Чтение онлайн

— Ты не знал.

— Незнание не отменяет вреда. Потом я хотел закрыть тебя в башне, потому что боялся. Хотел решать, куда тебе идти, что тебе знать, когда тебе рисковать. Я называл это защитой. Часть была защитой. Часть — страхом, который слишком легко становится клеткой.

Я сжала его руку.

— Ты учился.

— Да. Но Севериан ударит именно сюда. Он скажет, что я тоже строю клетку, только красивее. И часть этого будет похожа на правду, потому что я действительно хотел удержать тебя от боли.

— Похожее на правду не всегда правда.

— Поэтому я говорю сейчас. Если он покажет тебе мой страх как доказательство, помни: я признаю его. Но не даю ему права выбирать за тебя.

Он произнес это ровно, но я чувствовала, сколько ему стоило каждое слово. Дамиан не умел легко признавать слабость. Для него это было не красивым жестом, а снятой броней посреди боя.

Я наклонилась и коснулась губами его пальцев.

— Я запомню.

Дверь открылась.

Орисса вошла без стука. За ней Ильсан и Миретта. У каждого лицо было такое, что шутки в комнате сразу стали лишними.

— Нашли след? — спросил Дамиан, пытаясь подняться.

— Лежать, — сказала Миретта.

— Миретта...

— Я сказала лежать не потому, что люблю повторять. Хотя уже начинаю привыкать.

Орисса подошла к столу и развернула тонкую карту замка. На западной стороне, у старой цистерны, был нанесен красный знак. От него шла линия к залу печати, потом к комнате, где сейчас лежал Дамиан, и дальше — к восточной башне.

— Севериан не просто сбежал, — сказала Орисса. — Он оставил себя в узле достаточно, чтобы мы подумали, будто главный удар идет оттуда. Настоящая связка спрятана в восточной башне. Там раньше хранили брачные зеркала Морвиков.

— Зеркала? — спросила я.

— Не такие, как зеркало Истока. Грязнее. Они не показывают правду. Они показывают желание, к которому можно привязать клятву.

Ильсан положил на стол маленький кусок серого стекла.

— Нашли в комнате Севериана. Охрана ничего не помнит. На полу знак Морвик и след крови. Его крови.

— Он ранил себя для привязки, — сказал Дамиан.

— Да, — ответила Орисса. — И привязал не к замку. К леди Рагнарис.

Комната стала теснее.

Миретта посмотрела на меня не как лекарь, а как человек, который уже видел слишком много вариантов чужого спасения за счет одной женщины.

— Что будет, если я не пойду? — спросила я.

Орисса не стала смягчать.

— Он сам потянет тебя через печать, когда солнце коснется западной стены. Тогда ты войдешь в видение неподготовленной. Сопротивляться будет хуже.

— А если пойду?

— Тогда мы поставим круг свидетелей. Дамиан удержит связь, если сможет. Я буду держать внешний контур. Миретта — твое тело. Ильсан — дверь и Севериана, если он решит появиться не только голосом.

— Я бы предпочел, чтобы он решил, — сказал Ильсан. — У меня накопились вопросы.

— Он предложит сделку, — сказал Дамиан.

Орисса кивнула.

— Вероятно. Вернуться домой в обмен на разрыв брачной печати. Но по связке видно: разрыв пойдет не пустым. Он ударит по Дамиану. После цистерны его контур открыт.

Я посмотрела на Дамиана.

Он уже знал.

Конечно, знал.

— Почему ты молчал?

— Потому что ждал подтверждения.

— И потому что думал, что я испугаюсь?

— Потому что ты уже испугалась, но все равно пойдешь. Я хотел иметь факты, а не страх.

Миретта сухо сказала:

— Редкое улучшение. Обычно вы приносите мне сначала рану, потом объяснение.

Я встала.

Колено заныло, плечо отозвалось тупой болью, но голова была ясной.

— Когда?

Орисса посмотрела в окно.

Солнце уже клонилось к западной стене.

— Через час.

Час оказался слишком длинным и слишком коротким.

Меня переодели не в парадное платье и не в мягкую сорочку больной, а в простое темно-синее платье без шлейфа, с плотными рукавами и поясом, к которому можно было прикрепить маленький нож. Ильсан настоял на ноже. Миретта сказала, что если я попытаюсь им махать, она отнимет. Орисса принесла тонкий браслет с защитной записью и велела не спорить, потому что спорить она разрешит после выживания.

Тавия пришла, несмотря на запрет вставать.

Она остановилась в дверях и посмотрела на меня так, будто собиралась сказать много всего, но не знала, с чего начать.

— Я не буду просить вас не идти, — сказала она наконец.

— Спасибо.

— Потому что вы все равно пойдете, а я не хочу тратить силы на бесполезное. Но я принесла это.

Она протянула мне маленькое яблоко. Зеленое, кислое, с неровным боком.

Я взяла его осторожно.

— Где ты нашла?

— На кухне. Там все сейчас с ума сходят, но яблоки все еще лежат в корзине. Я подумала... — Она запнулась. — Если он будет показывать вам старый дом, пусть у вас будет что-то от этого.

Она не сказала «от Элиры».

И правильно.

Это было не от Элиры и не от меня. Это было от жизни, которая продолжалась через маленькие, конкретные вещи.

Я подняла яблоко к губам и откусила.

Кислота ударила по языку так резко, что я чуть не поморщилась. Тавия смотрела внимательно.

— Честное, — сказала я.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Она тоже так говорила.

Я доела не все. Маленький кусок оставила в ладони, как якорь.

В восточную башню мы пошли вместе.

Не толпой, но и не тайно. Дамиан настоял, чтобы его не несли. Миретта спорила восемь минут, потом разрешила идти при условии, что двое стражников будут рядом, а если он начнет падать, его не спросят. Дамиан согласился. Это само по себе показывало, насколько ему плохо.

Коридоры к башне уже очистили от людей. На стенах горели новые светильники. Синие линии замка тянулись следом за нами, но у восточного крыла становились тоньше. Серое стекло в двери башни отражало не наши лица, а неясные силуэты.

— Последний раз спрашиваю, — сказал Дамиан у двери. — Ты готова?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Если бы сказала да, я бы испугался сильнее.

Я выдохнула.

— Я готова бояться и идти.

— Тогда я рядом. Но не внутри твоего выбора.

— Я знаю.

Орисса поставила круг на полу. Не сложный, без красивой обрядности. Четыре точки: я, Дамиан, она и зеркало. Миретта встала за моей спиной. Ильсан у двери. Двое стражников дальше по коридору. Все просто. Все логично. Все равно страшно.