Чтение онлайн

Солнце било в окно, выжигая последние остатки ночной паранойи.

Я с трудом оторвала голову от подушки и села на кровати. Руки автоматически потянулись к тумбочке, куда я положила очки в чёрной оправе.

Их не было.

Твою мать, — мелькнула первая мысль.

Я наклонилась, порылась в простынях.

Ничего.

На тумбочке тоже. Паника, тихая и знакомая, начала подползать к горлу.

Я, слепая кротюра без этих стёкол. Мир превращается в акварельное размытое пятно. А мне ещё нужно выживать с межпространственным гостем в гостиной.

— Ты что-то потеряла? — раздался голос из дверного проёма.

Я вздрогнула и подняла голову. Он стоял там, прислонившись к косяку, со скрещёнными на груди руками. Смотрел на мою беспомощную возню с тем же холодным интересом, с каким, наверное, смотрел на то, как тонут нерадивые грешники.

— Очки, — буркнула я, отводя взгляд.

— А, — произнёс он, и в этом звуке была какая-то удовлетворённость. — Это объясняет твоё вчерашнее состояние.

— Какое ещё состояние? — я резко повернулась к нему, и мир поплыл. Его фигура налилась чуть большей чёткостью, но всё равно была больше угадываемым силуэтом, чем реальным человеком. Тёмный контур на фоне светлого проёма.

— Твои глаза, — сказал он, делая шаг в комнату. Я инстинктивно отодвинулась к стене. — Вчера вечером. Когда ты пыталась не плакать, но у тебя всё равно текло по лицу. Они были мутными. Как болотная жижа. Неудивительно, что мир ты видишь искажённо.

Его слова были не оскорблением. Констатацией факта. И от этого они жгли сильнее.

— У меня близорукость, — прошипела я. — Это не искажение, это медицинский диагноз. Теперь, может, отстанешь и дашь мне найти мои очки?

— Они тебе больше не понадобятся, — сказал он спокойно и подошёл ещё ближе.

Холодные мурашки побежали по спине.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа он поднял руку.

Я замерла, готовая снова дёрнуться, но он не стал хватать меня. Просто медленно, почти с хирургической точностью, приблизил указательный палец к моему виску. Не касаясь. Просто провёл в сантиметре от кожи, от виска к виску.

Искра.

Быстрая, острая, как укол тончайшей иглой.

Не больно. Но странно.

Будто кто-то прочистил мне уши после долгого полёта, только в глазах.

Легкое жжение сменилось прохладой.

Я зажмурилась.

— Что ты сделал?

— Устранил помеху, — раздался его голос уже откуда-то сбоку. — Теперь твоё восприятие не будет затуманено физическим дефектом. Открывай глаза.

Я не хотела. Какая-то животная часть мозга орала, что открывать глаза после того, как внеземное существо провело над ними магическим перстом, последнее дело. Но другая часть, та самая, что ненавидела быть беспомощной, уже давила.

Я медленно открыла.

И мир встал на свои места. Не просто встал. Он проявился.

Я никогда в жизни не видела так.

Пылинки в луче солнца были не размытым светом, а миллионами отдельных, парящих крупинок. Трещинка на потолке имела идеально чёткие, почти графические границы. Текстура одеяла под моими руками была тактильной картой из переплетённых нитей. Я могла видеть мельчайшие детали на его лице, стоящем теперь у двери. Каждую ресницу. Каждую микроскопическую неровность на тех странных символах, что бежали по его скуле. Они не просто светились слабо. Они имели глубину, объём, будто были не нарисованы, а вырезаны под кожей.

Я встала.

Медленно, как лунатик, подошла к окну. Улица внизу была не цветным пятном машин и людей, а панорамой, где я могла разглядеть номер такси через три дома. Лицо женщины, выгуливающей собаку. Этикетку на бутылке в руке у бомжа на лавочке.

Это было невероятно. И это было чертовски страшно.

Я обернулась к нему. Он всё так же стоял, наблюдая за моей реакцией.

— Как? — выдавила я. Голос звучал хрипло.

— Я выровнял кривизну твоих световых рецепторов и скорректировал обработку сигнала в примитивных нейронных цепях, — ответил он, будто объяснял, как починить кофеварку.

— Ты изменил меня, — прошептала я. Не вопрос. Констатация. Лёд в животе. — Ты не должен был лезть в моё тело.

— Я не лез, — возразил он. — Я скорректировал. Как ты корректируешь изображение на своём ноутбуке, чтобы оно было чётче. Это не вмешательство в суть. Это настройка. Ты сама просила эффективности. Мутное зрение мешало эффективности поиска.

В его логике была своя, извращённая, железная правда. И от этого было ещё противнее.

— А если настройка убьёт меня? Если мои примитивные нейронные цепи перегорят? — я сделала шаг к нему, и теперь уже не от страха, а от ярости. Новое, идеальное зрение позволяло видеть каждое движение его лицевых мышц. Он не моргнул.

— Тогда я потеряю время на поиск нового призывателя, — сказал он просто. — Но вероятность мала.

Я отвернулась, сжав кулаки.

Новое зрение било по мозгам.

Слишком много информации. Слишком чётко. Слишком реально. Будто до этого я жила в тумане, а теперь с меня сорвали пелену. И под ней оказалось не прекрасное новое мироздание, а та же самая реальность, только в высоком разрешении. Со всеми её трещинами, грязью и уродливыми деталями.

— Я не просила этого, — сказала я в окно.

— Это было необходимо, — парировал он. — Теперь твои поиски будут эффективнее. Это логично.

Логично.

Да, очень логично. Улучшить инструмент, потому что главное- эффективность. А твои чувства, твой страх, твоё право решать, что делать с собственным телом, это просто статистическая погрешность.

Я глубоко вдохнула.

Воздух тоже казался другим, с отчётливым вкусом пыли и оставшегося с ночи озона от его "фона".

— Ладно, — выдохнула я, оборачиваясь. Смотрю на него своими новыми, чужими глазами. — Спасибо за апгрейд, босс. Теперь я вижу, какой ты красавчик в HD. Это поможет в поисках. А теперь выйди. Мне нужно переварить тот факт, что мои глаза теперь работают, как объектив за пятьсот тысяч, и что дарённому коню, как говорится, в зубы не смотрят. Особенно если этот конь, межпространственный тиран с манией величия.

Он смотрел на меня несколько секунд, его идеальное лицо ничего не выражало. Потом кивнул — один короткий, резкий кивок — и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу над комодом.

И увидела себя.

По-настоящему. Без размытия, без щербинок, без привычной мягкости, которую давали линзы. Я увидела синяки под глазами, которые были не просто тенями, а фиолетово-жёлтыми картами усталости. Увидела, как бледна кожа, как тусклы волосы.

Увидела себя такую, какая я есть.