Чтение онлайн

Тем временем конвой Консорциума Потанина возвращался из пустоши в крепость 333. В одном из броневиков сидел Владимир Ланский. Лицо его было усталым, грязь въелась в воротник формы. Если бы не верные люди Потанина, подобравшие его за пределами уральских гор, неизвестно, сколько бы он ещё шатался в одиночку.

Гулко загрохотали тормоза, машины сбавили ход. В городе царила суматоха. Ланский прищурился, нахмурился.

– Семён, узнай, что там творится.

Тот опустил стекло и окликнул ближайшего оборванца:

– Эй, что за переполох?

Беженец подбежал, низко кланяясь, и зашептал с уважением:

– Мы только что Хромова видели!

Владимир вскинулся, глаза сверкнули.

– Хромов? Где он?

– Ушёл в пустошь, – показал рукой беженец, туда, где клубилась пыль.

Ланский выругался сквозь зубы, голос сорвался на рычание:

– Немедленно поднять спецназ! Пусть идут следом. Они в пустошах куда опытнее Хромова.

Семён замялся, кашлянул:

– Босс… вам ведь вот-вот объявят домашний арест.

– …Куда ведёт эта дорога? – резко перебил его Ланский.

Секунда паузы.

– В сторону крепости 289, босс.

Зубы Владимира стиснулись так, что скулы побелели.

– Звони Льву Станиславовичу. Пусть он будет готов. Если Хромов появится возле 289-й, его обязаны взять!

Владимир Ланский и сам не понял, как умудрился прошляпить Станислава Хромова, позволив ему выскользнуть через какую-то жалкую лазейку. Но он не был человеком, склонным долго рассусоливать обиды: упустил момент – значит, упустил. Жевать сопли и терзаться бессмысленно.

– Ладно, идём в крепость, – сказал он спокойно, почти буднично. На самом деле внутри его тревожило не бегство Хромова, а то, как старые хрычи из Консорциума Потанина распорядятся этим случаем. Они ведь давно ждали повода, чтобы подрезать ему крылья и показать, что его авторитет – лишь тень на стене.

Снаружи людям казалось, что именно Владимир Ланский и есть глава Консорциума. О нём судачили: мол, этот человек держит в кулаке и войска, и внешнюю политику. Но сам Владимир знал: ему позволили управлять лишь частью армии и внешними делами. Все ключи по-прежнему находились в руках стариков, которым плевать было на личности – для них важна была лишь маска консорциума, общий фасад.

Он помнил и поговорку, которую повторяли в этих кругах: "Сила – это инструмент, но не порядок". Тень не должна бросаться в глаза – ей положено оставаться в темноте.

А он, дурак, слишком высунулся, когда пошёл на противостояние с компанией Дерипаски. Слишком ярко блеснул, слишком сильно обратил внимание на себя. И теперь старые хрычи решили загнать его в клетку – под домашний арест, без войск и полномочий.

Семён наклонился ближе и тихо сказал:

– Босс, завтра нас вызовут в военное ведомство консорциума. Всех наших людей раздербанят, распределят по другим командирам.

– Понял, – кивнул Владимир почти равнодушно.

– Может, хотите что-то сказать своим? – продолжал Семён. – Я могу передать слова. А лучше выйдите к ним сами. Если прикажете – мы уйдём с вами в пустошь. Нас много, оружия хватает. Мы сможем жить как захотим.

Ланский криво усмехнулся и покачал головой:

– Они ж мечтают вернуться домой – к своим жёнам, к детям. А ты предлагаешь увезти их обратно в пустошь, в грязь и холод, где за каждый вдох приходится драться?

– Они всё равно пойдут, если вы скажете, – упрямо проговорил Семён.

Владимир вздохнул, открыл дверцу и вышел наружу. Тут же из грузовиков за его спиной посыпались сотни, а потом тысячи солдат – будто город наполнился металлическим гулом сапог. Беженцы, стоявшие неподалёку, в панике бросились кто куда, словно серые воробьи, поднятые с площади.

– Ребята, – Ланский говорил негромко, но голос его разнёсся по площади так, что все замолкли, – вас распределят по разным частям. Где бы вы ни оказались – не опозорьте меня. Делайте своё дело честно и твёрдо.

Несколько тысяч глоток ответили в унисон, словно удар барабана:

– Так точно!

Эти солдаты приняли свою судьбу – и он это видел.

– По машинам, – махнул рукой Владимир. И снова сел в свою.

Гарнизон на стенах города удивлённо наблюдал за этим молчаливым прощанием. Среди всех командиров Консорциума Потанина ни у кого не было такой силы в глазах бойцов, как у Ланского.

…Вернувшись в крепость, Владимир позволил себе роскошь душа. Долго стоял под горячей водой, смывая грязь и усталость последних дней, а потом облачился в свежий белый костюм. Старый, пыльный и измазанный, он приказал сжечь – вместе с воспоминаниями.

Но радость длилась недолго. Как только он вышел из виллы, увидел, что личная машина, обычно стоявшая у парадной двери, исчезла.

– Ха, даже машину оттяпали, – усмехнулся он.

Он направился к улице, но два дежурных перегородили путь. Оба выглядели смущёнными, будто мальчишки, застигнутые за куревом.

– Босс Ланский, вам нельзя покидать дом, – сказали они. – Не заставляйте нас делать лишнее.

Владимир приподнял бровь, усмехнулся.

– Старые хрычи сказали, что не имею права покидать крепость. Но кто-нибудь говорил, что не могу выйти из собственного дома? Что за чушь? Не переживайте, парни, я всего лишь выйду послушать, как другие поют. Все знают, что люблю петь.

И он шагнул вперёд, оставив охрану в замешательстве.

Два солдата переглянулись: какой к чёрту театр и песни в такое время? Весь город кипит слухами, а этот человек, которого половина крепости называет боссом, вдруг собрался слушать пение. Но приказ есть приказ – дорогу ему они всё равно не дали.

Владимир Ланский не стал спорить. Он лишь слегка прищурился – и в ту же секунду с глухим свистом пуля вонзилась в каменную плиту перед сапогами часовых. Камень осыпался мелкой крошкой, запах пороха повис в воздухе. Снайпер, сидевший неподалёку, дал знак: босс под защитой, и спорить с этим бессмысленно.

Солдаты побледнели. Они поняли – если бы стрелок захотел, оба лежали бы уже с простреленными черепами. И Совет даже бровью бы не повёл: мелочь вроде их смерти ничего бы не изменила в общей картине передачи командования.

Ланский стоял спокойно, глядя на них, будто на мальчишек, которых застукали за кражей яблок. Солдаты синхронно отступили.

– Спасибо, босс Ланский, за милость, – выдохнул один, с трудом сглотнув.

– Расслабьтесь. Никто вам жизнь не портит, – усмехнулся Владимир и пошёл вперёд.