по всему телу встают дыбом волоски.

Киллиан чувствует, что я внезапно напряглась, и тихо спрашивает: — Ты думала, что Димитрий заказал их на «Амазоне»?

Внезапно все встает на свои места.

— Ты думал, я помогала ему в этом?

Прежде чем ответить, он делает многозначительную паузу.

— Я думал, ты та, кем на самом деле не являешься.

Я обмякаю в его руках, все силы покинули меня. Когда желудок сжимается и я снова чувствую привкус желчи, я ничего не могу с этим поделать. Меня рвет, живот болезненно сжимается, но ничего не выходит.

Киллиан что-то бормочет на гэльском. Пока меня выворачивает, его руки перестают быть сковывающими и теперь поддерживают меня; в глазах стоят слезы, а в носу жжет. Я упираюсь окровавленными ладонями в пол и смотрю на них, в то время как мой пустой желудок снова и снова пытается избавиться от тошноты, не понимая, что ту болезнь, которая меня терзает, изгнать невозможно.

Это та болезнь, которая проникает до самого костного мозга.

Киллиан несет меня в мою каюту. Этот убийца. Этот наемник, которому плевать на человеческую жизнь, несет меня на руках так бережно, как ребенка. Он укладывает меня на кровать и приносит стакан воды. Я беру его трясущимися руками и выпиваю все до дна, сосредоточившись на точке на стене за его плечом, чтобы не упасть.

— Тебе нужна еда.

Киллиан пододвигает стул к кровати и садится, глядя на меня с непроницаемым выражением лица, за что я ему благодарна. Я не хочу знать, о чем он думает. Я не хочу знать ничего, кроме того, как помешать Димитрию причинить вред Назу.

— Тебе следует отправить ему мои фотографии. — Я показываю на свое разбитое лицо, с удивлением отмечая, как дрожит мой голос и как жарко в комнате. Жарко и душно. — Димитрию, я имею в виду. Ты должен отправить ему мои фотографии крупным планом, где видно лицо и шею.

Киллиан откидывается на спинку стула. В его тоне слышится легкое веселье.

— Это то, что я должен сделать?

Я киваю.

Как он может быть таким спокойным? Он, должно быть, очень часто убивает людей.

— Или видео. Я буду кричать и умолять очень убедительно.

Теперь его голос звучит задумчиво.

— Бьюсь об заклад, так и будет.

Дверь распахивается, когда корабль медленно накреняется на волне. Мой желудок вздрагивает.

— Ох. — Меня осеняет новая догадка, и я поднимаю глаза на Киллиана. — Или ты собирался убить меня первой?