Чтение онлайн

Штормов здесь было больше, чем ясных дней, поэтому утром мы, как правило, могли начинать осмотр, как только рассветало достаточно, чтобы видеть берег. Моя ротация вахт ставила меня утром, когда мы возобновляли осмотр побережья. Это давало мне привилегию первого взгляда каждое утро — если только Командир не воспользовался своим старшинством.

Я занял позицию, нацелился примерно на юго-запад и начал всплывать на малую перископную глубину (с учётом свежей погоды). Именно тогда Командир появился на ЦП. Он схватил перископ и поехал вверх. Как я уже говорил — его лодка.

Он сделал пару оборотов, затем передал мне перископ с ухмылкой. «Давай, Мак. Поищи для меня знак.» Он направился в Кают-компанию. А мне предстояло ещё четыре часа осматривать кусты и колючую травку… и корку льда у уреза воды. Именно так — лёд толщиной около шести дюймов, как ободок соли на стакане с маргаритой.

«Акустика, ЦП,» — позвал я. — «Какова солёность?»

«Около двадцати пяти промилле, ЦП.»

Интересно. Нормальная океанская солёность — от тридцати трёх до тридцати пяти промилле. Здешняя вода была заметно опреснённой, а значит, замерзала при более высокой температуре. Нормальная температура замерзания морской воды — около минус 2 °C. Здешняя замерзала при минус 1,5 °C — вот откуда корка льда. Это также означало, что прямо под «Палтусом» должен быть мощный термоклин. Это стоило иметь в виду. Мы определённо глубоко в советском заднем дворе. Кто знает, что они могут предпринять, если застанут нас здесь.

Но ничто из этого не меняло распорядка — держать около пяти узлов; смотреть влево, смотреть вправо, влево, вправо… Нырять перископом через каждые два-три оборота, чтобы смахнуть тонкую корочку льда с оптики. Осматривать береговую линию… и вдруг… стоп. Что это? Назад…

«Штурман, пеленг… Пеленг!»

«Один-ноль-четыре, ЦП.»

Я не отводил перископ от того, что мелькнуло. «Ход три узла,» — приказал я. Потом включил большее увеличение — мы были в трёх милях от берега. Разглядеть в деталях не удавалось.

«Отметить наше положение на карте, штурман,» — приказал я. Мне нужно было вернуться именно в эту точку, если получится. «Право на полный руль. Ход пять узлов. Лечь на новый курс ноль-один-четыре.»

Я наблюдал, как лодка разворачивается и ложится на новый курс. «Лево на полный руль,» — приказал я. — «Лечь на новый курс один-ноль-четыре.» Это был исходный пеленг на замеченный объект. Что я сделал — описал восьмёрку, чтобы отойти от берега и вернуться к нему на том же пеленге, что и при исходном наблюдении, но с большего расстояния — если манёвр сработал правильно. Я позвал Командира на ЦП.

Командир появился вскоре, дожёвывая то, что очень напоминало бутерброд-маффин с яйцом. «Что нашёл, Мак?» — спросил он.

Мы легли на курс один-ноль-четыре, пока я докладывал обстановку.

«Ход три узла,» — приказал я. Мы были направлены прямо к берегу, чуть больше четырёх миль от пляжа. Это давало мне милю на этом курсе. Командир поднял второй перископ. Из-за волнения я хотел подняться немного выше. «Всплыть до шестидесяти футов, плавно,» — приказал я. — «Самый малый ход; включить подруливающие устройства.» Хотел удерживать курс при минимальной скорости.

«Что именно вы видели, Мак?» Командир не сомневался во мне, но, видимо, сам ещё ничего не мог разглядеть и хотел знать, куда смотреть.

«Не столько что-то конкретное, сколько прямые линии среди спутанных кустов,» — ответил я. «Я не успел как следует рассмотреть, но это было неестественно. Там ему не место.» Примерно так. Это было не что-то определённое — скорее вспышка несоответствия. Я был уверен, что перед нами что-то есть. Я нырнул перископом, чтобы смыть лёд с оптики — и вот оно снова, не прямо по носу, а чуть за левым бортом.

«Пеленг!» — сказал я, покачивая перископом туда-обратно поперёк очертания.

«Ноль-девять-семь,» — доложил штурман.

Командир развернулся на этот пеленг. «Пеленг!» — сказал он.

Штурман: «Ноль-девять-восемь.»

«Пеленг!» — сказал я, снова поймав объект — квадратный предмет примерно в метре над землёй. «Квадратная табличка примерно шестьдесят на шестьдесят сантиметров с чёрными кириллическими буквами.»

«Вижу,» — сказал Командир.

Я наклонил оптику вверх, осмотрев, что было над табличкой. Прямо за ней заметил характерное, согнутое ветром дерево, а за ним, чуть правее, — вулканический конус. Я указал на них Командиру. «Сейчас немного доверну влево, чтобы выровнять их получше,» — сказал я. Командир промычал согласие.

«Лево на полный руль, носовое подруливающее — полный влево,» — приказал я. — «Лечь на новый курс ноль-два-ноль.» Когда лёг на курс, остановил подруливающее.

Примерно через минуту Командир сказал: «Пеленг!»

«Один-ноль-один, ЦП,» — доложил штурман.

Я развернул перископ на этот пеленг. Вот они, красота: табличка, дерево, конус. Я щёлкнул фотозатвором. «Нанесите на карту, штурман,» — сказал я и сделал ещё один снимок.

«Глубина, Акустика?» — спросил я.

«Триста двадцать футов, сэр.»

Я подошёл к карте, чтобы проверить глубину. Карта показывала нас между изобатами 60 и 70 морских саженей. Примерно совпадало. Я повернулся к Командиру: «Как вы планируете действовать, сэр?»

Он навис над картой и провёл пальцем туда-обратно по вектору, уходящему от берега. «Пойдём под слоем, тянем "Рыбу" вот так, полоса за полосой — интервал между галсами пятьсот ярдов.» Он задумался. «Как найдём — разберёмся, что делать. Сначала нужно понять, с чем имеем дело.» Затем он приказал штурману прочертить наш маршрут, начиная прямо от трёхмильной линии, уходя от берега.

Главный старшина Гантер и Ларри подошли к карте. Поскольку это было настоящее дело, никто не хотел, чтобы что-то пошло не так. Пока они работали, я связался с Лони — пусть готовит «Рыбу».

«Штурман, курс к началу поисковой сетки?» — спросил я в сторону штурманского столика. За ним было тесновато: навигатор, главный старшина-навигатор, вахтенный навигатор и Командир.

«Один-семь-три, ЦП.»

Я лёг на этот курс, и примерно к тому моменту, когда штурман дал мне поисковый галс курсом 191 градус, Лони уже выпустил «Рыбу», а Бобби Шэнкс — один из двух гражданских специалистов по специальным операциям в подчинении Лони — вовсю следил за потоком данных в Зале отображения. Я переключил монитор ЦП на картинку от Бобби.

Особого зрелища не было. Дно выглядело практически однородным — что само по себе неплохо: лежащий на дне кабель должен был выделяться на таком фоне. По крайней мере, так было в теории.

Итак, план: идти под слоем, тянуть за собой «Рыбу», разворачиваясь на расстоянии около мили в каждую сторону. Рано или поздно мы просто обязаны были увидеть кабель.

К концу вахты я перестал пялиться в монитор. Это работа Бобби, и пусть он с ней остаётся. Мы шли северным галсом, примерно на полпути, когда Бобби пискнул по переговорному устройству: «ЦП, Зал отображения, смотрите! Смотрите!»