Чтение онлайн

— Там! — кричу я, указывая пальцем.

Табби нажимает на кнопку. Видео останавливается. Она медленно отматывает запись назад с помощью регулятора, пока мы не видим женщину, идущую спиной вперед – ее голова опущена, а руки обхватили тело в попытке защититься от холода, который она наверняка чувствовала из-за отсутствия подходящей одежды для такой промозглой туманной ночи.

Белые хлопковые платья с коротким рукавом плохо согревают.

Это Эва.

Волна нахлынувших эмоций просто сбивает с ног. На мгновение я не могу сделать ничего, кроме как стоять неподвижно и тяжело дышать, пока мощный выброс адреналина пронзает мое тело, обжигая каждый нерв.

Коннор подходит и встает рядом со мной, скрестив руки на груди.

— Это не заняло много времени.

Гибкая, как кошка, Табби потягивается, подняв руки над головой.

— Женская сила переводит все в турборежим.

— Запускай, — говорю я хриплым голосом. — Посмотрим, куда она пошла.

Табби нажимает еще одну кнопку, и видео оживает. Мы втроем молча наблюдаем, как Эва спешит по широкой главной дорожке вдоль края гавани, а затем сворачивает на один из пирсов. Похоже, она не уверена в месте назначения, поскольку периодически останавливается, прищурившись, рассматривает пришвартованное судно и идет дальше.

— Что она делает? — спрашивает Коннор. — Пытается найти связного?

— Не похоже, что она знает, куда идет, — предполагает Табби.

Когда Эва снова останавливается, я догадываюсь.

— Она смотрит на названия кораблей.

— Если так, то она не знает, что это за судно. — Коннор бросает на меня косой взгляд. — Это не корабль Димитрия.

И снова об этом.

— Значит, он послал кого-то другого, чтобы ее забрали.

— Кому бы он ни принадлежал, — произносит Табби, — Эва его нашла.

Мы с Коннором снова смотрим на экран, как Эва поднимается по трапу большого черного парусника. Точнее, парусной яхты. Изображение зернистое, но размер судна очевиден по тому, как оно возвышается над пришвартованными вокруг него кораблями.

Я стараюсь не пугаться развевающихся черных парусов, которые кажутся мне абсолютно неправильными.

— Можешь взять ракурс получше? Что-нибудь поближе, чтобы мы могли разглядеть название?

— Подожди.

Табби пытается увеличить изображение, но качество картинки недостаточно хорошее. Корпус превращается в одно большое размытое пятно пикселей. Затем на экране сменяются изображения, пока она пытается найти следующую ближайшую камеру, переключаясь с одной на другую быстрыми движениями пальцев по клавиатуре.

Следующая камера, должно быть, установлена на фонарном столбе или другом высоком объекте, потому что теперь мы смотрим вниз, на носовую часть черного корабля. Там стоят три человека. Звука нет, поэтому мы не слышим, о чем они говорят, но внезапно один из них – мужчина с серебристыми волосами в темном костюме – поворачивается и исчезает в главной каюте. Двое оставшихся – Эва и еще один мужчина, гораздо крупнее первого, – стоят лицом друг к другу. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он за человек, достаточно его габаритов, осанки и количества татуировок на руках.

Затем он протягивает руку и хватает Эву за горло, и мое дурное предчувствие перерастает в жгучую ярость.

Мой рев такой громкий, что все в комнате прекращают свои дела и смотрят на меня.

— Я, блядь, убью его! — Я со всей силы бью обоими кулаками по консоли рядом с клавиатурой Табби. А когда мужчина сбивает Эву с ног и за волосы тащит ее в каюту, а она беспомощно извивается и брыкается, я издаю такой яростный рев, что, кажется, все крупные артерии в моем теле вот-вот лопнут.

В комнате стоит полная тишина, слышно только мое тяжелое дыхание. Затем Табби поворачивается на кресле и смотрит на меня.

— Отлично, — спокойно говорит она. — Ты выпустил пар. А теперь задраить люки, солдат. Ты нужен Эве на пике формы, и нам тоже.

Я резко отворачиваюсь и запускаю руки в волосы. Затем начинаю расхаживать взад-вперед, просто чтобы что-то делать.

Если я не буду двигаться, я могу кого-нибудь убить.

— Ни с одного из этих ракурсов я не могу разглядеть название этого корабля, поэтому я проверю портовый реестр и данные со спутника наблюдения за морским движением. Это займет еще несколько минут, — говорит Табби.

Этот громкий, гневный гул, эхом разносящийся по комнате, исходит от меня.

Коннор, не сводя с меня глаз, наблюдает, как я расхаживаю по комнате.

Как Эва могла уйти? Неужели она не верила, что я ее защищу? Или что я сам разберусь с Димитрием? Неужели она не знала, что это меня убьет?

Черт возьми, что этот ублюдок с ней сделал после того, как затащил внутрь?

Я в ярости, в панике и в шоке. К тому же я испытываю сильную физическую боль из-за ранения ноги и того, что, черт возьми, происходит с моими легкими. Почти уверен, что у меня сотрясение мозга, потому что голова раскалывается так, будто кто-то долбит ее отбойным молотком.

Эва, почему?

Коннор задумчиво произносит: — В этом нет никакого смысла.

Очередной рев вырывается из моей груди. Я настолько взбешен, что на мгновение теряю дар речи.

— Если эти парни от Димитрия, они бы так с ней не поступили. Он главный. Она его собственность, — Коннор бросает на меня извиняющийся взгляд, — по крайней мере, они так думают. Нельзя портить собственность босса.

Я отвечаю сквозь стиснутые зубы: — Они головорезы. Преступники. У них нет такого кодекса чести, как у нас.

— Нет, не как у нас, но в каждой преступной организации есть иерархия, и Димитрий Иванов – на вершине этой иерархии. Его люди знают, что он без колебаний убьет их, если они переступят черту. А это, — Коннор указывает на экран, — определенно было за гранью.

Я перестаю метаться по комнате и смотрю на него.

Он продолжает: — Но если бы это были не люди Димитрия – как я и говорил, если бы это были ее союзники, план Б или В, – они бы так с ней не обращались. — Он на мгновение замолкает, сверля меня своими черными глазами. — Так кто же они, если не люди Димитрия и не ее люди?

— Это слишком смелое предположение, основанное на десяти секундах видео.

— У Коннора пугающе хорошая интуиция, — бросает Табби через плечо. — Прямо до жути пугающие. И я с ним полностью согласна. Никто из тех, кто работает на Димитрия, не осмелился бы на такой трюк. Не зря его считают психом.

Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, его стук слышен всем в комнате. Клянусь, это дерьмо меня убьет.

— Скажи, о чем ты думаешь.

Коннор снова переводит свой задумчивый взгляд на экран.