Чтение онлайн

Лом откатился, дрожа всей конструкцией, с каплями, стекающими по корпусу, и мигающими остатками розовых грибов. Он издал звук, очень похожий на чиханье — короткий хриплый «пфффт!» с искрой из пробоины.

И внезапно, глядя на этот облепленный грибами, мокрый и растерянный кусок металлолома, который только что познакомился с солнцем, облаком и птицей, я рассмеялся. Это был хриплый, невесёлый смех, но он сорвался сам.

— Видишь? — я взглянул на Лиру. — Он сломан, да. Этот дроид лишь старый мусор. Но он только что увидел птицу. И попытался это понять. Пусть даже через столкновение с бочкой. У этих, — я махнул рукой в сторону ушедших новичков, — есть безупречный код, задания и предсказуемое будущее. А у него — только бочка. И вопросы. Это и есть разница. Мы не сломанные коды. Мы — коды, которые задают вопросы. Даже этот тупой ящик с гвоздями, который я реанимировал и не надеялся на успех.

Лома снова привлекло движение — на этот раз бабочка. Он тихо, почти благоговейно, поехал за ней, стараясь не скрипеть.

Лира молчала, наблюдая за дроидом. Потом её губы дрогнули.

— Вопросы, — повторила она. — От которых болит голова и ломается реальность. Удобная философия для грядущего хаоса.

День мы переждали на чердаке заброшенного амбара на окраине района. Мир за окном жил своей размеренной и яркой жизнью. Вечером, когда искусственные фонари зажгли ровный, немерцающий свет, пришло время выдвигаться в путь.

— «Разбитый Циферблат», — сказала Лира, продолжая вести меня тёмными, пахнущими помоями задворками и добавила, заметив, что я озираюсь по сторонам: — Не ищи вывеску. Его нет в списках таверн. Он там, где треснула несущая стена старой башни с часами. Часы, понятное дело, не идут. Вход — через люк в полу заброшенной часовни. Иронично, да?

— А что там за публика? Можно подробнее? — спросил я, помогая Лому перелезть через груду битого кирпича.

— Я же говорила. Публика, которая предпочитает, чтобы её не находили. Контрабандисты лог-файлов, фальшивомонетчики. Перекупщики аномальных артефактов, которым не место на базаре. И такие, как я. Которые просто не вписываются в Систему. Там свои правила. Драки решаются не дуэлями, а ставками на исход. Информация — валюта круче золота. И не задавай лишних вопросов. Особенно про прошлое.

Она обернулась, и в свете далёкого фонаря её глаза светились холодным зелёным.

— Готов, Архивариус? Там будут те, кто смог адаптироваться к этому миру. А вот у тебя с адаптацией как-то не заладилось.

Я потрогал сквозь ткань рукава шрам, который снова ныл тупой болью. Потом взглянул на Лома. Он без устали сканировал всё, что его заинтересовало, пополняя базу данных. Сейчас он с осторожным интересом наблюдал за пролетавшей мимо летучей мышью.

— Нет, — пробурчал я. — Не готов.

Мы углубились в лабиринт трущоб, но больше всего меня сейчас интересовал вопрос: почему Лира не зовёт меня по имени?

«Разбитый Циферблат» нашёлся там, где она обещала. Там, где три вонючих струи городской канализации сливались в одну, а над этим вечным потоком возвышались руины старой часовенки. Кажется, здесь начинают свой путь юные адепты лекари. Правда от часовни осталась одна стена с выщербленным барельефом.

Лира взглядом указала мне на люк, присыпанный землёй и сухими листьями. Я понял намёк, ухватился посильнее и поднял крышку.

Внизу было прохладно, но запах вони почти не ощущался или я просто его не замечал, желая поскорее добраться до места. Идти пришлось около часа. К моему удивлению, Лира точно двигалась в нужном направлении, кажется, путь ей был очень хорошо знаком.

Когда вода начала хлюпать в левом дырявом сапоге, мы приблизились ко входу.

Его охраняли двое. Не монстры и не Валидаторы, на моё счастье.

Первый — громадина, со шрамом на лице.

Шрам не боевой. Будто неудачная попытка исправить врождённую асимметрию черепа.

Один глаз смотрел на нас, второй — куда-то в район моего уха. В руках здоровяк держал огромный, явно самодельный гаечный ключ. Не сомневаюсь, что орудовать им он будет неплохо…

Второй оказался тщедушным, нервным типом в очках с треснувшими линзами. Его пальцы безостановочно перебирали чётки из мелких, костяных чипов. Он что-то беззвучно бормотал, и время от времени его левое плечо дёргалось мелкой судорогой.

— Стой, — сказал Косой Глаз ровным, безэмоциональным голосом. — Новенькие? Правила знаете?

— Какие правила? — спросил я, стараясь не выглядеть слишком настороженно.

— Покажи свой код, — пояснил Чипособиратель, не глядя на нас. — Свой изъян, глюк. Идеальных наша система сюда не пускает. Она их забирает.

— Мы должны убедиться, что вы не маскируетесь под кривых, а такими являетесь. Предателей у нас стирают не хуже Валидаторов, — засмеялся Косой Глаз.

— Анализирую… — произнёс Лом и пробежался лазером по физиономиям «Охранников».

Лира шагнула вперёд, и на её лице расцвела хитрая, немного печальная улыбка.

— А ты, здоровяк, — сказала она Косому Глазу, — когда последний раз видел себя в зеркале? Не в том, что кривое, а в ровном?

Тот нахмурился. Лира продолжала, её голос стал сладким, как сироп:

— Твой правый глаз видит красный на три нанометра длиннее. Мир для тебя не цельный. Он… раздваивается. И ты всё время подсознательно выбираешь, какому глазу верить. Это утомительно, да?

Косой Глаз замер. Его рабочий глаз широко открылся от удивления.

— А ты?

Чипособиратель резко поднял голову, впиваясь в Лиру взглядом и поправляя очки, словно хотел рассмотреть её получше.

— Я — неполноценный эльф, да, — парировала Лира, демонстративно обнажив неровные клыки. — Мой код — это стихотворение, написанное наборщиком, перебравшим эля. Ещё вопросы?

Взгляд охранника упёрся в меня.

— А он? Пахнет… ровно… Даже слишком для наших мест.

По спине пробежал холодок. Показать шрам? В этом болоте? Это всё равно что вывалить на стол все свои козыри перед первым встречным. Я сжал кулак и приготовился к отказу.

Но Лира была быстрее. Она резко дёрнула меня за рукав, закатав его, крепко уцепившись в моё предплечье. Свежий, обугленный шрам пылал, синие линии под кожей пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.

— Что это? — прошипел Чипособиратель, прищурившись.

— Это не изъян, — сказала Лира, и в её голосе прозвучала ледяная гордость. — Это абордажный крюк. Которым цепляются за борт тонущего корабля под названием «Реальность». Пропустите. Или вам нужна демонстрация?

Охранники переглянулись. Косой Глаз мотнул головой в сторону чёрного провала за его спиной — люка, ведущего ещё ниже.

— Проходи. Но если твой «крюк» начнёт цеплять наших… разберём на запчасти!

Мы спустились.