Чтение онлайн

Когда быстротою движений к Минску Чичагов заменял время, утраченное им на берегах Буга, получил он весьма неблагоприятное известие. Выше сказано, что, выступая из Бреста, он послал повеления Генералам Лидерсу и Эртелю примкнуть к армии, первому в Несвиже, второму через Игумен. Лидерс пришел в назначенное время, но Эртель, с 15 000-ным корпусом, не тронулся из Мозыря, а только отправил к армии 6 слабых запасных батальонов, 4 эскадрона и казачий полк. Причины, почему не исполнил он данного ему повеления, были: 1) он ждал из Житомира запасных эскадронов и спрашивал: оставить ли их в Мозыре или взять с собою? [564] 2) у него было до 2000 больных, 25 000 четвертей хлеба и 100 000 пуда сена. Имея от Князя Кутузова повеление провожать запасы в Бобруйск и требование от Игнатьева о доставке туда 5000 четвертей хлеба, без чего Игнатьев находил себя в невозможности довольствовать армию Чичагова, Эртель затруднялся, кому по выступлении из Мозыря поручить охранение запасов и перевоз их в Бобруйск, и 3) не выступал он в поход по нерасположению жителей и скотскому падежу [565] . Обо всех сих статьях требовал Эртель разрешений, в ожидании коих прошло так много времени, что, выступя в поход, он был остановлен ходом льда по Припяти и Птиче. Ему отказали от начальства, и на место его назначили Тучкова, коему Чичагов велел идти через Рогачев и Могилев на присоединение к Дунайской армии, а Сакену тогда же писал об отправлении к армии корпуса Эссена, желая заменить им войска, не пришедшие с Эртелем.

Имея в виду скорое занятие Борисова, Чичагов послал туда из Минска Графа Ламберта, подкрепив его двумя пехотными полками и ротой артиллерии. Генерал-Майор Чаплиц был отряжен к Зембину наблюдать Березину выше Борисова, а Полковник Луковкин к Игумену сторожить движения Домбровского. Минский губернатор Брониковский отступил или, лучше сказать, убежал в Борисов с остатком Минского гарнизона. Дорогой и в самом Борисове усилил он отряд разными командами, бывшими в городе и шедшими туда из Орши, отчего отряд его умножился до 4000 человек. На соединение с Брониковским шел с 3000 из Березина Домбровский, которому нельзя было бы сделать этого движения, если бы Эртель своевременно пришел к Игумену. 8 Ноября Граф Ламберт занял Жодин. Посланные им заблаговременно разъезды привели к нему пленных польских офицеров, показавших, что Домбровский почти бегом идет в Борисов, куда надеется поспеть в ту же ночь, и что перед вечером намерен он сделать привал. Графу Ламберту представилось два случая к дальнейшим действиям: 1) тотчас идти на Домбровского и атаковать его, на дороге или на привале; 2) ускорить марш к Борисову и предупредить там Домбровского. Первое казалось не совсем надежно. Между тем, пока шли на Домбровского, он мог сняться с привала и продолжать свое движение, а наши потеряли бы один марш. Потому Граф Ламберт решился идти прямо на Борисов, имея об укреплениях его сведения от находившегося при нем инженерного офицера, употребленного весной при тамошних крепостных работах. Хотя войско сделало уже в тот день 35 верст, в позднее осеннее время, но Граф Ламберт дал ему самый короткий отдых в Жодине и среди глубокой темноты, с 8 на 9 Ноября, пошел вперед. Ночной марш совершился благополучно. 9-го числа, за час до рассвета, не примеченные неприятелем, подошли наши войска на 2 версты к Борисову, и Граф Ламберт приказал в ту же минуту привести в исполнение следующие распоряжения: 14-му егерскому полку атаковать правую, 38-му левую сторону укреплений, а по открытии на флангах огня 7-му егерскому броситься на центр. В резерве остались 13-й егерский, Витебский пехотный, Александрийский гусарский, Арзамасский драгунский полки и 2 роты артиллерии.

До какой степени поспешность ночного марша и быстрота атаки были необходимы, доказывается тем, что Домбровский прибыл незадолго прежде Графа Ламберта, в 3 часа пополуночи, и, расположившись внутри укрепления походными колоннами, как шел на марше, не занял еще редутов, потому что в темноте не успел осмотреться и хотел дать людям отдохнуть, не предполагая русских в такой близости. Вскоре началась атака.

Красовский с 14-м егерским полком вступил в редут правого неприятельского крыла, где встретил колонну поляков с 4 пушками, шедшую занимать редут. Удивление поляков при виде русских было неописанно. Еще час и менее, и овладение укреплением было бы сопряжено с великими пожертвованиями или совсем невозможно, при числе войск, составлявших отряд Графа Ламберта. Атакованные Красовским, поляки стали защищаться, но, принятые в штыки, побежали; причем взято 2 пушки с лошадьми и прислугой. Между тем 38-й егерский полк ворвался в редут левого крыла; он был вытеснен. Граф Ламберт послал в подкрепление 7-й егерский полк и поручил его Генерал-Майору Энгельгарду, который бросился в редут, овладел им и пал мертвый. При самом начале дела получил Домбровский от Удино, шедшего из Бобра, повеление держаться в Борисове до последней капли [566] . Не видя возможности силой исторгнуть редуты из наших рук, он вознамерился обойти их войсками, бывшими у него вне укрепления. Одна неприятельская колонна показалась из селения Дымок в тыл Красовскому, другая, состоявшая из пехоты и кавалерии, на нашем правом крыле, из Чуры-Юшкевича. Эта колонна шла ночью в замке дивизии Домбровского и не успела еще соединиться с ним в укреплении, а потому назначена была ударить в наш правый фланг. Против обходивших войск послал Граф Ламберт полки и артиллерию из резерва. Они удержали неприятеля и принудили его отступить. Показавшиеся из Дымок Поляки были отрезаны от Домбровского и пошли вверх по Березине отыскивать брод, стараясь левым берегом реки пробраться в Борисов. Так фланги и тыл егерей, атаковавших укрепления, были обеспечены. Оставалось овладеть ретраншаментом, где Домбровский и Брониковский упорно защищались. 1З-й и 38-й егерские полки пошли на приступ и были отбиты. Граф Ламберт кинулся к ним, желая снова вести их на штурм, но был ранен пулей в колено, отчего смелое предприятие его едва не сделалось тщетным. Бесценная наша артиллерия исправила минутную неудачу. Полковник Магденко прискакал с конной ротой, стал на близкий картечный выстрел и жестоко поражал неприятеля, а Красовский, собрав егерские полки и подкрепившись резервом, ударил в штыки. Опрокинутый неприятель бросил укрепления с 4 орудиями и побежал к реке. В то же время 14-й егерский полк спустился в лощину и действовал против моста, куда обратился неприятель. Егеря побежали за ним; за егерями последовали Арзамасские драгуны, конная артиллерия и Александрийские гусары, разъяренные раной своего любимого, победоносного шефа. Наши гнали неприятеля по длинному мосту, у ворот отбили пушку, из которой поляки успели выстрелить только один раз, и вторгнулись в Борисов. Домбровский остановился за городом у мельницы, начал устраивать спасшиеся из укрепления войска, но был сбит во мгновение ока, в беспорядке побежал по Оришанской дороге. В 4 часа пополудни кончилось дело, начавшееся с рассветом. Трофеями были 2 знамени, 8 пушек и более 2500 пленных. Из 3200 человек, составлявших отряд Графа Ламберта, убито и ранено до 1 500. В течение нескольких дней уничтожил он 6000-й корпус Брониковского, разбил дивизию Домбровского, взял в плен более 6500 человек и вырвал из рук неприятельских Борисов, самую надежную переправу Наполеона через Березину. Граф Ламберт хотя и раненный, однако тотчас послал казаков открыть сообщение с Графом Витгенштейном.

Во время приступа к Борисову Дунайская армия была на марше туда из Жодина и, слыша сильную канонаду, ускорила шаг, но прибыла на поле сражения, когда дело кончилось и совершен был славный подвиг, важность коего по сию пору не оценили достойным образом, потому что в свое время не умели извлечь из него надлежащей пользы. Армия стала позади мостового укрепления; Чичагов с главной квартирой занял, 10 Ноября, Борисов; авангард расположился на Оршанской дороге. Так исполнилось повеленное Государем движение Дунайской армии с Буга на Березину, куда она пришла прежде Наполеона, в тот день только что переправившегося через Днепр, и успела овладеть главным путем спасения его из России. Но не об одном только преграждении дороги неприятелям думал Чичагов. Он простирал свои виды далее и, надеясь, что действительно казалось вероятным, взять в плен самого Наполеона, дал следующее предписание всем отрядам и партиям: «Наполеонова армия в бегстве; виновник бедствий Европы с нею. Мы находимся на путях его. Легко быть может, что Всевышнему угодно будет прекратить гнев свой, предав его нам. Почему желаю я, чтобы приметы сего человека были всем известны. Он роста малого, плотен, бледен, шея короткая и толстая, голова большая, волосы черные. Для вящей надежности ловить и привозить ко мне всех малорослых. Я не говорю о награде за сего пленника; известные щедроты Монарха нашего за сие ответствуют».

Действия, предшествовавшие неприятельской переправе через Березину

Распоряжения Наполеона и Князя Кутузова. – Наполеон спешит из Орши к Борисову и узнает о покорении его Русскими. – Повеление Наполеона овладеть Борисовом. – Действия Графа Витгенштейна во время марша Наполеона к Борисову. – Соединение Наполеона с Виктором. – Поражение авангарда Дунайской армии. – Неприятель покоряет Борисов и нечаянно отыскивает переправу на Березине. – Расположение войск 13 Ноября. – Марш Чичагова к Шабашевичам, а Наполеона к Студянке. – Движения Графа Витгенштейна. – Движения Платова, Милорадовича и Ермолова.

С противоположных сторон Империи сходились Русские войска, как будто на сборные места, указанные Государем: Князь Кутузов из Тарутина к Днепру, Чичагов от Буга к Березине, Граф Витгенштейн от Двины к Уле. Казалось, окончательные удары, долженствовавшие разразиться над неприятелями, готовились им между Днепром и Березиной. Для действий на сем пространстве цель верховных предводителей, Наполеона и Кутузова, заключалась в том, что первый хотел поспешнее перейти расстояние от Орши до Березины, переправиться через Березину у Борисова и потом вступить в связь с Князем Шварценбергом и Ренье, а второй старался не допустить его перешагнуть через Березину. Решась идти из Орши на Борисов, Наполеон намерен был стоявшими в Черее против Графа Витгенштейна корпусами Удино и Виктора обезопасить это движение своей главной армии, к которой примкнуло довольно значительное число свежих войск, как то: гарнизоны Орши, Могилева и других Белорусских городов, также разные депо и команды, стоявшие близ Днепра. Он писал Виктору и Удино: «Теперь уже не время забавляться маневрами. Ваши два корпуса составляют единственную нашу опору и должны действовать там, где всего важнее, в авангарде и в арьергарде, впереди главной армии, открывая ей дорогу, и позади, охраняя ее движения» [567] .

Вследствие того, перед выступлением из Орши, Наполеон приказал: 1) Маршалу Удино отделиться от Виктора, идти из Череи на большую Оршанскую дорогу к Бобру и, составляя авангард армии, спешить к Борисову, соединиться там с Домбровским, непременно удерживать Борисов, как самую главную переправу через Березину, и, если можно, проникнуть до Минска. 2) Виктору пропустить позади себя главную армию, прикрывая ее между тем, во время марша ее к Березине, от нападений Графа Витгенштейна и потом составить арьергард. 3) Князю Шварценбергу и Ренье действовать с возможной быстротой в тыл Дунайской армии, удерживая стремление ее к Березине. 4) В голове главной армии назначено идти Жюно; за ним должен был следовать корпус Зайончека; потом шли гвардия, Ней и Вице-Король; в арьергарде был Даву. В то время положение неприятельской армии немного облегчилось от найденных, впрочем незначительных, запасов в Дубровне, Орше и разных Белорусских селениях. Однако скудное количество провианта раздавалось только солдатам, сохранившим оружие и не покидавшим знамен; для прочих, без ружей шедших кучами за полками, провианта не отпускалось; они должны были по-прежнему питаться кониной, грабежом и чем могли. 9 Ноября начались и в следующие дни продолжались предписанные Наполеоном движения: Удино шел из Череи к Бобру, а Виктор отступил от Череи к Холопеничам, в намерении быть ближе к главной армии, тронувшейся в тот день из Баранов к Коханову и Толочину.

Распоряжения Князя Кутузова состояли в следующем: 1) Графу Платову, с 15 казачьими полками, 1 егерским и 2 ротами артиллерии идти из Орши по следам Наполеона, не упуская его из вида, «ибо легко случиться может, – писал Фельдмаршал Атаману, – что Наполеон, присоединясь Форсированным маршем к Сен-Сиру и Виктору, нападет на Графа Витгенштейна и откроет себе путь в Литву; посему нужно употребить все усилия и атаковать неприятеля повсюду, где только с ним повстречаться можно» [568] . 2) Ермолову, с 14 батальонами пехоты, 2 полками казаков и 2 ротами артиллерии, «соображать свои движения так, чтобы всегда быть в готовности подкрепить Графа Платова» [569] . 3) Генерал-Адъютанту Кутузову, шедшему с отрядом из Бабиновичей на Сенно, «всячески стараться о сохранении связи влево с Графом Платовым, а вправо открыть сообщение с Графом Витгенштейном, действуя обще с ним и Графом Платовым на поражение неприятелей» [570] . 4) Милорадовичу, с 2-м и 7-м пехотными, 2-м кавалерийским корпусами и 4 полками казаков, идти из Копыса через Староселье в Толочин, соединиться там с Ермоловым, принять его под свое начальство и, имея тогда, кроме конницы, одной пехоты 54 батальона, преследовать неприятеля. 5) Бороздину, с 6 полками казаков и регулярной конницы, держаться левее от столбовой дороги и следовать по пятам и во фланг неприятеля. 6) Сам Фельдмаршал, с остальными корпусами главной армии, намерен был выждать в Копысе провиантские подвозы, отставшие за быстротой движения армии, и идти на Староселье и Цецержин, а оттуда, судя по обстоятельствам, на Бобр или Игумен. «Сим движением, – доносил он Государю, – надеюсь воспретить неприятелю путь, если он повернет от Бобра через Березино на Игумен» [571] . 7) Для наблюдений за Наполеоном влево, к Игумену, велено Сеславину спешить на Круглое, Шепелевичи и Сокол [572] , а Графу Ожаровскому и Давыдову на Березино и оттуда, смотря по надобности, на Игумен [573] .

О своих распоряжениях Фельдмаршал уведомил Чичагова и, не желая оставить его в каком-либо недоразумении, послал к нему Флигель-Адъютанта Орлова, словесно пояснить и повеления свои и расстройство главной Французской армии, бывшее столь великим, что, кроме очевидца, никто не мог ему поверить. Касательно действий самого Чичагова Князь Кутузов писал ему: «Вследствие того» (то есть всех принятых Фельдмаршалом мер), «вы усмотрите, что если бы Граф Витгенштейн, будучи удержан Виктором и Сен-Сиром, не мог содействовать вам в поражении неприятеля, то вы соединенно с Генералами Эртелем и Лидерсом довольно сильны разбить бегущего и теснимого от меня неприятеля, который почти без артиллерии и кавалерии. Легко быть может, что Наполеон, видя невозможность очистить себе путь через Борисов к Минску, повернет от Толочина или Бобра на Погост и Игумен и захочет пробраться на Волынь, для чего неизлишне было бы наблюдать его партизанами, дабы заранее быть извещенным о его движении и тем его предупредить» [574] . Сверх того, Фельдмаршал писал Чичагову о необходимости занять Зембинские дефилеи. Графу Витгенштейну приказывал он обратиться в правый фланг неприятеля, имея в виду сосредоточенное действие с другими нашими армиями, и, в случае движения на него Наполеона, занять крепкую позицию или даже отступить за Двину [575] . Так придуманы были все случаи пресечь Наполеону пути к спасению. Граф Платов, Ермолов и Милорадович должны были действовать в тыл его, Граф Витгенштейн в правое крыло, Чичагов с фронта, главная армия с левого фланга. Летучие отряды посланы были, с одной стороны, наблюдать нижнюю Березину, а с другой – держать связь с Графом Витгенштейном.

Безостановочно и быстро шел Наполеон из Орши. 10 Ноября он находился уже близ Толочина, возлагая всю надежду на возможность перейти через Березину в Борисове, о непременном удержании коего посылал он подтвердительные и самые настоятельные повеления Домбровскому и Удино. Но его надежда вскоре разрушилась. Когда подходил он к Толочину, прискакал к нему Адъютант от Удино, донести, что Русские взяли приступом Борисовское укрепление, овладели мостом, ворвались в Борисов и наголову разбили Домбровского и Минский гарнизон. Наполеон воскликнул: «В нынешнем походе нам суждено делать одни глупости!» Окружавшие его Генералы, узнав об отрезании им переправы на Березине, смутились: плен казался им неизбежным; шепотом заговорили они между собой о необходимости положить оружие [576] . Выслушав адъютанта, Наполеон послал его обратно, приказывая Удино атаковать Дунайскую армию, втоптать ее в Березину и во что бы то ни стало овладеть Борисовским мостом, а в случае невозможности или уничтожения моста Русскими отыскать переправу выше или ниже Борисова и навесть два моста на Березине. «Тогда, – сказано в повелении Удино, – будем мы в состоянии обратиться на неприятеля, выгнать его из Борисовского укрепления и идти на Минск через Зембин, если мосты будут вами наведены выше Борисова, или на Минск через Березино, ежели вы устроите их ниже. В столь важных обстоятельствах Император полагается на ваше усердие и вашу личную к нему преданность».

На берегах Березины не было сделано неприятелем предварительно никаких обозрений, и потому Наполеон должен был ограничиться сперва неопределительным повелением, данным для наведения мостов, там, где Удино найдет удобным устроить переправу. Отправив адъютанта, Наполеон разложил на столе подробную карту Российской Империи, известную под названием Столистовой, полученную им еще в 1808 году от своего посла в Петербурге. По его приказанию она была переведена по-Французски, выгравирована и перед Отечественной войной роздана всем генералам. Увидя на карте переправу у Веселова, Наполеон послал Маршалу Удино вторичное повеление, уже положительно предписывая ему занять, как можно скорее, Веселово и там наводить мосты. Потом Наполеон начал готовиться к переправе, как делу самому отчаянному, приказал принести к себе орлы всех корпусов и сжег их [577] , собрал всех всадников, еще имевших лошадей, составил из них эскадрон, в числе 500 человек, и велел истребить много экипажей и обозов, обращая лошадей их под артиллерию. Переночевав в Толочине, Наполеон, 11 Ноября, поспешил в Бобр.