Чтение онлайн

Сальваторе Марранцано вошел последним, когда все остальные уже заняли свои места. Высокий мужчина преклонного возраста, с аристократическими чертами лица и седыми усами, он двигался с достоинством римского патриция. Его безупречный черный костюм-тройка и золотая цепочка карманных часов подчеркивали принадлежность к старой сицилийской аристократии.

За ним следовали четверо телохранителей, молодые сицилийцы с каменными лицами и руками, лежащими под пиджаками на рукоятках пистолетов. Все они прибыли в Америку в последние два года специально для «наведения порядка» в американской мафии.

— Джентльмены, — произнес Марранцано на английском с сильным сицилийским акцентом, — сегодня исторический день для нашей организации. Коза Ностра находится в кризисе, — продолжал Марранцано, медленно обходя центральный стол. — Американизация разрушает наши священные традиции. Сотрудничество с ирландцами, евреями, неграми превращает почетное общество в обычную банду грабителей.

Фрэнк Костелло, элегантный босс с политическими связями, слегка поднял бровь. Его финансовые операции на семьдесят процентов зависели от сотрудничества с неитальянскими группировками.

— Дон Сальваторе, — осторожно сказал он, — времена изменились. Современный бизнес требует новых подходов.

Марранцано резко обернулся к нему:

— Бизнес? — голос его повысился. — Мы не торговцы! Мы хранители древних традиций, принесенных с родной земли!

Он подошел к импровизированной доске, где висела карта Нью-Йорка с отмеченными территориями.

— С этого дня Cosa Nostra в Америке возвращается к истинным принципам. Я объявляю себя Capo di tutti capi, главой всех глав. Все семьи подчиняются единому командованию.

Тишина повисла в воздухе, как туман с реки. Даже самые решительные боссы понимали, что открытое возражение равносильно смертному приговору.

— Территории Нью-Йорка разделяются между пятью семьями, — Марранцано указал на карту. — Дженовезе получает Манхэттен к югу от 14-й улицы. Коломбо — Бруклин. Профачи — Бенсонхерст и Бэй-Ридж. Бонанно — Бронкс. Гаглиано — Ист-Харлем.

Вито Дженовезе, худощавый мужчина с пронзительными темными глазами, внимательно изучал карту. Его территория напрямую проходила по владениям Лучиано.

— А что с теми, кто не итальянец? — спросил Коломбо.

Марранцано улыбнулся холодной улыбкой:

— Неитальянцы исключаются из всех операций. Никакого сотрудничества с ирландскими, еврейскими или другими группировками. Cosa Nostra только для детей Сицилии.

Дженовезе поднял руку:

— Дон Сальваторе, а как же финансовые операции? Многие наши доходы зависят от…

— Будут новые доходы! — перебил его Марранцано. — Чистые, основанные на традиционных методах. Рэкет, контроль над доками, сбор дани с итальянских торговцев.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги:

— А теперь о тех, кто предал наши принципы. Список врагов Cosa Nostra, подлежащих исключению из организации.

Все напряглись. Марранцано медленно развернул бумагу и начал читать:

— Уильям Стерлинг — за сотрудничество с федеральными властями и финансирование врагов традиционной мафии.

Ожидаемо. Все знали о конфликте между Стерлингом и сицилийскими традиционалистами.

— Мейер Лански — за попытки модернизации организации и привлечение еврейских элементов.

Лански был ближайшим союзником и финансовым консультантом Лучиано, поэтому логично, что удар пришелся по нему.

— Бенджамин Сигель, за чрезмерную жестокость и неповиновение старшим. Лучиано — за американизацию методов ведения дел и забвение сицилийских традиций.

Зал замер.

— Альберт Анастасия — за сотрудничество с ирландскими группировками и превышение полномочий. Все перечисленные лица исключаются из Cosa Nostra. Им запрещено вести любые операции на территории, контролируемой нашей организацией. А если они откажутся подчиниться, тогда они станут врагами Cosa Nostra. А с врагами мы поступаем по старинке.

Он провел ребром ладони по горлу. Универсальный жест, не нуждающийся в переводе.

Костелло встал и медленно направился к выходу:

— Думаю, совещание окончено.

Остальные боссы начали расходиться. Одни с выражением покорности судьбе, другие с плохо скрываемой яростью.

Марранцано остался в зале со своими телохранителями. Он подошел к карте и провел пальцем по отмеченным территориям:

— Америка вернется к истинным ценностям, — прошептал он по-сицилийски. — Один за другим мы очистим эту землю от предателей и американизированных собак.

Старший из телохранителей, угрюмый мужчина с лицом, изрезанным шрамами, подошел к дону:

— Когда начинаем, дон?

— Завтра ночью, Тото. Начнем со Стерлинга. Он самый опасный, у него деньги, связи, собственная армия. Уберем его, остальные струсят.

За окнами склада сгущались сумерки.

Половина одиннадцатого вечера.

Я стоял у окна гостиной, наблюдая, как черный Packard бесшумно подъезжает к служебному входу особняка. Фары погасли, из машины вышли двое мужчин в темных пальто и направились к боковой двери.

Мейер Лански и Бенджамин «Багси» Сигель. Два самых влиятельных еврейских гангстера Нью-Йорка, люди, которые превратили хаотичную преступность в точную науку.

Томми Маккарти провел их через служебные коридоры прямо в мой кабинет, минуя главную лестницу. Меры предосторожности, если сицилийцы следили за особняком, они не должны знать о встрече.

Лански вошел первым. Высокий худощавый мужчина тридцати лет, с проницательными карими глазами. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, серый костюм-тройка сидел безупречно. В руках кожаный портфель и шляпа-федора.

— Мистер Стерлинг, — поприветствовал он меня, протягивая руку. — Давно не виделись. Благодарю за приглашение, особенно в такое непростое время.

Рукопожатие было крепким, уверенным. В глазах Лански читался острый ум человека, привыкшего просчитывать комбинации на десять ходов вперед.

Следом вошел Сигель, полная противоположность своему спутнику. Среднего роста, коренастый, с широким красивым лицом и голубыми глазами, в которых мелькали искорки безумия. Его светлые волосы были уложены с небрежной элегантностью, дорогой костюм сидел с вызывающей небрежностью.