Чтение онлайн

Манифест был читан в церквах. Уже по всей России разнеслась молва о бегстве неприятелей. Редкий день не привозили в Петербург от Кутузова донесений о поражениях Наполеона на пути из Тарутина к Днепру. Утешали Государство также донесения Графа Витгенштейна, постоянно действовавшего с блистательным успехом и решительно. Князь Кутузов приказывал курьерам, если они съедутся на дороге, не прибывать вместе в Петербург, но въезжать в столицу один за другим, говоря: «Пусть добрые вести приходят не вдруг, а поодиночке». Как во дни испытания и скорби все стремились во храм Божий, так и теперь общее, первое движение всех Русских было в излиянии благоговейной признательности Всевышнему. И в городах и в селах служили благодарственные молебны. Из дальних мест, например из Петербурга, пошли пешком в Киев, исполняя данный при нашествии неприятеля обет: поклониться Киевской святыне при изгнании врагов. В то время, в начале Ноября, неизъяснимая радость окрыляла Россию от одного конца до другого; только и слышны были взаимные поздравления с торжеством Отечества. Вскоре после обнародования благодарственного Манифеста получены были донесения о Красненских победах и марше Князя Кутузова к Днепру. Император двинул вперед большую часть резервов, которые, восприяв начало в Июне, уже успели получить порядочное образование. Князю Лобанову-Ростовскому велено было перейти с 67 батальонами из Арзамаса в Орел; Кологривову с 94 эскадронами из Мурома в Новгород-Северский; 10 000-ному артиллерийскому резерву из Нижнего Новгорода и Тамбова в Брянск и из Костромы в Великие Луки; двум волонтерным казачьим полкам из Петербурга в Ригу. Всем начальникам резервов поставил Государь на вид: и самый переход батальонов, эскадронов и артиллерийских рот из старых квартир на новые употреблять в пользу, обучая людей во время марша. Тогда же было приказано Графу Толстому, с 46 000 ополчения 3-го округа, усиленного Тульским и Рязанским земским войском 16 полками иррегулярной конницы и артиллерией, сформированной из орудий, вывезенных из Москвы при нашествии неприятелей, выступить из Приволжских губерний через Орел и Глухов и расположиться в Малороссии. Там ополчение долженствовало составить резервную обсервационную армию, для подкрепления Князя Кутузова или прикрытия Малороссии, Подолии и Волыни от какого-либо неприятельского покушения [541] . Ярославское и Тверское земское войско получило от Государя повеление идти к Белому и занять Витебскую губернию и северную часть Смоленской, где находилось большое число бродивших шайками неприятельских беглецов. После сих назначений остались в непосредственном распоряжении Князя Кутузова четыре ополчения: Владимирское, Смоленское, Московское и Калужское. Владимирское содержало гарнизон в Москве; Смоленское расположилось в своей губернии для водворения порядка; Московское, кроме трех, бывших при армии полков, расставлено по дорогам для отправления полицейских обязанностей, сопровождения пленных и транспортов; Калужское с тою же целью заняло Мстиславль, Рославль и очищенные от неприятеля уезды Могилевской губернии.

Государю угодно было обе гренадерские дивизии, находившиеся 1-я в 3-м, а 2-я в 8-м пехотных корпусах, соединить в один корпус, который и назван был 3-м, или гренадерским, корпусом. Взамен взятой из 8-го корпуса 2-й гренадерской дивизии, поступила в него 27-я, Неверовского. Для укомплектования кавалерии в главной армии Высочайше повелено было Князю Кутузову убавить число эскадронов, таким образом, чтобы полки составить в 3, 2 и даже в 1 эскадрон, но комплектные, употребляя на пополнение их уничтожаемые эскадроны, а сии последние, за оставлением в них по нескольку офицеров и рядовых, отправить к Стародубу, где им назначено наполниться людьми и лошадьми, поставленными Волынской и Подольской губерниями вместо рекрутов. Фельдмаршалу было предоставлено, если он найдет нужным, убавить из армии кавалерию, даже целыми полками, укомплектовав из них остающиеся полки. Ему также велено было определить потребное для армии число артиллерии, назначить в нее самые исправные и неповрежденные орудия и зарядные ящики, укомплектовать ее вполне офицерами, нижними чинами, лучшими лошадьми, упряжью и обозом, а остальные затем роты обратить в Брянск, для исправления и укомплектования в тамошнем арсенале. Графу Витгенштейну велел Государь сделать в артиллерии такие же распоряжения, какие были предписаны для главной армии, с той отменой, чтобы поврежденные орудия и вообще слабые роты отправлять в Псков, для приведения их там в надлежащее положение. По великой убыли в офицерах, происшедшей в корпусе Графа Витгенштейна, и за невозможностью откуда-либо пополнить ее, Государь разрешил его произвести в офицеры, по пехоте, кавалерии и артиллерии, юнкеров и унтер-офицеров, даже не из дворян, но отличившихся службой и храбростью. Чтобы недостаток в офицерах был менее ощутителен, повелено было Графу Витгенштейну уменьшить число батальонов, разместив офицеров, унтер-офицеров и рядовых из упраздненных батальонов в прочие, отчего убавилось число обоза и унтер-штаба.

Для безостановочного снабжения седлами и конским прибором кавалерийских резервов велел Государь употребить всех цеховых седельников в Петербурге, Ярославле, Нижнем Новгороде и Казани и определить количество седел, назначенных к изготовлению в каждом из сих городов. Для этой же работы наняли вышедших из Москвы и рассеянных по разным губерниям седельников. Музыканты и барабанщики, особенно в ополчениях, были частью из пленных, добровольно на то вызвавшихся. Сперва они разыгрывали Наполеоновские марши, и наши бородатые воины бодро выступали при звуках: «Veillons au salut d’Empire» или «Ou peton etre mieux». Но вскоре разноплеменные виртуозы Великой армии начали оглашать воздух Русскими песнями и маршами.

Всего более встречались затруднения в снабжении резервов и ополчений ружьями, в которых, равно как в пистолетах, оказывался недостаток и в армейских полках, от ломки и беспрестанного употребления. Желая усилить выделку ружей на Тульском заводе, где ежемесячно изготовляли их по 13 000, велел Император подрядить на работу в Тулу всех Московских оружейников, слесарей и кузнецов, скитавшихся в разных губерниях. «Как Государственная надобность превыше всего, – сказано в Высочайшем рескрипте начальнику Тульского завода, – то повелеваю вам объявить от меня фабрикантам, что на время сей войны против врага, ищущего порабощения России, все фабрики обращены быть должны непременно на работу одних только ружей, так чтобы никаких партикулярных изделий на них уже не делать». Для поспешнейшего вооружения резерзов и ополчений Государь велел раздавать им отбитые у неприятелей и брошенные ими ружья и обвестить жителей Московской, Калужской, Смоленской, Псковской, Витебской и Могилевской губерний, чтобы они за положенную плату сносили в церкви отбитое и разными случаями доставшееся им неприятельское огнестрельное оружие. Из церквей назначено было свозить его в губернские города. Губернаторам предписано было Высочайшиими рескриптами, по предварительному сношению с духовным начальством, распорядиться о чтении в церквах священниками в продолжение двух месяцев, по воскресным и праздничным дням, следующего объявления, приложенного при Высочайших рескриптах: «Православный народ! Городские и сельские жители, мещанство и крестьяне! Враг наш прогнан. Злодейство его наказано. Жизнию своей заплатил он за сожжение и разорение домов ваших. Вы показали пример верности и храбрости, свойственный Русскому народу. Вы отнимали оружие из рук неприятеля, ополчались против него и, помогая войскам Нашим, повсюду истребляли и поражали шатающихся грабителей и злодеев. Вы достохвально исполняли долг свой, защищая Веру, Царя и Отечество. Сам Бог укреплял руки ваши и наполнял сердца ваши мужеством. Ныне время брани миновало. Нет ни единого врага, скитающегося вокруг жилищ ваших. Вы не имеете больше нужды в оружии; но имеет еще надобность в оном победоносное Наше воинство, охраняющее вас и поля ваши. Итак, совершив дело свое и оставаясь по-прежнему мирными поселянами, отдайте не нужное вам оружие на защиту вас же самих, братьям своим, воинам, которые употребят оное на всеконечное врагов ваших истребление. Всякое отбитое или в бегстве брошенное от неприятеля оружие, яко принадлежавшее казне побежденных, должно по праву воинскому поступать в казенное же ведомство победителей; но Всемилостивейший Государь наш Император не соизволяет, чтобы оное у вас отбираемо было, а желает, чтобы вы добровольно по совести своей приносили оное в храмы Божии, без всякой утайки, которую Бог увидит и вменит вам в грех. В награду же за каждое принесенное вами, годное к употреблению солдатское ружье и за каждую пару пистолетов Его Императорское Величество жалует вам по 5 рублей, а кто из вас откроет зарытые в земле или потопленные неприятелем пушки и даст о сем знать кому следует, тот получит в награждение за всякую пушку 50 рублей. Православный народ! Поспешайте исполнить волю Царскую: снесите в храмы Божии все те оружия, которые остались в руках ваших от прогнанного вами неприятеля; получая за них награду, вы передадите их в руки тех собратий своих, которые истребят и прогонят остатки злобного врага далеко и навсегда от жилищ ваших».Добрый Русский народ сносил в назначенные места отбитое оружие, с такой же поспешностью, с какою недавно подымал мстительное железо и вонзал его в грудь врагов.

Действия графа Витгенштейна

Цель действий Графа Витгенштейна. – Начало наступательных действий. – Сражение под Полоцком. – Покорение Полоцка. – Состояние сего города. – Граф Витгенштейн переправляется через Двину. – Ссора неприятельских маршалов. – Дело под Чашниками. – Покорение Витебска. – Отряд Князя Волконского. – Дело при Смольне. – Граф Витгенштейн останавливается на берегах Улы.

Изложив действия главных армий от Москвы до Днепра, доведя повествование до переправы Наполеона в Орше и прибытия Князя Кутузова в Копыс, обратимся к тому, что тогда происходило у Графа Витгенштейна, Чичагова и в неприятельских корпусах, им противопоставленых. Изображение сих действий составит введение к предстоящему нам описанию того периода войны, когда большая часть отдельных армий и корпусов вошла в непосредственную связь с главными армиями, от коих они до тех пор находились на великом расстоянии. Начнем с Графа Витгенштейна. Мы оставили его в Соколищах, впереди Полоцка, 3 Октября, когда прибыла к нему последняя колонна Петербургского ополчения и корпус Графа Штейнгеля пришел из Риги в Придруйск. Неприятели, занимавшие Полоцк, находились под начальством Сен-Сира и состояли из двух корпусов: 6-го, или Баварского, Вреде, и 2-го, Удино, место коего, после полученной им 5 Августа раны, заступил Сен-Сир. Он имел назначение удерживать Русских на правом берегу Двины, не перепускать их на левую сторону реки и тем обезопасить главный путь неприятельских сообщений, шедший от Минска к Смоленску. По общему операционному плану Граф Витгенштейн должен был переправиться через Двину выше Полоцка, близ устья реки Оболи, обойти Полоцк с тыла, отрезать корпуса Сен-Сира и Удино от главной армии Наполеона, отбросить их к Литве и потом идти к Докшицам на соединение с Чичаговым, предоставя Графу Штейнгелю преследование выгнанных из Полоцка неприятельских войск. Исполнение в точности сего предположения оказалось невозможным, после неудачного похода, предпринятого Графом Штейнгелем в Курляндии, в половине Сентября. Другая причина, побудившая Графа Витгенштейна отступить отчасти от операционного плана, состояла в невозможности переправиться выше Полоцка. У него не было понтонов, а построить мост скоро и скрытно от неприятелей было нельзя, потому что близ устья Оболи стояли наблюдательные посты Сен-Сира. Однако Граф Витгенштейн сначала не отчаивался перейти чрез Двину у Горян, но для того нужно было предварительно вогнать в самый Полоцк Сен-Сира, занимавшего впереди города крепкую позицию. С сей целью наши войска, коих, 1 Октября, считалось под ружьем 39 846 человек, разделены были на 3 колонны. Первые две, под личным начальством Графа Витгенштейна, должны были соединиться на Невельской дороге у Юровичей, а 3-й колонне, под командой Князя Яшвиля, предписано идти к Полоцку по Себежской дороге. Графу Штейнгелю, имевшему под ружьем до 13 000 человек, послано повеление переправиться через Двину в Друе и подступить к Полоцку левым берегом реки для атаки города с тыла.

4 Октября тронулись наши войска из Сивошины. Граф Витгенштейн выступил к Юровичам, и Князь Яшвиль к Белому; Граф Штейнгель перешел чрез Двину и 5-го был в окрестностях Дисны. После мрачной октябрьской ночи, в пасмурное утро, подходя к Юровичам, первые две колонны нашли, что сие селение было занято неприятелем, под начальством Мезона, и вытеснили его оттуда. Пушечные выстрелы и треск ружейного огня в лесу возвестили начало наступательных действий на берегах Двины. При сем случае Петербургское ополчение увидело в первый раз неприятелей. Проходя мимо лежавших на дороге и ядрами размозженных Французов, ратники приговаривали: «Не ходить бы вам, басурманам, на святую Русь!» Имя непобедимого, которое старые солдаты единогласно приписывали Графу Витгенштейну, подкрепляло безбоязненность ратников, вселяя в них надежду несомненной победы. Заключая по движениям наших войск о скором на него нападении, Сен-Сир поставил корпуса в боевой порядок по обоим берегам Полоты и в редутах вокруг Полоцка, обороненного палисадами. Обезопасив таким образом фронт свой, он опасался обхода с тыла и послал для обозрений на левый берег Двины большую часть конницы, которая была малочисленна, потому что много лошадей пало от недостатка кормов. Беспечность Французских генералов была непостижима. Из Записок Сен-Сира видно, что до 5 Октября не имел он никаких сведений о приближении Графа Штейнгеля, бывшего в тот день уже около Дисны, в 35 верстах от Полоцка. С другой стороны, Макдональд, расположенный между Митавой и Динабургом, не послал никого вслед за Финляндским корпусом, и Граф Штейнгель, как будто в мирное время, никем не тревожимый, продолжал свое движение в краю, занятом неприятелем.

6 Октября, в день Тарутинского сражения, вознамерился Граф Витгенштейн атаковать неприятеля с целью: оттеснив его к Полоцким укреплениям, переправиться у Горян и обеспечить движение Графа Штейнгеля, имевшего назначение идти из Дисны к Полоцку. Авангард получил приказание выбить Французов из леса, находящегося между деревней Громами и неприятельским лагерем; боевой корпус выступил из Юровичей для подкрепления авангарда. Князю Яшвилю, стоявшему на правом берегу Полоты, послано повеление также начать дело, стараясь привлечь на себя внимание Сен-Сира. Авангард выгнал неприятеля из Громов и преследовал его по лесу, но, когда приблизился к опушке и начал выходить на поляну, был встречен огнем орудий и атакован конницей. Русская кавалерия схватилась с Французской и прогнала ее к окопам. За нашим авангардом шел тремя дорогами боевой корпус и стал выстраиваться впереди леса. Граф Витгенштейн поехал для обозрений на Витебскую дорогу. Замечая, что еще не все наши войска вышли из леса, Сен-Сир послал кавалерию в атаку, в промежуток нашего левого крыла и центра. Французы овладели нашей батареей и потом разделились на две части, желая отбросить наше левое крыло к Двине и оттеснить центр на правый фланг; но для исполнения такого отважного предприятия были они слишком малочисленны. К угрожаемому месту понесся Граф Витгенштейн лично, по самой цепи, осыпаемый пулями. Несколько Французских эскадронов напали на его конвой и едва не взяли в плен победоносного предводителя. Скоро подоспела наша конница; неприятель был опрокинут и принужден оставить только что перед тем схваченную им батарею. По всей линии открылся огонь. Наши стрелки центра, большей частью ополченные воины, заметив, что Французы начинали подаваться назад, бросились на них без приказания и взяли передовые укрепления. За стрелками пошли колонны. Граф Витгенштейн сам повел войска против левого неприятельского крыла. Сен-Сир двинулся вперед, обошел с тыла потерянные редуты и овладел ими, но был снова обращен вспять. В колоннах нашего центра находились, вновь сформированные, два резервные гвардейские батальона. Хотя не велено было вводить их в огонь без крайней нужды, однако, по неотступной просьбе их находиться в голове атаки, дали им желанное позволение, и они ознаменовали первый шаг свой на поле чести таким ударом в штыки, какой прославил бы и старые, отборные полки. Подкрепясь всем резервом, Граф Витгенштейн двинулся к Воловому озеру. Раненный пулей, но не оставляя поля сражения, Сен-Сир делал несколько нападений на наше правое крыло и атаковал кавалерией стрелков центра. Не видя успеха, он стал отходить в укрепленный лагерь. Граф Витгенштейн не продолжал наступления, узнав, что Финляндский корпус еще далеко от Полоцка. Оставя для наблюдения за Французами авангард и очистив два взятых редута, где по причине сильного неприятельского огня держаться было нельзя, он отвел войска на ночь к Громам.

Во время сего кровопролитного сражения происходило также дело на правом берегу Полоты. В 4-м часу пополудни Князь Яшвиль получил повеление начать атаку и двинулся против редутов, бывших на его пути. Неприятель оставил их без сопротивления, потому что редуты находились далеко от Полоцка и Сен-Сир не хотел завязывать дела в удалении от города, стараясь иметь свои войска сколько можно более сосредоточенными. По данному приказанию неприятель отступал отстреливаясь и держался только там, где местоположение дозволяло останавливаться. Сражаясь таким образом, Князь Яшвиль подошел под вечер к Полоцку и протянул вокруг него цепь. Правый фланг ее примкнул к Двине, левый к Присменице. Граф Штейнгель дошел в тот день до Полюдовичей, а авангард его до Рудни, откуда донес он Графу Витгенштейну, что корпус его на следующие сутки будет в состоянии атаковать Полоцк.

В сражении 6 Октября Петербургское ополчение было впервые в огне и ознаменовалось храбростью и любовью к Отечеству. Начальники и офицеры хотя большею частью были из гражданской службы, но являли прекрасные примеры соревнования, друг перед другом кидаясь в опаснейшие места. Истекая кровью, раненые не хотели оставлять поля сражения; другие при последнем издыхании кричали дружинам: «Вперед! Ура!» Ратники не уступали офицерам. Сбросив с себя полушубки и кафтаны, стрелки выбегали из цепи, устремлялись на неприятеля, дрались прикладами и топорами. Когда к дружинам приходило повеление идти в дело, они, перекрестясь, говорили: «Господи благослови!» – и бесстрашно шли в град пуль и картечей. Три раза перекрестный огонь батарей принуждал колонны ратников отступать, но при словах главного своего начальника, Сенатора Бибикова: «Стой, ребята! Куда вы? Мы Русские, православные, с нами Бог! Вперед! Ура!» – воины с новым мужеством возвращались в бой. Видя, с какой неустрашимостью ратники бросались на явную смерть, Граф Витгенштейн приказал щадить и не посылать их в стрелки.

Худое состояние дорог, испорченных дождями, не дозволяло свезти поспешно леса, нужного для постройки моста у Горян, а потому Граф Витгенштейн, полагая, что Сен-Сир мог воспользоваться сим промедлением и устремиться на Графа Штейнгеля, решился не переправляться в Горянах, но атаковать Полоцк с правого берега Двины, как скоро Граф Штейнгель подойдет и будет в состоянии содействовать нападению. Для того 7 Октября, поутру, Граф Витгенштейн подвинул корпус из Громов, поставил его позади авангарда и послал находившемуся на правой стороне Полоты Князю Яшвилю приказание открыть огонь из всей артиллерии, когда приметит он появление Графа Штейнгеля, а когда по движениям в город можно будет заключить об отступлении Сен-Сира, немедленно идти на приступ Полоцка. Во время сих приготовлений получил наконец Сен-Сир достоверные известия о приближении Финляндского корпуса к Полоцку левым берегом Двины и вступлении авангарда нашего в Рудню. Угрожаемый таким образом с тыла, Сен-Сир положил оставить Полоцк и отойти за Двину, для чего, однако, хотел выждать вечера, а до тех пор решился стоять в прежней позиции и для безопасной переправы за Двину удерживать Графа Штейнгеля. Он послал против него по одному полку из каждой пехотной дивизии, избрав полки, бывшие менее прочих в виду Графа Витгенштейна. Между тем Граф Штейнгель, действуя медленно, стоял с корпусом в Бононии и авангардом занимал Рудню, где происходила перестрелка. Французам надобно было во что бы то ни стало держаться у Рудни и не дозволять Финляндскому корпусу подвинуться вперед, в чем они и успели, потому что наши не напирали сильно. Пока Сен-Сир распоряжался отступлением, отправляя из Полоцка артиллерию, тяжести, больных и раненых, войска его, не трогаясь, стояли в виду Графа Витгенштейна, ожидавшего только от Князя Яшвиля условленного сигнала для нападения. Часу в 4-м приказал наконец Сен-Сир отступать дивизии, далее всех стоявшей от Полоцка. Перед самым движением ее один Французский генерал возымел мысль, названную Сен-Сиром «непостижимой глупостью» [542] , зажечь шалаши в намерении не оставлять их Русским. Быстро разнесся по лагерю пожар и послужил нам самым достоверным указанием неприятельского отступления. Немедленно с поставленных по обоим берегам Полоты Русских батарей открылся огонь. Повсюду, но в порядке начали неприятели отступать к городу. Наши орудия подвигались за ними, стреляли по Полоцку и зажгли его в нескольких местах. Пальба с обеих сторон продолжалась весь вечер и часть ночи, а между тем вокруг укреплений Полоцка кипел ружейный огонь. Французам непременно надобно было удерживаться в городе, доколе не вывезли они оттуда всех своих тяжестей, во множестве накопившихся во время пребывания их в Полоцке, с Июля по Октябрь.В 2 часа пополуночи Граф Витгенштейн велел идти на приступ с одной стороны Генерал-Майорам Властову и Дибичу, с другой – Полковнику Ридигеру. Топкие и грязные места, глубокие рытвины и двойные палисады не удержали наших, и они быстро ворвались с трех сторон в Полоцк, объятый пламенем. Всего более трудностей предстояло на западной части города, где был деревянный, рогатками закинутый мост на Полоте, протекающей в глубоком овраге. Мост висел над пропастью и примыкал к городскому въезду, прорытому сквозь высокую гору; на ее вершине были батареи, а внизу бойницы. За крепкой оградой неприятель защищался упорно. Одна из дружин ополчения, Статского Советника Николева, первая подошла к мосту. Охотники бросились в рытвину, перешли Полоту вброд, закричали: «ура!» и тем подали знак к нападению. Почитая себя обойденными, Французы оробели и не успели даже, как им было приказано, взорвать моста. Ратники, которых Сен-Сир называет «les hommes a grandes barbes», бросились на мост, откинули рогатки и, пролагая себе путь штыками и топорами, явились первые с левой стороны в Полоцке. Сен-Сир уже был за Двиной, с артиллерией, конницей и большей частью пехоты. Арьергард его продолжал отступать по городу, защищался в улицах шаг за шагом и, перешед по мостам, разломал их, оставив во власть победителей пушку и более 2000 пленных. Граф Витгенштейн въехал в город до света; поутру вошли с торжеством прочие войска, ступая по телам убитых. Сгоревшие дома еще дымились, другие были разорены, опустошены, кровли прострелены ядрами, окна выбиты, церкви ограблены, обращены в магазины и конюшни. По грязным улицам и в домах валялись человеческие трупы; всюду были кровь и нестерпимый смрад. Евреи, составлявшие большую часть населения, проклинали изгнанных неприятелей и радостно приветствовали избавителей своих. Граф Витгенштейн оставил в городе только небольшую часть войск, а других вывел в бывший Французский лагерь, где неприятель построил множество дерновых домиков с каминами. Внутренность офицерских шалашей оклеена была даже обоями, но повсюду являлась величайшая, сродная Французам неопрятность.