Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне
Шрифт:
Я зашёл в Акустический пост. Главный старшина Трэвис Баркли руководил акустиками, но сейчас нёс вахту погружения. Вахтенный акустик старшина первой статьи Роял Беннет — «Кинг» в народе — стоял на ходовой вахте. «Что там, Кинг?» — спросил я.
Он протянул мне гарнитуру с отвёрнутым в сторону наушником. Я приложил её к уху и слушал, как оператор у консоли наводится на контакт. Я слышал сравнительно слабый звук двух винтов, прерываемый периодическим тихим пинком. Я надел гарнитуру с выносным микрофоном и слушал, как Кинг докладывает Командиру. Он объяснил, что пингер маскировал звук его винтов, имитируя траулер.
Поскольку мы взяли курс под прямым углом к прежнему, Акустика через несколько минут смогла вычислить дальность до пингера. «ЦП, Акустика,» — объявил Кинг по схеме. — «"Гольф-один" на пеленге один-ноль-четыре, дрейф влево, дальность пять тысяч ярдов.»
Значит, он пока не засёк наш отворот и, возможно, потерял нас, когда мы снизили ход и перешли в режим максимальной тишины.
«Где слой, Акустика?» — спросил Командир.
«Около четырёхсот футов, сэр.»
«Глубина триста шестьдесят футов, плавно,» — приказал Командир. — «Дайте курс на сближение, штурман,» — обратился он к Ларри.
Немного спустя Ларри сказал: «Курс на сближение — ноль-четыре-четыре, Командир.»
«Право на полный руль. Включить подруливающие устройства: носовое — полный влево, кормовое — полный вправо.» Почти немедленно лодка начала медленно разворачиваться вокруг вертикальной оси.
Пока лодка разворачивалась, Командир следил за курсом. Когда нос прошёл 038 градусов, он приказал остановить подруливающие устройства и лечь на курс 044. «Гольф-один» был у нас на правой раковине и дрейфовал влево по мере сближения наших курсов.
«Глубина триста шестьдесят,» — доложил главный старшина Баркли.
«Мак,» — раздался голос Командира в моих наушниках. — «Мне нужно знать: этот тип буксирует решётку и развернул ли свою ГАС переменной глубины?»
«Подождите, Командир,» — ответил я. — «Разбираемся.»
Я попросил Кинга принести справочник по эсминцам класса «Кашин». Листая, я спросил, что ему удалось выяснить об этом корабле. Кинг стоял перед дисплеем «водопада» гидролокатора БКК-3 и сравнивал распечатку LOFAR (анализ и запись сигналов низкой частоты) с контактом с несколькими, которые он достал из папки.
«Кажется, нашёл, сэр.» Кинг перелистнул мой справочник на страницу с «Огневым», который, как говорилось в справочнике, означало «Огненный». Я снял гарнитуру и вышел к ЦП, продолжая читать по дороге. Я показал страницу Командиру.
«У этого — буксируемая антенна,» — сообщил я ему, — «и ГАС переменной глубины. Но в такую погоду ГАС переменной глубины, скорее всего, убрана, а вертолёт точно на привязи. Буксируемая решётка у него весьма приличная, но ему будет дьявольски сложно опустить её ниже слоя. Как есть — если мы будем тихими, она скорее якорь, чем детектор.»
Командир кивнул и ещё раз просмотрел справочник. «Подойдём к нему вплотную и пристроимся под его кильватерную струю,» — сказал он. — «Проскользнём чуть выше слоя прямо за ним. Его кильватерный шум сведёт к нулю любой приём оттуда, и они никогда ничего не заподозрят.»
Вот это был дерзкий манёвр. Моя вахта подходила к концу, но я решил задержаться, чтобы посмотреть, как это произойдёт. Джош Фридман (ВО) меня сменил, но Командир удерживал управление, пока мы подбирались к «Огневому».
«Акустика, ЦП,» — сказал Командир. — «Следить за слоем.»
«Акустика, есть.»
«Медленно всплывать, офицер погружения.»
«Есть,» — ответил Крис Барт — он только что принял вахту погружения.
Я напрягся, прислушиваясь сквозь корпус.
«ЦП, Акустика, проходим слой на двухстах футах.»
«Глубина сто девяносто футов,» — приказал Командир Крису.
И вдруг я отчётливо услышал винты «Огневого» прямо сквозь корпус, как будто он был над нами. Мы шли три-четыре узла, может, даже меньше. «Огневой» находился примерно в 150 футах над нашей рубкой и в ста футах впереди. Буксируемая антенная решётка советского военного корабля была где-то позади нас ярдах в трёхстах, вероятно, футах в пятидесяти под бурлящей поверхностью.
Даже на этой малой скорости мы отчётливо слышали, как винты «Огневого» врываются в воду и выныривают из неё, ударяя нарастающие волны.
«ЦП, Акустика, мы его нагоняем.»
Понятия не имею, как Кинг это определил. Он остался в Акустическом посту на помощь, и похоже, зарабатывал своё жалованье с лихвой.
«Стоп,» — приказал Командир, поглядывая на часы. Через десять секунд снова приказал самый малый ход. Время от времени он чуть толкал нос или корму подруливающими устройствами, чтобы удержать нас на курсе «Огневого».
«ЦП, Акустика, похоже, он выбирает решётку — кажется, сдаётся, сэр.»
«Пойдём под слой, Крис,» — сказал Командир. — «Акустика, ЦП, доложить о прохождении слоя.»
Крис медленно опускал нас. Мы двигались так медленно, что фактически осели на слое, пока он закачивал в лодку воду, чтобы преодолеть разницу плотностей. Внезапно темп погружения ускорился.
«Ход пять узлов,» — приказал Командир, помогая Крису удерживать глубину.
Акустика доложила: «Прошли слой, ЦП, на двухстах десяти футах.»
«ЦП, принял,» — отозвался Командир. — «Механик, ЦП, переключить энергетику на турбины.»
Несколько минут спустя Механик доложил о готовности. Командир передал вахту обратно Джошу и покинул ЦП, дав ВО общие указания по переходу в северную часть Охотского моря. Уходя, он напомнил Джошу о проверке кормовых секторов согласно Постоянным приказам.
Я тоже покинул ЦП, чтобы поспать, думая о ресурсах Ивана в Охотском море. Когда мы найдём кабель и мои ребята окажутся там снаружи, мне очень не хотелось бы, чтобы появился один из этих модернизированных «Кашиных». Они явно могли наделать немало неприятностей. Я задремал с этой мыслью и видел во сне ожесточённые подводные сражения, где мои ребята оглушались грохотом активного гидролокатора, отбиваясь от живых металлических чудовищ.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Заступив на вахту, я остановился у карты. Мы прошли более 500 миль на север и теперь находились в Заливе Шелихова, примерно на полпути вдоль берега. Всё это время мы медленно двигались вниз по берегу, внимательно высматривая ускользающий знак «Якорь не бросать», который открыл бы следующую фазу нашего маленького приключения. Прошло уже более тридцати дней с тех пор, как я провёл нас вокруг Камчатского мыса в Охотское море. Если не считать встречи с «Огневым», трафика почти не было. Классика жанра: «бесконечные часы нудной скуки, прерываемые мгновениями чистой паники» — из паники у нас был только «Огневой».