Чтение онлайн

— Ты собираешься рассказать мне, что это за предложение?

— Я сделаю это, как только все три лучших и финальные версии будут представлены мне в понедельник утром.

— У нас уже есть предложение от одного издательства. Не стоит ли нам просто согласиться на него? Мне недолго осталось, знаешь ли.

— Во-первых, по твоему упрямству я могу сказать, что ты будешь с нами в свой сто десятый день рождения. Во-вторых, мне нравится «Беттис», и мне нравится редактор. Но я думаю, что мы можем получить более выгодное предложение. Участие в аукционе, который происходит, когда несколько издательств делают тебе предложения и пытаются превзойти друг друга в процессе, означает, что ты можешь выбрать из их лучших предложений.

— А что, если самую высокую цену предложит никудышный издатель с никудышным редактором?

— Тогда мы согласимся на более низкую цену от лучшей компании.

— Ты думаешь, моя история того стоит?

— Да. И тебе тоже следует начать думать подобным образом. Сколько лет своей жизни ты потратила на написание этих книг?

— Пять миллионов.

— Ты хорошо выглядишь для своего доисторического возраста. Эти рукописи заслуживают большего, чем вечность в ящике стола. А ты заслуживаешь большего, чем сидеть взаперти на пустой, монотонной пенсии.

— Я не должна была делать это в одиночестве, — сказала она, изучая носки своих кроссовок.

Я ждала, зная, что это ещё не всё.

— Я состояла в браке, — сказала она наконец. — Мы познакомились в восьмидесятых. Элис была биологом. Мы прожили вместе сорок прекрасных лет. Некоторые пары строят свои семьи вместе, но мы строили свои карьеры. Никаких сожалений. Но теперь её нет, и я на пенсии, и я даже не знаю, как вести себя дальше. Если не считать чёртовых курсов Хейзел, я не написала ни слова с тех пор, как она попала в больницу. Это было четыре года назад.

— Опал, мне так жаль. Это отстой.

— Это действительно полный отстой, — согласилась она. — Я писала для неё. После того, как у неё начало ухудшаться зрение, я приходила домой и каждый вечер читала ей вслух то, что написала. Может, это просто истории, но они для меня что-то значат. Они напоминают мне о ней.

— И ты не писала без неё.

— В чём смысл? — Опал посмотрела на меня. — Нет, я буквально спрашиваю тебя. В чём, чёрт возьми, смысл всего этого?

Я вдохнула и выдохнула. Её боль исходила от неё подобно нимбу.

— Ты знаешь, в чём суть. Я просто не знаю, сможешь ли ты вынести, если я скажу это.

Она фыркнула.

— Ты думаешь, что можешь сказать что-нибудь, что может причинить мне боль?

— Да, мой маленький хрупкий цветочек. Поэтому я хочу, чтобы мне отдали должное за донесение этого посыла максимально деликатным способом. Я не была знакома с Элис, но уверена, что она чертовски гордилась тобой, и уверена, что ей понравились истории, которые ты для неё написала.

— И что? — тон Опал был угрюмым.

— И мне интересно, что бы сказала тебе Элис, если бы она была сейчас здесь.

Опал испустила вздох, в котором слышались горе, сожаление и досада.

— Она бы сказала, что мне следует прекратить попытки заполнить пустоту работой и позволить старости забрать меня.

Я швырнула в неё подушкой в форме сердечка.

— Чушь собачья.

Она швырнула её обратно в меня.

— Разве пожилая леди не может погрязнуть в жалости к себе?

— Нет. Где-то в глубине души, за всеми слоями упрямства, я думаю, ты знаешь, что Элис была бы рада, если бы ты поделилась своими историями с миром. И она определённо посоветовала бы тебе перестать валять дурака и вернуться к писательству, чтобы она могла узнать, что будет дальше.

Опал пренебрежительно пожала плечами.

— Скажи мне, что я не права, — сказала я.

— Мне нужно выпить.

— Сойдёт и такой ответ. Я собираюсь втянуть тебя, брыкающуюся и вопящую, в реальную жизнь. Начиная с чёртовой тренировки на озере в эти выходные.

— Хера с два.

— Прибереги остроумные шутки для страниц своей книги. Мы с тобой потащим свои задницы к озеру, чтобы подвергнуть их любой пытке, которую они там придумают. Мы будем улыбаться и будем любезными с людьми. А потом пойдём пообедаем и поговорим о твоей работе в процессе.

— Женщина, никакого чёртова процесса нет. Прочисти уши.

— Если книга не закончена, значит, она в процессе. Как и мы.

— Я вижу, твоё лекарство помогает, — ворчливо заметила она.

— Каждый день примерно до четырёх часов. Потом я чувствую себя усталой и раздражённой, как и ты. Нас можно принять за сестёр.

— Во мне 177 см роста, я чернокожая и на три десятка лет старше тебя.

— Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но я не сдамся. Ты вытащишь голову из задницы и вернёшься к жизни. Затем мы закончим твою книгу. Затем мы начнём следующую. А тем временем мы собираемся продать твою серию за немыслимую сумму денег.

— Что это за чушь насчёт «мы»?

Я закатила глаза.

— Да. Я знаю. Стоит задержаться в Стори-Лейке достаточно долго, и это происходит само собой. А теперь, если ты не разбираешься в интимных стрижках и макияже, я предлагаю тебе пойти домой, чтобы я могла подготовиться к таинственному вечеру, который должен закончиться большим количеством секса.

Опал спешно вскочила на ноги.

— Слышала, вы с тем адвокатом с поясом для инструментов развлекались, — сказала она, когда я провожала её до двери.

— Чертовски приятно проводили время, занимаясь этим, — весело сказала я.

— Знаешь, ты могла бы попробовать по-настоящему.

— Что? В смысле, отношения?

— Не смотри так потрясённо. Даже мне удалось состоять в них, — сказала Опал.

— Да, но у тебя за плечами есть нечто большее, чем недостаток исполнительных функций и почти пустой банковский счёт. А теперь уходи, чтобы я могла подготовиться к выходу.

— Напомни мне обсудить с тобой профессионализм.

— О, мы уже далеко миновали этот этап, — заверила я её с улыбкой.

***

— Это похоже на свидание, — заявила я, когда открыла дверь во второй раз. Гейдж улыбнулся, глядя поверх букета весенних цветов.

— Смирись с этим. В цветочном магазине была распродажа, и они напомнили мне о тебе, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. Я выбрала красный, блестящий и сексуальный образ. — Вау, — сказал он.

Я взяла яркие полевые цветы и зарылась в них лицом, чтобы скрыть удовольствие от его комплимента.

— Ты же знаешь, что меня не надо умасливать на секс, правда? Я имею в виду, что каждая ночь за последние две недели, за исключением второго инцидента со скунсом, который мы договорились никогда больше не обсуждать, доказывает это.