Чтение онлайн

– - Самка это, -- сказал моторист.
– - Щенястая: белек у нее...

– - Вот поэтому и не отставала от нас: не хотела тонуть с детенышем... Животная, а -- н( тебе!
– - удивился Тимофеич.

– - Что толку? Мертвый он, наверное, задохнулся после выстрела...

Тимофеич сунул "Недру" под капот и подошел к убитому тюленю.

– - Сегодня б щенила, у самого выхода стоял, -- заметил он. И пошутил: -- Вроде как именинники были бы сегодня этот белек и твоя дочка... А, Жорка?

– - Какие еще именинники?
– - нахмурился моторист. Он швырнул тюлененка в трюм и зло сказал молчаливо сидевшему стрелку: -- Чего расселся, мурло? Не стреляешь, так хоть бы зверя разделывал!

– - Ну, чего ты?
– - испугался Тимофеич.
– - Жорка, ты чего?

Моторист отмахнулся от него. Он сполоснул шкуру, уложил ее в трюм и, перегнувшись через борт, отмыл нож в розовой от крови воде. На рукояти ножа у него была изображена обнаженная девушка, а большой палец левой руки изуродован чингой. Моторист был рослый парень в важных штанах и голубой полотняной рубахе, поверх которой была надета толстовка без рукавов, подбитая оленьим мехом.

– - Слышь, Жорка, -- распорядился Тимофеич.
– - Скидывай хоровину* на лед, пока еще свет есть...

* Промысловое название шкуры с салом.

– - Вечно ты найдешь работу, -- недовольно ответил моторист.

– - Ну, подумай: а если не попадем сегодня на судно?
– - оправдывался Тимофеич.
– - Скорей всего, так оно и будет... Что тогда? Попреют завтра шкуры на жаре -- весь день рабочий насмарку...

Моторист стал выбрасывать на льдину, к которой был пришвартован бот, тяжелые тюленьи шкуры. Тимофеич готовил их к работе: растаскивал по льдине, просунув руки в дыры, оставшиеся от вырезанных ластов. Шкуры лежали салом кверху, напоминая громадные спекшиеся блины. Тут было несколько неразделанных звериных туш -- не успели обработать в горячке промысла. Тимофеич пересчитал шкуры и записал цифру в блокнотик, который он носил на груди наподобие креста. Моторист тем временем сполоснул пустой трюм забортной водой, черпая ее ведром, и выгнал воду насосом, чтоб не замерзла. Он увидел на дне трюма задохнувшегося белька, но не выбросил его Тимофеичу. "Сделаю из него шапку, -- решил он.
– - Все равно этот белек для плана ничего не сделает".

Старшина и моторист принялись за работу: срезали клочья черного мяса, бросали в воду. Чайки закружили над ними, выхватывая мясо прямо из рук.

– - Вот сколько взяли сегодня!
– - сказал моторист.
– - Твой Лазарь и за неделю не настрелял бы столько...

– - Ловок ты, что и говорить, -- согласился Тимофеич.

– - Взял бы меня за стрелка?
– - загорелся моторист.
– - А то надоело форсунки дергать!

– - Мое дело маленькое -- как начальство решит, -- уклончиво ответил Тимофеич.
– - А знаешь новую инструкцию: если, к примеру, отстрелишь у зверя усы, мех идет по стандарту вторым сортом. А то и вовсе на кожу...

– - При чем тут усы?

– - А при том, что от твоей стрельбы большой ущерб получается для меха. А у нас весь план на меху держится!

– - Не во мне тут причина, -- возразил моторист, -- а в винтовке. То есть в пуле. Надо пятку у пули делать плоской, тогда меньше будет разрыв.

– - Чего ж тогда у него получается?
– - Тимофеич кивнул на стрелка.
– Может, поработал бы для согрева, а, Лазарь?
– - обратился он к нему.

Стрелок вздрогнул и уставился на старшину.

– - Жарко мне...
– - сказал он вдруг.

Тимофеич с мотористом, опустив ножи, подождали с минуту -- не скажет ли он еще что-нибудь?
– - но стрелок больше ничего не сказал.

– - Выдумал себе отговорку, чтоб лодыря строить!
– - снова разозлился моторист.
– - "Жарко мне!" -- передразнил он стрелка.
– - Так, может, скинуть тебя в воду, чтоб остудился?

– - Не ругайтесь, ребятки!
– - забеспокоился Тимофеич.
– - У меня раз на "Акибе" тоже разругались из-за пустяка. И что вышло: столкнул один другого в воду, а тот чуть было не утонул...

– - К чему ты это?
– - опешил моторист.

– - А к тому, что он инструкцию подписать не успел... А инструкция нам, штурманам, что велит? Велит научить неумеющих плавать держанию в воде... Теперь попробуй рассуди: а как ты его научишь плавать в этом море?

– - Да, могли они подвести тебя, старого пса, под монастырь...

– - За тебя я бы не отвечал, -- нисколько не обидевшись, сказал Тимофеич.
– - И за него тоже. Вы инструкцию по техбезопасности подписали... Только к чему вам молодые жизни зазря решать? Или неправду говорю...

– - Верно, погодим маленько, -- усмехнулся моторист.
– - Глянь-ка!
– удивился он.
– - Вот чудо-то: бабочка...

– - Где?

– - Вон, туда гляди...

В самом деле: над их головами, трепеща крылышками и будто проваливаясь в воздухе, летела бабочка

– - Неужели так близко к берегу подогнало?
– - удивился моторист.

– - До берега отсюда -- два лаптя по карте, -- возразил Тимофеич.
– -Здешняя она, во льду живет. В полста седьмом, как мы ходили на Медный сивучей стрелять, я их там, бабочек этих, много видел... Лазарь!
– - крикнул он.
– - Ты куда?

Стрелок грузно спрыгнул на льдину и заметался по ней, будто исполнял какой-то дикий танец, -- он ловил бабочку. Та трепетала у него над головой, возникая нечетким пятном то в одной, то в другой стороне. Уследить за ней было трудно, но стрелок не отставал и один раз совсем было схватил ее, но, будто не поверив в это, раскрыл кулак... Дело окончилось вот чем: стрелок, карабкаясь по крутому горбу льдины, оступился и кубарем полетел вниз, заскочив по грудь в глубокую лунку, наполненную водой. Подбежавшие старшина с мотористом с трудом вытащили его оттуда.

– - Лазарь...
– - проговорил Тимофеич, отдышавшись.
– - Совсем ты сдурел, а?

– - Подкова на сапоге оторвалась, а так бы не поскользнулся... Поймал бы, Тимофеич... Ведь с ладони, с ладони улетела!

– - Да зачем она тебе?

– - В Сад-городе... бабочки летали... 25 числа...
– - проговорил стрелок, задыхаясь, вздрагивая от холода.

Вид у него был довольно комичный в эту минуту: шапка сбилась на ухо, открывая остатки потных рыжеватых волос, мокрая телогрейка с пришитыми к самому краю пуговицами была расстегнута -- стрелок не то чтобы был толст, просто очень сильно развит в груди, -- а ниже на нем уже ничего не было: сапоги он сбросил и сейчас стоял на них, а штаны, суконные портянки и кальсоны скрутил жгутом и, выжимая воду, перекидывал жгут из руки в руку, словно горящую головню...

Старшина и моторист, ничего не понимая, удивленно смотрели на него.

– - Говорил тебе, Тимофеич: лечить его надо, а ты ему винтовку даешь! Пойду запущу двигун, а то не могу я на него смотреть...

– - Ты что?
– - возмутился Тимофеич.
– - Солярки осталось со стакан, а ты ее жечь?! А если ночью на кромку вынесет, что тогда? Ветер, посмотри, вестовый...

– - Выходит, пусть околевает тут, раз технику безопасности успел сдать?
– - Моторист остановился и, не глядя на Тимофеича, сплюнул себе под ноги.