Чтение онлайн

Витольд Гануш его так и не узнал. На имеющейся у него фотографии отец Алексий был с густой черной бородой, длинной гривой таких же черных волос, в связи с чем выглядел эдак лет на 45–50, не меньше. А тут молодой, энергичный, коротко стриженный мускулистый парень…

Бывший священник опознал поляка сам. Бабка Трандычиха по телефону сообщила, что его ищет гость, который приехал на красном мотоцикле с коляской-люлькой. Такой мотоцикл, красный и с коляской-люлькой, на стоянке автостанции был в единственном числе.

Отец Алексий, впрочем, уже не отец Алексий, а теперь Игорь Глушко, согласно паспорту гражданина Советского Союза, не торопясь, вытащил пачку «Космоса», закурил от спички. Он выждал минуты две-три, пока сигарета почти не истлела, затем подошел к мотоциклисту, поздоровался, не протягивая руки:

— Добрый день! Ты посылку для поляков привёз?

Гануш оглядел бывшего священника, поморщился его панибратскому обращению, но ответил:

— Здравствуйте. А ты отец Алексий?

Игорь Глушко усмехнулся:

— Был отец Алексий, да весь вышел. Теперь Игорь Глушко, учитель физкультуры в школе у малолеток.

При этом Глушко и Гануш, разговаривая друг с другом, продолжали держать дистанцию, избегая рукопожатия.

— Мне нужно встретиться с Вацлавом и Кшиштофом, — сказал Гануш. В ответ Глушко развел руками:

— У меня только догадки, где они могут быть. Да и то приблизительно.

— Едем! — Гануш указал на мотоцикл. Глушко покачал головой. Гануш не понял:

— В чём дело?

Глушко демонстративно потер большой и указательный палец друг об друга:

— Каждый труд должен иметь свой стимул!

Гануш залез в карман, вытащил пару 25-рублевых купюр и протянул ему. Бывший поп ухмыльнулся:

— За эти деньги я тебе только кое-что расскажу да и то не всё!

— Поехали, поговорим! — предложил Гануш и добавил. — Договоримся!

Игорь Глушко сунул купюры в нагрудный карман и, в отличие от бабки Трандычихи, залез в люльку.

— Ладно, поехали!

Гануш отъехал от села километра два, заехал в березовую рощицу, остановился.

— Давай, рассказывай!

— Сначала представься сам, — потребовал Глушко. — Ты сам кто будешь, добрый человек?

Гануш поморщился, вздохнул:

— Мы вместе с Вацлавом и Кшиштофом служим богу в одном ордене. Я инквизитор «Наследников святого Игнатия Лойоллы». Вацлав и Кшиштоф пропали. Я их разыскиваю.

— Понятно, — кивнул Глушко. — Жили они у меня с месяц. Вацлав в лес часто ходил. Скит там заброшенный, проклятый. Староверы, говорят, когда-то жили. А потом у них мор пошел. Чума или оспа. Все вымерли. Вацлав заклятье знал, чтоб добираться туда короткой дорогой.

— А Кшиштоф?

— Кшиштоф туда переехал, там на постоянку поселился. У него там и еда, и вода была. Что-то он там охранял.

— Дальше! — потребовал Гануш.

— Мы с Вацлавом поймали колдуна, отвезли его в скит, — начал Глушко. — Я вернулся к себе. Потом вдруг этот самый колдун вернулся домой к себе. А твои друзья так и не объявились. Там, наверное, остались. Или пропали.

Глушко замолчал. Гануш нахмурился.

— Знаешь, сколько здесь всякой нечисти развелось? — взорвался Глушко. — Колдун в одной деревне, натуральная ведьма на выселках в соседней деревне, там же оборотень, на сельском кладбище дух упыря из могилы вылез! Да еще парнишка непонятный из города приехал, от которого колдовским духом так и разит!

Глушко скривился, сжал зубы.

— Сучонок! Мелкий колдунишка! С меня сан сняли за то, что я эту нечисть извести хотел. В аду им гореть!

Кому им, Глушко не сказал. Гануш выждал, пока бывший священник успокоится, сказал:

— Мне Вацлава с Кшиштофом найти надо. Поможешь?

— Просто так помогать не буду, — ответил Глушко. — Мне тоже жить на что-то надо. За сотню сверху я тебя проведу к скиту. Точнее, дорогу покажу. Туда без заклинания километров двести по лесу ехать. Может, твои друзья там до сих пор. Не знаю. А ты мне поможешь с этим мелким колдунишкой. Согласен?

Гануш задумался. Он сложил «дважды два». Не этот ли «мелкий колдунишка» ему попался тогда на дороге? Если так, то почему бы и нет?

— Хорошо! Договорились.

Бывший священник кивнул.

— Надо заехать ко мне, — заметил он. — В мой бывший дом. Здесь, в Коршево по дороге. Там у меня в подполе кое-что запрятано, чтобы на колдуна не с пустыми руками идти.

— Это хорошо, — обрадовался Гануш. У него из оружия, кроме метательных ножей и ножа с серебряной кромкой лезвия, ничего не было.

— Только надо будет сначала осмотреться, — заметил Глушко. — В моём бывшем доме наверняка уже поселился новый священник. Если нет, то зайдем без проблем.

— У меня там много, что осталось! — добавил он.

Дом священника находился рядом с церковью. Гануш сначала проехал, игнорируя требование Глушко остановиться. Чуть позже, проехав метров двести, остановившись возле колодца, он пояснил:

— Не надо привлекать к себе внимания! Я уже здесь был. Меня могут узнать. Сходи к бабке сам… В этом виде тебя никто не узнает. Только к церкви не подходи.

Глушко кивнул:

— И то правда. Дойду до Федосьи Арсентьевны. Она всё на свете знает.

— Кто это? — с подозрением спросил Гануш.

— Трандычиха, — усмехнулся Глушко. — Её зовут Федосья Арсентьевна.

Гануш брезгливо поморщился. Глушко заметил его реакцию, удивился:

— Ты чего? Она бабка надёжная. Жадная, но надёжная. Не продаст.

— Если жадная, то продаст, — весело засмеялся Гануш. — Кто больше предложит, тому и продаст.

Глушко пришел через час. Он был в мрачном настроении.

— Там новый поп поселился, — сообщил он. — И еще каких-то три мужика. То ли реставраторы, то ли помощники… В общем, насквозь непонятные морды. Так что достать «инструмент», боюсь, невозможно.

— Что ж ты его раньше-то не вытащил, когда съезжал? — скривился Гануш.

— Ружья? — ухмыльнулся Глушко. — Боеприпасы? А везти как? Меня менты бы сразу повязали.

Он вздохнул.

— Там и патроны с серебряной дробью есть, — тоскливо добавил Глушко. — Специально сделал.

— Тайник где? — поинтересовался Гануш. Ружье ему бы пригодилось.