Чтение онлайн

— Вместе у нас получится.

— Убьём её потом.

— Что ты хочешь? — спросила Ло Мэнсюэ тихо.

— Я пометил её знаком.

— Зачем выслеживать её снова? Ты уже её выследил.

— Игрушки, — выдохнул Сун Юньхао и, видя, что она не поняла, сквозь силу продолжил: — Тела. Если она сдохнет здесь, мы не найдём тела. Она хитрая. Прячет.

Ло Мэнсюэ быстро кивнула и подхватила его под локоть.

— У тебя в спине деревяшки.

— Мы разнесли телегу. Наверно. Тут везде какая-то дрянь понапихана. Свалка.

— Я пока не стану вынимать.

— Ага.

Ло Мэнсюэ обернулась и замахала рукой, прогоняя парочку зевак, —забулдыг из кабака, что ли, он толком не разглядел.

Телега, наверно, тоже была чья-то, подумал Сун Юньхао с омерзением, и стоила денег. Хозяин запросит вдвое. А может, и нет. Сун Юньхао подумал, как выглядит сейчас со стороны, со свежей кровью на оскаленных зубах и ощетинившейся спиной.

Ло Мэнсюэ вытащила из-под туго зашнурованного рукава платок, сказала: «Дай-ка вытру» спокойным, без тени стеснения тоном. Движения тоже были ровные, уверенные.

— Глаза вытри, — сказал Сун Юньхао.

— Да ты весь в крови. Мне бы простыню.

— Просто разбил проклятую бровь. Я могу сам.

Она промокнула ему ресницы и прижала платок к рассечённой брови. Сун Юньхао на миг почувствовал слабый жар от ладони Ло Мэнсюэ.

— Не трать силы, — сказал он. — И так само затянется.

— Кровь-то хотя бы надо остановить.

Сун Юньхао нехотя кивнул. Нужно было бы сесть хоть ненадолго и немного унять взвинченную ци, но он знал, что не успокоится, если не получит ответ прямо сейчас.

— Это что-то из Оленьих Поединков? — точные названия ударов он не помнил, только технику, смутно.

— Третья атака, — ответила Ло Мэнсюэ спокойно. — Но это мужская техника — я владею ею скверно.

Шесть лет назад в состязании на Горе Треножника юноша с такой же школой меча вошёл в десятку, но одним из победителей не стал. Три года назад он проиграл бой, но это было уже не состязание, а убийство.

— Я думал, никто из ордена Гэгун не выжил.

— Никто, кроме меня.

Сун Юньхао удивился, что она не лжёт, — даже её имя, вероятно, было настоящим. И тут же подумал: но ведь и он сам представлялся настоящим именем, и вот уже долгие месяцы его не только не проклинали — вовсе перестали узнавать. Имена, которым люди придают такой смысл, стоят недорого.

А у Поросёнка Чжу-эра, вспомнил он, уже не будет настоящего имени.

— Ты довольно сильна. Но ты же не родственница главы Се?

— Старшая ученица.

— Он вроде не брал девиц.

— Никого, кроме меня.

Сун Юньхао поковырял языком расколовшийся зуб, прокашлялся и заковылял к телу. Ло Мэнсюэ, заметил он, отводила глаза — слишком жалела ребёнка. Это и к лучшему.

Когда он поднял мальчика на руки, она не выдержала:

— Сун-сюн, его глаза…

— Не смотри. — Он осторожно поправил голову Чжу-эра у себя на плече. Так была видна только левая сторона лица, а с левым глазом всё было в порядке. Мальчик, миловидный и всё ещё слегка румяный, казался спящим.

Сун Юньхао прибавил:

— Он умер на месте. Всё остальное случилось потом.

— Ты говорил про игрушки?

— Оно мастерит себе кукол и таскает везде. Как твоя барышня Сяо.

— Небеса, — выдохнула Ло Мэнсюэ тихонько.

— Хотя у твоей барышни, наверно, кукла поприличнее. Не самодельная.

— Небеса, — повторила она громче.

— Прости. Я не собирался так мерзко шутить.

— Я знаю. Мы не можем спасти всех.

— Этого я мог. Но вчера не захотел.

— Ты отнесёшь его домой?

— Не сейчас. — Надо было, по крайней мере, убрать камень из правого глаза и стереть краску со щеки. Чем тварь, интересно, их красила? Остальные, должно быть, выглядели куда хуже.

Наверно, можно было бы попросить воды у женщины с тройней. Или хотя бы узнать у неё про колодец.

— Надо завернуть его во что-нибудь. — Ло Мэнсюэ беспомощно оглядела улицу и, не увидев ничего, кроме обломков пустой телеги, стала расстёгивать верхний халат.

— Давай лучше я.

— С тебя сейчас трудно снять одежду.

— Замёрзнешь.

— Нет. Мне душно. — Она судорожно рванула воротник.

Когда Чёрные Обезьяны вырезали её орден, подсчитал Сун Юньхао, ей было лет двадцать.

— Сун-сюн, — сказала она неуверенно, — я не знаю, справимся ли мы даже вдвоём. В прошлый раз в лесу у меня получилось прогнать чудовище, но оно просто не ожидало отпора. А может, было сонное днём.

— Смотрю, ты остыла. Ты не умеешь толком атаковать, да?

— Я всегда работаю… работала в обороне. Построения и ещё изгнание духов, но это чудовище, не человеческий неприкаянный дух.

Глава Се довольно глупо использовал единственную — и талантливую — ученицу: с годами ей хватило бы и духовных сил, и рвения освоить Оленьи Поединки если и не на уровне наставника и того шисюна, то немногим хуже. Впрочем, главе Се было виднее. Может, и впрямь духовная суть их техники не подходила для женщины.

— Ты знаешь, где в Хугуане резиденция ордена Гао? — спросил он, заворачивая тело в халат Ло Мэнсюэ.

— Нет. А должна быть? Этот город не слишком мал для них? Их Алые башни я легко узнаю, стоит мне только подняться на мече.

— Тогда поищи, — кивнул Сун Юньхао.

— Сейчас? А… ребёнок?

— Он мне нужен.

Он ждал возражений, но Ло Мэнсюэ кивнула и выбросила вперёд руку, призывая меч. Может быть, она побледнела — или показалось.

Чжу-эр, которого придётся обменять на остальных, сможет расквитаться с ним в следующей жизни.

— Я сам им всё скажу, — проговорил Сун Юньхао. — У меня громкий голос, не бойся.

У ворот резиденции ордена Гао — небольшой, по меркам ордена Гао, и весьма впечатляющей, по меркам Хугуана в целом, — дежурили двое учеников. Один, помоложе, растерялся сразу, другой с усмешкой оскалился, готовясь к перебранке, но, когда Сун Юньхао, соскочив с клинка, шагнул вперёд, увидел тело и тоже слегка опешил.

— Я хочу видеть главного в здешней резиденции, — сказал Сун Юньхао громко, как обещал Ло Мэнсюэ.

Какая-то старуха с корзинкой отшатнулась, испугавшись одного его вида, — что ж, не зря он не стал перевязывать раны. Ло Мэнсюэ у него за спиной прерывисто выдохнула.

Утро было уже в разгаре. Улица возле усадьбы Гао оказалась довольно приличной — впрочем, он и не ждал другого — и многолюдной. Повезло.

— Какое изысканное приветствие, — сказал ученик постарше. — Чего и ждать от бродяги. Не много ли ты хочешь?