Чтение онлайн

Наз задумывается на мгновение.

— Гигантская пара губ?

— Что?

— Ну знаешь, спроецированная на ночное небо.

— Э-э, нет. Это странный и нелепый сигнал для супергероев. Он вообще ни с чем не связан.

— Он связан с поцелуями! Чтобы спасти жителей от этого твоего ужасного офигенноинтеллектуалита!

— Нет. Я не стану запускать в ночное небо гигантскую пару губ, когда ты мне понадобишься. Придумай что-нибудь другое.

— Теперь речь только обо мне? А я думал, мы говорим о бедных жителях Готэма.

— Пфф. Эти люди крепкие орешки. Они сами могут о себе позаботиться. Посмотри, через что они прошли во всех этих дурацких фильмах.

Назир беззвучно смеется, плотно сжав губы; его плечи трясутся.

— У меня есть идея, — говорю я.

— Жду не дождусь.

— Микрочип.

— Как ты собираешься запустить микрочип в ночное небо? Из пушки?

— Нет, глупый! Микрочип, вроде тех, что вживляют собакам!

Наз несколько раз быстро моргает. Это выглядит комично.

— Ладно, теперь внимательно следи за мыслью, Супермен. Я знаю, что твой мозг переполнен очень важной супергеройской информацией, но освободи место для кое-чего еще. — Я делаю паузу, чтобы изучить его лицо. — Ты слушаешь?

— Мои уши буквально в нескольких сантиметрах от твоего рта, — сухо произносит он.

— Хорошо. — Я делаю глубокий вдох, не уверенная, что хочу поднимать эту тему именно сейчас, но по-настоящему подходящего времени никогда не будет, так что была не была. — Однажды, когда я лежала в больнице и мне делали МРТ, потому что Димитрий ударил меня так сильно, что зрение оставалось расплывчатым несколько недель, я подслушала разговор медсестер. Одна из них только что завела нового щенка.

У Наза перехватывает дыхание. Весь его смех стихает. Он смотрит на меня, стиснув зубы, его зрачки расширены.

— Она сказала, что собирается чипировать щенка на случай, если он когда-нибудь потеряется. У меня сложилось впечатление, что это простая процедура. Недорогая и безболезненная, но очень полезная для того, чтобы в экстренной ситуации вернуть собаку хозяину. Тот, кто найдет собаку, может просто отвести ее к любому ветеринару, и тот считает информацию с микрочипа.

Назир не шевелится, и даже не моргает.

Я откашливаюсь.

— Только микрочип, который ты вживишь мне, мог бы быть с GPS.

Он закрывает глаза и тяжело выдыхает.

— Боже.

— Прости. Я знаю, что выбрала неудачное время.

— Нет, просто… — Он открывает глаза и смотрит на меня со страдальческим выражением. — Я ненавижу абсолютно все в этой истории, включая тот факт, что микрочип – не такая уж плохая идея.

Теперь моя очередь выдыхать. Я испытываю невероятное облегчение.

— Я так рада, что это не разозлило тебя.

— Милая, я никогда не смогу злиться на тебя за то, что ты думаешь наперед. — Наз прижимает мою голову к себе, положив ее на сгиб руки, и начинает нежно массировать спину своей большой теплой ладонью.

С закрытыми глазами, вдыхая запах его кожи, я шепчу: — Значит, ты согласен, что в конце концов Димитрий поймет, что я не с Киллианом?

— К сожалению, да. Вопрос только в том, когда. Я не знаю, что задумал Киллиан, но когда он не предъявит тебя, Димитрий догадается, что игра окончена. Боже, как же я ненавижу, что тебе приходится об этом беспокоиться. Что тебе вообще приходится об этом думать.

Мне не придется об этом думать, после того как он будет мертв.

— Я знала, что, когда Киллиан сказал Димитрию, что я с ним, а не с тобой, это лишь выиграет мне немного времени.

— Нам, — твердо поправляет Наз. — Выиграет нам время.

— Но он больше не охотится за тобой…

— Даже не думай об этом, — прерывает меня Наз, напрягаясь всем телом. Когда я не отвечаю, он приподнимает мой подбородок пальцами и вглядывается в мое лицо темными, пронзительными глазами.

Я тянусь и касаюсь его драгоценного лица.

— Он всегда найдет меня, — мягко говорю я. — Так или иначе, он меня найдет. Но ты можешь быть в безопасности.

Назир приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз, в его взгляде читается гнев.

— Мы команда, черт возьми. Команда. Выбрось из головы эту мысль, что ты собираешься каким-то образом исправить эту ситуацию. Я все исправлю. Это моя работа.

— Какая же мы команда, если всю работу делаешь ты?

Если бы человек мог дышать огнем, прямо сейчас из ноздрей Наза вырывались бы огненно-оранжевые клубы.

— Ты обещала мне – буквально клялась, – что ничто и никогда не разлучит нас и что ты больше никогда не будешь подвергать себя опасности ради меня. А теперь что? Что ты мне говоришь? Что ты собираешься ускользнуть, чтобы, когда Димитрий найдет тебя, меня не было рядом и я не смог помочь?

— Ну, если хочешь абсолютной честности… эта мысль приходила мне в голову.

Он ругается.

— Но да, я обещала тебе. Я не забыла.

— Ты солгала?

— Ты же знаешь, что нет. Я просто говорю… — Я вздыхаю, выбираюсь из его объятий, сажусь и свешиваю ноги с кровати. Я заканчиваю свою мысль, задумчиво глядя в пол. — Если бы кто-то убил Гитлера до того, как он уничтожил миллионы людей, мир сегодня был бы совсем другим.

Позади меня царит тишина. Она пульсирует от напряжения. Мне даже не нужно смотреть на Наза, чтобы понять, что он чувствует.

— Сталин. Пол Пот. Муссолини. Если бы кто-то из их ближайшего окружения набрался смелости свергнуть одного из этих злодеев до того, как они совершат свои злодеяния, до того, как они причинят столько страданий…

— Димитрий – не Гитлер, — резко отзывается Наз.

Я поворачиваюсь и смотрю на него через плечо.

— Пока нет.

Он сверлит меня взглядом, его глаза сверкают.

— Я обучен обращению с оружием. Поисково-спасательным операциям. Слежке и самообороне. У меня за плечами годы службы в армии, в полиции и работы телохранителем. — Он делает паузу. — А чему, напомни, обучали тебя?

— Балету, — спокойно отвечаю я, выдерживая его взгляд. — И удовлетворению извращенных потребностей чудовища.

Назир садится, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Это защитная поза, и мне больно на это смотреть, потому что я знаю, что мои слова его задели. Я знаю, что он пытается не думать обо всех ужасах, которые я пережила из-за Димитрия, но у него это плохо получается.

Уже мягче я добавляю: — Он заметит, что ты приближаешься. Он готов ко всему. Кроме меня. Я единственная, с кем он теряет контроль. Я – его зависимость, от которой он не может избавиться. У него были сотни девушек, которых он бросал. Может, тысячи. Но меня он не отпускал семь лет. Я всегда была рядом, на ужинах, встречах и каждое воскресенье в церкви. Я его любимица. По-своему, по-больному, я ему нужна. Ему нужно то, что даю ему я. Ему нужна моя боль.