Чтение онлайн

Я вернулся и объяснил ситуацию Хэму и ребятам.

«Как скоро сможешь загнать, Хэм?» — спросил я.

«Ещё пять минут, Мак.»

«Хорошо — иду к Командиру.» Я направился в Бэтпещеру.

В Бэтпещере Командир стоял чуть в стороне от суеты, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Я доложил о наших намерениях — чтобы он понял необходимость как можно скорее определить глубину якорения. Он слушал внимательно, не перебивая.

Когда я закончил объяснять сложности правильного назначения глубины насыщения, он кивнул и добавил: «Не забудь сообщить мне, прежде чем откроешь Банку до давления забортной воды.» Всё. Ничего лишнего. Понял, доверяет, даст мне вести погружение как считаю нужным. Просто хочет знать, когда нарушается водонепроницаемость его лодки.

На обратном пути я заглянул на ЦП.

«Сколько до тридцатимильной отметки?» — спросил я Джоша.

«Около часа,» — ответил он. — «Позову, когда будем близко, или раньше, если найдём усилитель.»

Я спросил про шторм.

«Похоже, усиливается,» — сказал он. — «Волны нарастают, но выглядят как длинные водяные горы.» Он взглянул на высокочастотный волновой сонар — ящик с горизонтальным рядом сигнальных лампочек в столбиках. В полный штиль горели бы только нижние лампочки. Столбики показывали сильное волнение, но в правильном ритме слева направо. «Вероятно, шторм большой, но далеко на юге. Нас достигает только волнение, и оно успело выровняться. Эти ребята с нами надолго — на пару дней или больше, думаю.»

Ну что ж, «хорошая» новость. Я пошёл в корму.

Вернувшись к пульту Водолазного управления, я доложил Хэму текущую обстановку. Ски ушёл в гальюн — «чтобы не вонять в Банке», как он выразился, — а остальные ребята были почти готовы залезать в Банку.

«Убедись, что ребята понимают проблему с волнами,» — сказал я ему.

Хэм принял к сведению и задраил ребят в Банке. Он посмотрел на меня, спрашивая разрешения; я кивнул, и он начал нагнетать давление в Банке. Джек вёл журнал, и я отметил, что взгляд Хэма и мой кивок были записаны как «Прошу разрешение начать погружение» и «Разрешение получено» соответственно.

По инструкции.

Хэм остановился на 50 футах и поговорил с водолазами, убедившись, что всё в порядке. Затем продолжил нагнетание.

Билл, как обычно, просто сидел, предоставляя своим широким евстахиевым трубам самостоятельно выравнивать внутреннее ухо. Ски и Джер зевали — выравнивались без проблем; Харри зажимал нос и продувался, но никто не испытывал серьёзных трудностей. Все выравнивались без значительных проблем. Когда они приближались к ста пятидесяти футам, Харри поднял руку, и Хэм остановил погружение. Харри раз-другой продулся против зажатого носа, затем показал жест «вверх немного». Хэм выполнил. Харри сильно поднатужился — и вдруг расцвёл в улыбке, показав «ОК» — кружок из большого и указательного пальца правой руки. Хэм продолжил погружение.

После ста пятидесяти футов остановок для выравнивания больше не было. Хэм ненадолго остановился на 200 футах, 300 футах и 400 футах. А затем опустил Банку ещё на десять футов до согласованной глубины насыщения — 410 футов.

«Всё, ребята,» — сказал Хэм по переговорному устройству. — «Наденьте гарнитуры и двигайтесь.» Через минуту он спросил: «Как ты, Харри?»

«Нормально, Хэм.» Через дескрэмблер гелия Харри звучал немного как медлительный бурундук.

«Как ты, Ски?»

«Принял, Управление погружением.»

«Как ты, Джер?»

«Чё надо-то?»

«Как ты, Билл?»

«Нормально, Хэм. Всё нормально.»

Я взял микрофон. «Всё, ребята, у вас есть время. Отдыхайте, пока привыкаете. Один всегда бодрствует. Мы на вас смотрим.» Я отдал микрофон Хэму.

«Окей, Билл, твоя первая вахта. Остальные — в сак, отдыхать!» Потом повернулся ко мне. «Если не против, лейтенант, я возьму первые шесть с Джимми. Потом вы с Джеком.»

«Без проблем, Хэм. Пойду посплю эти первые часы.»

Я уже несколько раз говорил, что служба на подводных лодках — это бесконечные часы скуки, прерываемые мгновениями чистой паники. Так вот, насыщенное погружение — это то же самое, только во много раз сильнее!

Внутри Банка имела примерно девять на два метра. Основная камера занимала около шести с половиной метров: два двухъярусных спальных места шириной около двух с половиной метров у переднего конца и около четырёх метров со столом, несколькими встроенными сиденьями, приборами, шкафчиками и прочим в сторону кормы. Шлюзовая камера — около двух с половиной метров с туалетом, умывальником, душем и обоими люками: входным со стороны субмарины и выходным в воду. Для четырёх человек — вполне терпимо.

Развлечения составляли карты, книги и фильмы, проецируемые на маленький экран у пульта Водолазного управления и транслируемые через чёрно-белую видеокамеру на внутренний монитор. Имелась также небольшая коллекция видеокассет — как с обычными фильмами, так и с кое-чем строго неофициальным, для поддержания боевого духа. Официально я ничего не знал об этих особых кассетах.

Распорядок состоял в том, что несколько человек жили под огромным давлением в очень стеснённых условиях, практически без дела между погружениями — кроме чтения, карт и кино. Быстро надоедает. Конечно, когда что-то всё же случается — как та ошибка с продувкой гелием во время тренировки, — всё немедленно превращается в хаос.

Но это погружение обещало быть штатным, и я собирался сделать всё возможное, чтобы так и оставалось.

Джош обещал пару часов, и мы подходили к этой отметке. Я торчал на ЦП в надежде оказаться там, когда найдут усилитель. Как я уже объяснял, сам процесс был вполне рутинным. Кабель был виден отчётливо, и удерживать курс над ним не представляло особой сложности для Джоша и его команды. Бобби гнал высокоскоростную плёнку с бешеной скоростью. Оставалось несколько минут до того, как плёнка кончится.

Тут голос Бобби прозвучал по переговорному устройству. «ЦП, Зал отображения, плёнка кончилась. Нужно выбрать "Рыбу" для смены кассеты.»

«Стоп,» — приказал Джош.

Я взглянул на монитор, пока лодка теряла ход. «Рыба» дрейфовала к нам по мере того, как ребята в Бэтпещере её выбирали. К тому моменту, как мы встали в дрейф, «Рыба» уже лежала на стеллаже в Бэтпещере, а судовой фотограф, старшина второй статьи Расти Николас, уже сменил кассету.

Я присоединился к команде в Бэтпещере, но там становилось тесновато, поэтому я пошёл в Кают-компанию — съесть бутерброд. Старшина второй статьи Грегори Джалбуна, вестовой Кают-компании, приготовил свежий тунцовый салат — с паприкой, чесноком и семенами сельдерея, как он однажды признался. На свежем хлебе главного кока — весьма недурно. Главный старшина Сидрик Хёрст был настоящим мастером выпечки. В порту его хлеб служил твёрдой валютой — за несколько буханок можно было получить всё, что угодно: соленья, маринады, деликатесы, которых в армейском пайке не сыщешь. Незаменимый человек.

Поскольку в ЦП еду не разрешали, я быстро расправился с бутербродом до входа в ЦП. Проходя насквозь, снова остановился проверить волнение наверху. Оно определённо не уменьшалось — это каждый на борту чувствовал по медленной бортовой качке. Поскольку мы были на глубине около 400 футов, ощущать такое воздействие от поверхностных волн — значило, что наверху они поистине огромные, глубокие, мощные водяные горы.

Вернувшись в Водолазный отсек, я услышал от Хэма: «Ски укачало.»

«Укачало? Как это?»