Чтение онлайн

Постепенно Светлана включилась в работу, иногда даже ухитрялась подменять свою квартирную хозяйку, взявшую над ней своеобразное шефство. Кстати, благодаря именно этому «шефству» местные парни, оценившие по достоинству внешние данные девушки, не рисковали с ней крутить романы.

Светлана Григорьевна, подменяя Марию Кирилловну, охотно ездила и на вызовы по окрестным населенным пунктам, даже порой сама предлагала съездить осмотреть стариков в глухих деревнях, где телефона и в помине не было.

Глава 22.

Поляк в «Зарницу» не играл

Кочары.

Наталью Михайловну я привёз в воскресенье после обеда. Едва высадил её у дома тётки Цветаны, как заметил выглядывающего из моей калитки Авдея Евсеевича. Домовой, заметив, что я обратил на него внимание, энергично замахал мне рукой, подзывая немедленно к себе.

— Увидимся еще, Наталья Михайловна, — сказал я вместо прощания и добавил уже тётке Цветане. — Не обижайте её. Без меня.

И засмеялся. Наталья Михайловна тоже улыбнулась. Я не успел подрулить в дому, как домовой распахнул ворота. Пришлось заезжать.

— Хозяин! — заговорил он громким шепотом. — Лесной хозяин здесь! Тебя ждёт. Инквизитор по твою душу едет!

— Где он? — спросил я, имея ввиду Еремеича.

— В беседке, — ответил домовой. — Чаи гоняет.

Силантий Еремеевич сидел за столом в беседке и пил чай с сухарями. Мы поздоровались.

— Вовремя ты, — сказал он. — Через два часа жди гостей. Час им по лесу ехать, да по объездной сюда час, не меньше.

— Спасибо, Еремеич, — поблагодарил я. — Ко мне, стало быть, в гости?

— За тобой! — уточнил лесной хозяин. — За тобой они едут. А не к тебе. Сначала допросить, а потом… В Шмак тебя собираются определить. Даже мешок приготовили с веревкой.

Шмак или Шмаково называли болото, окружавшее деревню с двух сторон.

— Надо идти встречать, — сказал я, разводя руками. — Нечего им в деревне делать. Негоже стариков со старухами пугать.

— Амулеты у них, — напомнил Еремеич. — Ладанки намоленные со священной землей.

— Амулеты это плохо, — вставил Авдей Евсеевич, усаживаясь с нами за компанию. — Вот лет двести назад здесь в деревне поп жил. Церкви здесь не было, а поп жил. Так его вся нежить боялась, за версту обегала. Он крест серебряный на пузе носил, который отлитый был с оклада иконного.

— А нечисть? — усмехнулся я.

— Не любили мы его, — поморщился Евсеич. — Но с нами он мирно жил, не воевал.

— Даже хлеба каравай иной раз в лес заносил, — подтвердил Силантий Еремеевич. — Эх, сколько годов-то прошло…

— А Макарыча предупредили? — вдруг вспомнил я. — А ну, как они к нему сначала завернут?

— Нет, — покачал головой Еремеич. — К нему они после полуночи собрались зайти.

— Значит, сначала ко мне, — я злобно усмехнулся. — Ладно, встретим, приветим.

— Мишку не дам! — заявил вдруг Евсеич. — Ружья у них и пули серебряные.

Я задумался. Как поведет себя защита под воздействием серебряных пуль, я не знал, не экспериментировал. Опять же, подействуют ли мои конструкты, если у инквизиторов амулеты из намоленных вещей? Не хотелось бы рисковать.

Я зашел в дом, вытащил одежду, в которой собирался встретить «гостей» — обычную хэбэшную солдатскую форму. В коридоре стояли кирзачи с портянками поверх. Для лесных прогулок лучше не придумаешь.

Из металлического шкафа, который мне презентовал Макарыч, достал укороченный карабин (трофей из скита), немного подумал и сунул в карман «Вальтер ППК» (тоже трофей оттуда же, из скита). В карабине обойма была на пять патронов, я взял три штуки. 15 патронов — за глаза хватит. Я ж не собирался войну устраивать. Да и, честно говоря, совсем мне их убивать не хотелось. Ведь они мне пока ничего плохого не сделали. Пока не сделали. Я переоделся. Повесил на пояс нож, взял ружье. В сенях обул сапоги. Начищать их не стал. Зверье запах гуталина не любит, как мне объяснил Еремеич. Кто знает, с кем столкнуться придётся?

Снарядил рюкзак: положил пару банок тушенки (было дело, как-то пошел в лес на часок, а «гулял» почти сутки), флягу с водой, моток нейлонового шнура, туристический топорик, офицерскую плащ-палатку, спички, сухой спирт (чтобы костерок запалить в два счета), сверток с бутербродами (спасибо хозяйственному Евсеичу!). Тормознулся немного, сбегал домой и забрал диктофон и фотоаппарат. Вдруг пригодятся?

Во дворе у крыльца меня окликнул домовой:

— Хозяин! Еремеич на задах тебя ждёт.

Я кивнул, поблагодарил, закинул карабин за спину и направился к лесу.

— Хозяин! — крикнул мне в спину домовой. — Ты там осторожней с ними. Лады?

Я обернулся, помахал ему рукой, заметив, что нелюдимый банник тоже выглянул меня провожать. За огородом на скамеечке (специально для него поставил!) сидел довольный Еремеич, закинув ногу на ногу. Я поклонился ему в знак приветствия, он степенно слез, поклонился мне в ответ.

— Ну, что, Силантий Еремеевич, — сказал я. — Устроим супостату партизанскую войну?

На память пришли книги-мемуары воспоминаний наших ветеранов, командиров партизанских отрядом, героев Великой Отечественной — Семенова «Шумел сурово Брянский лес», Ковпака «От Путивля до Карпат», Медведева «Сильные духом», «Люди долга». В детстве зачитывался ими.

— Засаду хочешь устроить? — поймал мою мысль лесной хозяин.

— Точно! — согласился я. — Перед поворотом…

Силантий Еремеевич кивнул, одобряя мою идею, нахмурился и выдал:

— Только, Антон, извини, но помогать я тебе не буду… Подсказать подскажу, посоветую, но помочь не смогу. Не по укладу это, не по заветам. Мне они ничего плохого не сделали, ни мне, ни лесу…

Я засмеялся:

— Еремеич, да я сам справлюсь, не переживай! Любил я в школе играть в «Зарницу».

Хотя в душе заскребли кошки. Сомнения появились: вдруг их амулеты окажутся сильнее моих конструктов?

Засаду я решил организовать перед поворотом, если ехать из деревни. Вокруг уже был лес, а дорога сворачивала влево почти на 90 градусов. Самое то! Они едут на мотоцикле, перед поворотом затормозят, после прохождения поворота, наоборот, прибавят газу — дорога-то впереди в деревню ровная, прямая, и избы уже видны.