Чтение онлайн

Солнце коснулось западной стены.

Зеркало Морвиков ожило.

Серое стекло сначала стало темным, потом в нем появился свет. Не северный. Другой. Белый, резкий, городской. Я почувствовала запах пыли, металла и дешевого кофе из автомата.

Моя прежняя жизнь открылась передо мной не дверью, а комнатой.

Моя мастерская.

Стол с чертежами. Лампа на длинной ножке. Полка с образцами старого кирпича. Моя куртка на спинке стула. Чашка с темной полосой на дне. Окно, за которым шел дождь по стеклу.

В груди что-то оборвалось.

Я сделала шаг, но Миретта удержала за плечо.

— Тело здесь, — сказала она. — Помни.

Комната в зеркале стала глубже. В ней кто-то двигался.

Женщина с короткими светлыми волосами вошла в мастерскую, держа телефон у уха. Инга. Моя коллега. Мы часто спорили из-за сроков, пили плохой кофе и однажды вместе три часа вытаскивали из архива план здания, который все считали утерянным.

Я не вспоминала ее имя много дней.

И вдруг оно стало болью.

— Майя? — сказала Инга в телефон. — Нет, ее еще не нашли. Поисковики говорят, что под завалом есть пустота. Если она там...

Голос сорвался.

Я закрыла рот ладонью.

— Нет, — прошептала я.

Зеркало показало другое.

Темный проем обрушившегося здания. Люди в касках. Синие мигалки. Чьи-то руки разбирают бетон. Голос кричит: «Тихо! Там звук!»

Мое старое тело могло быть живо.

Или это была ложь.

Но ложь, построенная на настоящей боли, режет не хуже правды.

Серый свет собрался рядом с отражением, и в мастерской появился Севериан.

Не как тень. Почти живой. В строгой темной одежде, с бледным лицом и спокойным голосом.

— Видишь? — спросил он. — Дверь закрылась не до конца.

— Это видение.

— Частично.

— Ложь.

— Не вся. Я бы не стал тратить время на грубую ложь. В твоем мире действительно ищут тело Майи Тихомировой. Или искали. Время между мирами течет неровно. Можно вернуть тебя туда, где твоя жизнь еще не закончена.

Пальцы на яблочном кусочке сжались так сильно, что кислый сок выступил на кожу.

Дамиан стоял рядом. Я чувствовала его, но не смотрела. Если посмотрю сейчас, Севериан скажет, что я выбираю не сама, а по его глазам. Нет. Я должна выдержать видение прямо.

— Цена? — спросила я.

Севериан улыбнулся.

— Ты умнее, чем надеялся Бастиан.

— Цена.

— Разрыв брачной печати. Полный, добровольный. Ты произносишь, что выбираешь дорогу домой и отказываешься от связи с Дамианом Рагнарисом. Печать гаснет. Твоя душа уходит по следу. Тело Элиры останется здесь, но без тебя оно долго не проживет. Дар, который удерживал его, перейдет в свободное состояние. Я заберу его, чтобы стабилизировать Грозовой Клинок после всех разрушений.

— А Дамиан?

Севериан сделал вид, что сожалеет.

— Он связан с тобой слишком глубоко после нижнего сердца и цистерны. Разрыв ударит по нему. Возможно, смертельно. Но ты вернешься домой. Разве не этого ты хотела до того, как этот мир сделал тебя своей пленницей?

Пленницей.

Слово легло точно туда, куда он целился.

Я вспомнила башню. Двери. Стражу. Чужие правила. То, как мое тело назвали не тем, мой голос — подозрением, мои решения — угрозой. Этот мир действительно начинался как клетка.

Зеркало показало мою квартиру.

Узкая прихожая. Ключи на тумбочке. Книга, раскрытая на диване. Серый плед. Окно с видом на мокрую улицу. Там не было родовых законов, ядов, теней, советников, брачных печатей. Там я могла просто быть Майей.

— Ты устала, — сказал Севериан мягко. — От чужого имени. От чужого тела. От постоянной необходимости доказывать, что ты не ошибка. Я предлагаю тебе не клетку, а выход.

Я почти поверила.

Почти.

Потому что устала. Боже, как я устала. Устала быть сильной, нужной, опасной, спорной. Устала стоять в центре чужих схем. Устала от того, что каждое мое «да» кто-то пытался вписать в договор, каждое «нет» — объявить угрозой.

И тогда Дамиан заговорил.

Не громко.

— Майя, я не скажу «останься».

Севериан усмехнулся.

— Благородно.

Дамиан не посмотрел на него.

— Я скажу только правду. Если ты выбираешь свой мир, я не имею права проклинать этот выбор. Но не верь сделке, где твоя свобода покупается чужой смертью. Это не дом. Это другая клетка, только дверь окрашена памятью.

Голос у него дрогнул на последнем слове, но он не остановился.

— Я совершил ошибку, когда думал, что могу защитить тебя, ограничивая твой путь. Севериан делает то же самое хуже: он предлагает путь, где уже решил, кто должен умереть, чтобы он выглядел свободным.

Севериан повернул голову.

— Тебе легко говорить. Ты остаешься в своем мире, со своим замком, со своим именем.

Дамиан посмотрел на него.

— Если она уйдет без сделки, я буду жить с этим. Если она уйдет ценой моей жизни, я не буду жить вовсе. Разница не только в результате. В том, кто украл выбор.

Я стояла перед зеркалом, и два мира тянули меня в разные стороны.

В одном Инга плакала у телефона, поисковики слушали бетон, и где-то в темноте могла еще дышать Майя Тихомирова.

В другом раненый дракон стоял рядом и не просил остаться, хотя хотел. Тавия ждала в коридоре. Миретта держала мою спину. Орисса удерживала круг. Ильсан охранял дверь так, будто от этой двери зависела вся логика мира.

Севериан поднял руку.

На зеркале проступила строка клятвы.

Чужая душа принадлежит дороге, которая ее привела. Тело и дар остаются тому, кто удержал дверь.

Вот она.

Ложь Морвика. Не та, что в цистерне. Новая. Тоньше. Она не называла меня пустой. Она называла меня чужой, а значит, ничьей. Дорога должна забрать меня, тело — остаться, дар — перейти к держателю двери. Красиво. Чисто. Почти законно.

— Произнеси, — сказал Севериан. — И все закончится.

— Да, — сказала я.

Дамиан не шевельнулся.

Но печать на моем запястье вздрогнула.

Севериан улыбнулся.

— Я выбираю, — продолжила я.

Зеркало стало ярче. Моя старая мастерская раскрылась так близко, что я почти почувствовала дождь за окном.

— Не клетку.

Свет дрогнул.

Севериан перестал улыбаться.

— Что?

— Я выбираю не клетку. Не ту, которую строили для Элиры в доме Асталь. Не ту, которую Эдмар называл сердцем замка. Не ту, которую ты сейчас называешь дорогой домой.