Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне
Шрифт:
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Когда рассвет карабкался вверх по восточным склонам камчатского хребта, я подошёл к штурманскому столику в ЦП, где Командир и навигатор лодки капитан-лейтенант Ларри Джексон изучали аннотированную Адмиралтейскую карту Охотского моря, полученную от АНБ — Агентства национальной безопасности. Все углы карты были отчётливо проштампованы красным: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО — СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ. Несколько временных занавесок закрывали штурманский столик от посторонних взглядов, а через край был перекинут непрозрачный чехол, который можно было накинуть на карту, когда она не нужна.
Ночной маршрут проходил через пролив, в который мы вошли на моей вахте несколько часов назад. Последние два часа мы двигались к побережью. Я видел, что дно мелеет. Командир хотел держаться за пределами трёхмильной зоны — на всякий случай. Мы были там: три мили от берега напротив небольшого посёлка Озерновский. ГБО работал. По его показаниям дно находилось около 300 футов под нами, а мы шли на 100 футах.
Командир держал управление, оставив вахту на мостике в надёжных руках ВО — лейтенанта Джоша Фридмана (офицера вооружения).
«Что именно мы ищем, Командир?» — спросил я, перегибаясь через карту вместе с ними.
Командир усмехнулся. «Мы ищем знак на русском, равнозначный табличкам, которые повсюду стоят на Чесапикском заливе: "Якорь не бросать! Подводный кабель!"» Командир был родом из Тайдуотера, Вирджиния, и знал залив как свои пять пальцев. «Единственная загвоздка — утром мы смотрим на восток, и солнце может отразиться от оптики, выдав нас наблюдателю с берега. Ничего высокотехнологичного,» — добавил он с улыбкой и шагнул на ЦП.
«Дайте курс, штурман,» — попросил Командир.
«Три-пять-ноль, ЦП.»
«Контакты, Акустика?»
«Чисто, ЦП.»
«Глубина шестьдесят пять футов.» Командир не хотел поднимать перископ выше, чем необходимо.
«Отметьте глубину.»
«Семьдесят пять футов — медленно всплываем.»
«Осторожно, офицер погружения, осторожно. Перископ вверх.» Пока перископ плавно поднимался, Командир начал полный оборот.
«Семьдесят… шестьдесят девять… шестьдесят восемь…»
«Осторожнее…»
«Шестьдесят пять футов, держим.»
«Солнце ещё за горами. Волны около фута. Поднять на фут.»
«Шестьдесят четыре фута, сэр.»
«Хорошо — держать. Погружаться при необходимости, но не выше шестидесяти четырёх.» Командир сделал ещё один оборот. «Горизонт чист.» Потом сосредоточился на береге по правому борту, медленно разворачиваясь от кормы к носу. Затем — обратно. Вдруг он откинул рукоятки. «Перископ вниз!» Он отступил от перископа, пока тот уходил в шахту. «Глубина сто футов,» — приказал он, добавив: «Солнце взошло.»
«"Бэтмен" — на ЦП,» — распорядился Командир по громкоговорящей трансляции.
«Есть, сэр.» Лони появился на ЦП слегка запыхавшись.
«Как быстро можно запустить "Рыбу"?»
«Минут пятнадцать, сэр.»
«Хорошо — готовьте "Рыбу" и доложите о готовности.»
Командир и штурман, склонившись, изучали карту. Командир медленно водил пальцем параллельно берегу туда и обратно. «Пять узлов,» — сказал Командир. Штурман взял карандаш и параллельную линейку и прочертил серию курсов. Двадцать минут спустя Лони сообщил в ЦП о готовности к запуску «Рыбы».
«Начать операцию с "Рыбой",» — объявил Командир по трансляции. «Акустика, выключить ГБО.» Гидролокатор бокового обзора «Палтуса» мешал бы более точному ГБО высокого разрешения, установленному на «Рыбе».
Пока «Рыба» разматывалась с барабана в нижнем шлюзе Аквариума, на мониторе начало появляться изображение. Мы искали прямую линию, пересекающую наш путь под прямым углом. На «Рыбе» также были видеокамера и скоростная кинокамера, но использовать их пока не было смысла, пока мы не найдём, что именно снимать.
Мы прошли несколько миль на север, затем сделали медленный разворот, чтобы «Рыба» могла потянуться следом, затем вышли ещё на милю в море и пошли обратно на юг. Около полудня, когда я заступал на вахту, Командир приказал всплыть на перископную глубину, чтобы проверить положение солнца.
«Можем работать,» — объявил он и передал управление мне. Я уже принял вахту на мостике у Джоша.
«Глубина сто пятьдесят футов,» — приказал я. Пока мы занимали глубину и «Рыба» наматывалась на барабан, я сказал Гантеру, который теперь нёс навигационную вахту: «Возвращайся туда, где мы прервались сегодня утром.» Как только «Рыба» вернулась на борт, я нацелил лодку в нужном направлении, добавил несколько оборотов и пошёл к точке в море напротив Озерновского, которую мы покинули с рассветом. Я включил ГБО — на всякий случай, поскольку надёжными батиметрическими данными по этому району мы не располагали.
На подходе я проверил контакты через Акустику, затем приказал: «Глубина шестьдесят пять футов.» Не зная состояния поверхности, я хотел держать перископ как можно ниже. Осматриваясь при всплытии, я пробил поверхность и не увидел ничего. Взял курс параллельно берегу и начал тщательный осмотр берега от уреза воды до задней линии. Смотреть было практически не на что. Пляж у Озерновского был голым. Растительность за каменистым берегом — в основном чахлый тундровый кустарник, похожий на полынь, вперемешку с коротким колючим зелёным разнотравьем. Зеленее, чем я ожидал.
Но знаков о подводном кабеле… нуль… ноль… ничего.
К концу вахты мы прошли около двадцати миль вдоль берега и не увидели ничего. Миновали устье небольшой реки — никаких лодок, людей, животных…
Меня сменили, я решил хорошенько выспаться, а очнулся уже ко времени ужина, фильм в кают-компании — и снова на вахту. Я вошёл в распорядок, который держал меня либо на ЦП, либо в кают-компании, либо в Водолазном отсеке, либо в своей каюте, не обязательно в таком порядке. В послеполуденные часы Командир позволял некоторым старшинам по очереди стоять у перископа. Вреда нет, а вдруг кто из них окажется героем, который заметит заветный знак.
После наступления темноты мы тянули «Рыбу» — туда-обратно… туда-обратно… туда-обратно…
Так мы работали несколько дней, весьма успешно продвигаясь вдоль берега, особенно когда погода изменилась и небо затянулось облаками. Это означало, что с рассвета мы могли начинать осмотр побережья без опасения, что солнце отразится от линзы перископа, и продолжать весь день. К концу светового дня на пятые сутки мы прошли 500 миль вдоль берега, когда я сменил Джоша на вахте.
Море разыгралось не на шутку. Джош передал мне лодку на глубине шестидесяти футов: волны достигали пяти футов и более. Он сказал, что последний час осматривать берег было довольно сложно, но уверен, что ничего не пропустил. Так или иначе, темнело, и я готовился начинать галсы с «Рыбой». Я опустил лодку на сто футов и приказал выпустить «Рыбу».