Чтение онлайн

— Нет, милый. Оставь. Я усну через тридцать секунд.

— Хорошо, потому что я тоже.

— Даже несмотря на то, что происходит у тебя между ног?

— Мне будут сниться приятные сны.

— Я в них буду?

Он накрывает ладонью мою грудь, нежно сжимает ее и шепчет: — Всегда. Спи.

Так я и делаю, чувствуя его тепло и силу, а моя грудь по-прежнему лежит в его ладони.

Я просыпаюсь, распластавшись на его теле, словно одеяло.

На мгновение я теряюсь. Комната незнакомая, как и мое ощущение полного благополучия. Потом я слышу, как под ухом медленно и ровно бьется сердце Наза, и все вспоминаю. Я выдыхаю и наслаждаюсь совершенно новым ощущением, которое согревает меня до самых костей.

Радостью.

Я поднимаю голову и смотрю на Наза. Его подбородок покрыт темной щетиной. Густые черные волосы растрепаны. Он дышит глубоко и ровно, положив руки мне на спину и прижимает меня к себе даже во сне.

Я закрываю глаза, прижимаюсь лбом к его груди и мысленно благодарю судьбу за этот момент. Я так счастлива, что готова испражниться блестками и радугой. Затем я подпираю рукой подбородок и любуюсь своим сильным, красивым мужчиной, запоминая его черты и наслаждаясь этим редким моментом спокойствия.

Назир ворочается, поворачивает голову на подушке и кладет руку мне на затылок. Он говорит, не открывая глаз, его голос сонный.

— Хватит меня разглядывать. Я знаю, что невероятно привлекателен, но ты так доведешь меня до комплексов.

— Я не хотела тебя будить, — шепчу я.

— Ммм. Мне снился сон.

— О чем?

Он приоткрывает один глаз.

— Там была одна женщина. Прекрасная, пьянящая женщина.

— Да?

Наз серьезно кивает.

— Высокая и стройная, с ногами танцовщицы и длинными светлыми волосами.

— Светлыми! — Я слегка бью его по груди.

Он расплывается в очаровательной улыбке и приподнимает меня, чтобы я легла на него ровнее, положив грудь и ноги на его тело.

— Ты ревнуешь ко сну? Как интересно.

— Я тебе устрою «интересно», — бормочу я.

Его грудь сотрясается от беззвучного смеха, он прижимает мою голову к своему плечу и кладет подбородок мне на макушку.

— Доброе утро, солнышко.

Я ворчу.

Когда Назир начинает щекотать меня, я вскрикиваю и скатываюсь с него.

— Нет! Не надо щекотать! Ай!

Он не дает мне отодвинуться далеко. Смеясь и притягивая меня обратно в свои объятия, он говорит: — Ага! Я нашел твой криптонит! Щекотка делает тебя слабой!

— Щекотка вызывает у меня желание кого-нибудь пырнуть. Сделай это еще раз и рискуешь остаться без глаза.

Наз крепко целует меня в губы. Затем, ухмыльнувшись, отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Я так понимаю, ты не ранняя пташка.

Я притворно хмурюсь.

— Не пытайся свалить все на время суток. Проблема в твоих тычущих пальцах и изменах во сне, мой друг, а не в утре.

— Измена во сне? Такого не бывает.

— Еще как бывает. Сделай это снова, и тебе конец.

Назир проводит большим пальцем по моей скуле, снисходительно улыбаясь.

— Ну хорошо. Раз уж ты угрожаешь мне телесными повреждениями, обещаю, что больше не буду изменять тебе во сне.

Когда я прищуриваюсь, он быстро добавляет: — И вообще как-либо изменять.

— Вот именно, — ворчу я, притворяясь сердитой, потому что мне это нравится. — Никаких больше стройных блондинок, или для тебя наступит конец света, Супермен.

Он беспомощно хохочет, крепко обнимая меня. Наконец, отдышавшись, он говорит: — На самом деле она не была блондинкой.

— Не-а. Не пытайся выпутаться из неприятностей, меняя показания на ходу, приятель. Слишком поздно давать заднюю.

— О, так ты не хочешь услышать, какой была настоящая женщина из сна?

Я запрокидываю голову и в упор смотрю на него.

— Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду.

Наз полностью игнорирует меня.

— Потому что ни одна блондинка в мире не смогла бы с ней сравниться.

— Угу. Продолжай в том же духе, ковбой. А я пока просто постою здесь и почищу свои пистолеты.

Его вздох настолько драматичен, что за него можно давать премию.

— Ладно. Хорошо. Я вижу, что ты не хочешь слушать об изяществе настоящей женщины из сна, о ее красоте или ее многочисленных достоинствах. Я просто буду думать о том, насколько она идеальна.

Я замолкаю, заинтригованная.

— Идеальна?

Он кивает.

— Не то чтобы ты хотела об этом слышать, но да.

— В каком смысле идеальна?

Назир изо всех сил старается сохранить серьезное лицо, глядя в потолок и притворяясь, что обдумывает вопрос.

— Ну… она понимает все мои случайные цитаты из фильмов.

Я морщу нос.

— Вряд ли это можно назвать идеальным качеством.

— Ты бы удивилась.

— И это все? Это все твои аргументы?

— Если бы ты перестала кричать, чтобы я мог вставить хоть слово…

Я снова притворно хмурюсь.

— Как я уже говорил до того, как меня столь грубо прервали, случайные цитаты из фильмов – это только начало. Еще есть фетиш на такс – всегда беспроигрышный вариант, – склонность выпаливать вслух каждую мелочь, что приходит ей в голову, абсолютное неумение убедительно лгать, странное чувство юмора…

— Странное! С чего это оно странное? Я смешная!

— …и любовь к платьям-мешкам из-под картошки. О, а еще она вроде как умная. И милая. И у нее «дыньки», за которые можно умереть.

— Дыньки, — повторяю я с невозмутимым видом. — Ты называешь мою грудь дынями. Как галантно.

Он опускает взгляд на них, прижатых к его груди, и ухмыляется.

— Милая, эти крошки буквально самые великолепные на планете.

— О? Значит, ты видел всю грудь на планете?

Он смотрит на меня невинным взглядом.

— Естественно. Попробуй иметь рентгеновское зрение и не видеть, что у всех под одеждой.

— А, просто еще одна из удивительных способностей Супермена, да?

— Ага. Быть таким талантливым – то еще бремя, уж поверь мне. И даже не заводи со мной речь о моей супергеройской силе. Я даже сказать не могу, сколько банок с огурцами я разбил вдребезги, просто пытаясь открутить крышку.

Мгновение мы смотрим друг на друга, а затем одновременно взрываемся смехом.

— И ты говоришь, что у меня странное чувство юмора. Да это ты чокнутый.