Чтение онлайн

— Забавное название. И ты отправляешь меня туда? — в моём голосе прозвучало что-то среднее между смехом и истерикой.

— Ты хотел спрятаться от Системы, — бросила она через плечо. — Поздравляю. Ты нашёл место, где она сама прячет то, что натворила.

Мы шли ещё с полчаса, пока она не остановилась у едва заметного, полузаваленного люка в потолке тоннеля и просунула руку сквозь него.

— Это баг в текстуре. Тебе наверх. Двадцать метров по вертикальной шахте. Потом налево к запечатанной арке. Старая Печать уже давно глючит. Твой «рубец», думаю, с ней справится.

Она повернулась ко мне.

— Удачи, Архивариус. Если выживешь там и найдешь способ... не просто прятаться, а бить в ответ... дай знать. Мы, осколки, ещё здесь. И нам есть что терять.

Лира исчезла в темноте так же бесшумно, как и появилась, оставив меня одного перед чёрной пастью шахты. А я ведь даже не представился…

Я безнадёжно взглянул на люк, потом на свою руку. Шрам пульсировал ровно, как будто прислушиваясь к эху этого «Глюк-Тауна».

Выбор был прост: вернуться наверх, где меня ждут Валидаторы с обновлёнными протоколами. Или полезть в дыру, ведущую в место, где реальность «взорвалась идеей».

Вздохнув, я схватился за скобы ржавой лестницы. Металл скрипнул. Пыль покрыла ладони.

Шрам пульсировал, эхом отзываясь на зов «Глюк-Тауна».

Каждый шаг вверх — риск быть найденным. Каждый вдох — бой с собственным страхом.

И всё же… выбора нет.

Вертикальная шахта оказалась адом из ржавчины и полупрозрачных проводов. Сердце бьётся в такт скрипу металла. Каждая ступень лестницы грозила обломиться под моим весом, осыпая в лицо град окалин. Я лез, цепляясь руками и ногами, уперев взгляд в темноту над головой, откуда не падало ни луча света. Нос уже привык к тяжёлому, спёртому запаху окисленной меди.

Шрам на руке молчал. Не болел и не зудел. Он как будто затаился.

Я дополз до обещанного ответвления — узкого, круглого туннеля, по которому можно было только ползти на карачках. Воздух здесь резко изменился. Стал сухим, с лёгкой горчинкой озона. Звуки города, доносившиеся снизу, умерли, съеденные толщей бетона.

Ползу, кажется, километр, проскальзывая пальцами по ржавчине. Пальцы ног онемели, а спина горела. И вдруг туннель упёрся в тупик — в запечатанную круглую дверь, похожую на дверь банковского хранилища. На ней не было ни ручки, ни замка. Только в самом центре — сложная, многослойная руна-печать. Она была геометрически безупречной, но мёртвой. Линии потускнели и покрылись паутиной микротрещин, из которых сочился больной, зелёный свет.

Печать была глючной. Как и всё здесь.

Я приложил ладонь к холодному металлу. Ничего. Тогда, с глубоким, невесёлым предчувствием, я прижал к центру печати своё левое предплечье, туда, где под тканью скрывался шрам.

Сначала ничего. Затем — глубокое и резонирующее тепло. Шрам откликнулся. И в этот раз не яростным голодом, а… знакомым любопытством. Синие линии под кожей засветились, пробиваясь сквозь ткань. Их свет был того же оттенка, что и трещины в печати, но живым и пульсирующим.

Под кожей и на двери словно начался тихий диалог. Я чувствовал, как моё сознание скользит по коду печати через этот проклятый интерфейс. В основе руны лежали те же протоколы, что и у Системы, но искажённые, изуродованные чьей-то попыткой их переписать.

Шрам нашёл точку входа. Неустойчивый узел в коде, где одна команда противоречила другой, создавая логическую петлю. Я не стал её разрывать. Просто… подтолкнул.

В голову хлынул поток повреждённых данных, обрывков старой аварийной ленты: «ОШИБКА ПЕРЕГРУЗКИ СЕРВЕРА… ОТКАЗ ИЗОЛИРОВАННОГО КОНТУРА… ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕСТАБИЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ…»

Печать на двери взорвалась тихим фейерверком из зелёных и синих искр. Трещины разошлись, и вся сложная геометрия руны погасла, осыпавшись пеплом. Дверь с тихим, маслянистым шипением отъехала в сторону.

Я осторожно высунул голову. Передо мной открывалось пространство, от которого перехватило дыхание.

Это была огромная подземная станция старого метро. Гигантский зал с высокими сводами, потерявшимися в темноте. Но это не просто заброшенный зал.

Он жил. И жил неправильно.

Шрам трепетал, отозвавшись на этот хаос.

Свет струился с потолка, как северное сияние — зелёные, фиолетовые, синие полосы медленно перетекали друг в друга. Источником были гигантские, оплетенные какими-то жилистыми лианами кристаллы, растущие прямо из трещин в бетоне.

Тихий, навязчивый звук, как гул от работающего трансформатора, состоящий из нескольких наслаивающихся друг на друга тонов разливался в пространстве.

Платформа внизу завалена обломками. Они сложены в странные, почти ритуальные груды. Колонны оплетены пучками проводов и медных трубок, по которым пульсировал тот же неземной свет. А на стенах висели таблицы непонятных символов, схемы подключений к несуществующим машинам, карты тоннелей, ведущих в никуда. И поверх всего этого — жирные, нарисованные чем-то фосфоресцирующим надписи на ломаном, но узнаваемом языке: «НЕ ВХОДИТЬ! РЕАЛЬНОСТЬ НЕ ОТКАЛИБРОВАНА!», «ОСТОРОЖНО: ХРОНО-ВОРОТА», «ЗДЕСЬ БЫЛ КОД-ГНОМ».

И самое главное — воздух. Он был наполнен маной. Но не той, ровной, послушной субстанцией, что текла наверху. Эта мана была дикой, колючей и непредсказуемой. Она щипала кожу, как статика, и оставляла на языке привкус железа и лимона.

Этот город был симптом болезни, о которой я догадывался. Болезнь, которая так тревожила и пугала саму Систему мира.

Я спустился по полуразрушенной лестнице на платформу.

Первые обитатели показались почти сразу.

Это не монстры, которых я ожидал увидеть. Они были похожи на людей. Или тем, что от них осталось. Фигура в лохмотьях, с лицом, закрытым самодельным респиратором из банок и трубок, копошилась у одной из груд обломков, что-то выпаивая паяльником, который питался от маленького, гудящего кристалла. Он неразборчиво бормотал что-то себе под нос.

Дальше, у одной из колонн, сидела непривычно высокая эльфийка. Она смотрела прямо перед собой, а её длинные пальцы быстро-быстро перебирали воображаемые клавиши в воздухе. Перед ней на полу светился проекционный экран из пыли и маны, на котором бежали бессмысленные строки кода.

— Новенький? — раздался голос справа.

Я вздрогнул. К стене прислонился мужчина лет пятидесяти, в потрёпанном костюме инженера метро. На груди у него болтался бейдж с почти стёршимся именем. В его ясных глазах не было безумия, только глубокая, хроническая усталость.

— Можно и так сказать, — ответил я, стараясь сразу не выдавать себя.

— По Печати прошёл? Значит, не совсем… обычный. В тебе есть изъян. — Он кивнул в сторону двери. — Большинство, кого сбрасывают, проходят через аварийные шлюзы. Там попроще. Ты же… ты вскрыл Печать. Интересно.

— Я ищу… место, чтобы спрятаться.

— От Системы? — Инженер горько усмехнулся. — Поздравляю. Ты нашёл её помойку. Сюда сбрасывают то, что не смогли переварить. Неудачные эксперименты. Слишком стойкие аномалии. И… нас. Свидетелей.