Чтение онлайн

Констебль достал наручники и из троих подозрительных типов выбрал самого важного. Беглеца.

В участке полисмен провел задержанного мимо дежурного без всякой регистрации сразу в комнату для допросов. Обыскал и выложил вещи из карманов в лоток на столе. Уинстон порадовался, что положил револьвер в сумочку Бонни.

– Меня очень интересует, кто ты такой, что Костюмы едут в чужой район и отбивают тебя у полиции, - сказал констебль.

– Это ошибка, - ответил Уинстон, - Я простой служащий в Министерстве Изобилия. Они меня с кем-то перепутали.

– Врешь! – констебль ударил задержанного по уху открытой ладонью.

Уинстон свалился со стула.

– Вставай, сукин сын. Служащий он, как же. Завтра, то есть, уже сегодня, рабочий день, а ты с бандитами по улицам бегаешь.

– У меня личные дела.

– Какие?

Вопрос поставил Уинстона в тупик. Что он мог делать у бывшего военно-морского общежития, если не говорить про Бонни? И почему это нельзя было сделать днем?

– Что, не придумал сказку? – констебль рывком поставил его ноги и отвесил пощечину.

Уинстон молчал.

В комнату зашел инспектор. Констебль вытянулся и щелкнул каблуками.

– Вольно, - сказал инспектор.

– Вы тут прямо живете, сэр, - со слабо скрываемым недовольством ответил полицейский.

– Стоит отойти на шаг, и вы начинаете заниматься онанизмом вместо работы. Что тут у тебя?

– Жулик или вор.

– Я не вор, - начал Уинстон, и констебль ударил его поддых.

Оба полицейских говорили как шотландцы. Констебль, скорее всего, родился в Лондоне, а инспектор приехал сюда когда-то давно. Кто другой не заметил бы, но профессиональный лингвист такие вещи замечает, не задумываясь. Тем более, что прошотландские настроения в Скотланд-Ярде давно уже вошли в лондонский фольклор.

Когда бюрократическая структура становится достаточно большой, в ней заводится отдел кадров. Когда она увеличивается, кадров требуется много, а кадровики становятся очень влиятельными фигурами. Настолько, что иногда не осознают масштаба своих действий.

На флоте любимым развлечением кадровиков было группировать подразделения по фамилии. Уинстон, например, попал в экипаж, где половина личного состава носила фамилию Смит. На другом корабле служили Short и Long, Armstrong и Weak, Black, Brown и White, Fox и Wolf. На третьем для капитана Ace подобрали старпома King и командиров боевых частей Queen, Jack, Straight и House.

Да, слова King и Queen в свое время не стали выводить из повседневного обихода только благодаря игральным картам. По легенде, первый Министр Правды сказал «Может быть, еще карты переименуем?» с таким видом, будто карты это что-то священное и нерушимое. Подчиненные тогда решили выслужиться и подчеркнуть, что многократно встречающиеся в топонимике и фольклоре King и Queen это отсылки не к бывшим руководителям государства, а к любимым играм товарища Министра. Но идея демонархизации осталась, и энтузиасты пришли с ней к следующему министру, не картежнику. Тот ответил «Может быть, еще шахматы переименуем?», и часть повторяющейся топонимики перешла с четырех мастей на два цвета.

Если уж вспоминать про шахматы и язык, то слово Bishop удержалось в английском только благодаря им. Параллельно демонархизации проходила кампания по секуляризации, и из словарей вычеркнули значение «священнослужитель», оставив только «шахматная фигура».

Лет тридцать назад кто-то в отделе кадров Министерства Любви решил, что будет очень забавно отправлять в Скотланд-Ярд, «шотландский двор», всех шотландцев, претендующих на должности в правоохранительных органах. С тех пор в ряды умников шотландцы практически не попадали, что заметно усилило ирландское лобби. Зато в лондонской полиции их становилось все больше. Настолько больше, что весь остальной многонациональный океанский народ, живущий в Лондоне, это начало сильно беспокоить.

Понаехавшие сотрудники сначала везли с собой семьи. Потом выписывали всю остальную родню и помогали устроиться всем, способным держать дубинку. Поскольку условия службы оставались довольно жесткие, многие не выдерживали и уходили. Но не покидали Лондон. Так под «крышей», а местами и прямо под крышей полиции образовывалась новая криминальная структура.

– Что он натворил? – спросил инспектор.

– Его вели Костюмы. Приехали за ним в чужой район. Я спросил у них документы. Так, на всякий случай. Этот побежал, а Костюмы полезли в драку.

– Они совсем обнаглели? – инспектор искренне удивился.

– Абсолютно. Выдал им горячих, но пришлось выбирать, кого тащить в участок, этого или Костюмов.

– Он что-то сделал?

– Вот, допрашиваю.

– То есть, он не сделал ничего незаконного, но ты задержал его?

– Толку-то Костюмов задерживать. Посидят до утра и выйдут.

– А этого толку задерживать? Какие у него дела с Костюмами?

– Он молчит.

– Вот как?

Инспектор повернулся к Уинстону.

– Какие у тебя дела с Костюмами?

– Никаких. Я просто служащий в Министерстве Изобилия.

Инспектор ударил его открытой ладонью в ухо. Уинстон пошатнулся, но констебль не дал ему упасть.

– Кого ты хочешь обмануть, придурок? – рявкнул инспектор, - У тебя ботинки и часы дороже, чем у меня, и морда брита с утра, а к ночи все еще без щетины и царапин. Ты никак не клерк, живущий от зарплаты до зарплаты.

– У меня есть небольшой дополнительный доход, - признал Уинстон, - Но я правда работаю в Министерстве.

– Почему тебя поймали Костюмы?

– По ошибке.

Инспектор взял со стола телефонный справочник и ударил задержанного сверху по голове.

– Не верю.

– Я говорил, - сказал констебль.

– Я член Внешней партии! – возмутился Уинстон, - У меня есть права!

Полисмены переглянулись и заржали. Шутка дня, у задержанного в участке есть права.

– Не поверишь, я тоже член Внешней партии, - сказал инспектор, - И вот у меня никаких прав нет, одни обязанности. В том числе обязанность задерживать и проверять всяких подозрительных. Или ты расколешься, или будет хуже.

– Я не сделал ничего плохого, - сказал Уинстон.

Ударов кулаками он, как начинающий, но боксер, не боялся. Что до пыток, то вряд ли в участке будут пытать человека, в адрес которого даже обвинения не выдвинуты.

– Хочешь, мы сдадим тебя Костюмам, - предложил инспектор, - Они сейчас уже должны бы сесть на телефон. Может быть, у меня в кабинете уже звонок надрывается.

– Не хочу, - ответил Уинстон, - Вы же полиция, вы не можете ловить людей и отдавать преступникам.

– Если ты ничего плохого не сделал, то мы тебя просто отпустим. Ты выйдешь из участка, встретишь друзей и сядешь с ними в машину. Выбирай.