Чтение онлайн

— Может, и домыслы, но слишком многие говорят. Чёрная магия, вплоть до некромантии — мерзость! Потому и пропал на двадцать лет, а вернулся юным, как прежде.

— Экий вздор, уж простите! Тоури — древний и уважаемый род, я никогда не поверю…

— …да и всё бы ничего, но волки — чересчур. Меня от них в дрожь бросает. Вчера разнимали драку в западном квартале, и…

— Отражения…

— Но лорд Иггит не должен претендовать…

— А если наместник и вправду тоже…

Шун-Ди вздохнул. В затылке зарождалась тупая боль. Ему хотелось остаться одному и возжечь палочки с благовониями — что-нибудь успокаивающее, вроде лаванды. Перебирать чётки с молитвой. Может быть, почитать — что-то не очень серьёзное, но и не глупое. Что-то между философским трактатом и пошлыми историями, которые коллекционирует Ниль-Шайх и другие молодые (и не очень) купцы из его компании. Сидеть на террасе при свете масляной лампы или лучины, вдыхать свежесть ночного сада — примерно в Час Цикады или Час Моря — и не думать о войнах и политике.

Хотя — долго ли он смог бы прожить так? «Если ты считаешь себя нормальным, то горько ошибаешься. Ты напрочь безумен». Так сказал Лис в деревушке боуги — и, похоже, снова был совершенно прав. Он убежал бы от покоя и счастья, чтобы ломать себя и страдать в лишениях. Не для того, чтобы найти отца, как Уна; своего родного отца ему точно никогда не разыскать — смешно было бы и пытаться: в ту пору рабыню мог взять кто угодно. Не для того, чтобы спасти своё или чужое королевство, как лорд Альен и Лис. Не для того, чтобы вернуть обман утраченной молодости и старого друга, как лорд Ривэн.

Неужели совсем без цели? Или просто — чтобы почувствовать себя живым?…

На стене напротив, между двумя скобами для факелов, висел потемневший от старости, выцветший гобелен. Чтобы не вслушиваться в раздражающие перешёптывания лордов и рыцарей, Шун-Ди стал смотреть на него. Гобелен изображал море; судя по форме бухты, зубчатой стене и сторожевым башням — порт Хаэдрана, но в далёком прошлом. Безо всякого правдоподобия и соблюдения пропорций, но старательно, с детской наивностью были намечены силуэты кораблей. Довольно много — наверное, гобелен создали в те времена, когда кораблестроители Альсунга и Минши ещё не превзошли местных, а в Хаэдране процветали не только рынки, но и верфи. На берегу, окружённый толпой простонародья, фигурками лордов в ярких одеждах, рыцарей в доспехах, жрецов в тёмных балахонах, стоял человек в красной мантии — видимо, градоправитель. Вот что: значит, гобелен действительно древний — одного из тех периодов, когда Хаэдран был вольным, независимым городом, а не переходил от Ти'арга к Альсунгу, точно мяч в бесконечной игре. Когда он гордился статусом крошечного, но богатого торгового государства и молился собственным богам, главным из которых был лукавый Аргье.

Когда новый правитель города занимал пост лишь после странной и красивой церемонии. Она называлась «брак с морем» — и именно её пытались показать на гобелене давно умершие мастера. Человек в красной мантии бросал в море золотой перстень — в знак того, что город и море и дальше будут жить в союзе, подобно мужу и жене. Шун-Ди несколько раз слышал об этом исчезнувшем обычае от ти'аргских купцов.

И почему-то на месте человека в красном ему представился лорд Альен.

— Здравствуй, Шун-Ди-Го Обязательный. Ты, как всегда, явился заранее?

Лис стоял в паре шагов, возле ниши с напольной вазой, усыпанной ракушками — символами Хаэдрана, — и улыбался. Волосы в золотом хвосте растрепались, к поясу был пристёгнут футляр с дудочкой, а рядом с ним — кинжал. На одежде темнели пятнышки подтаявшего снега, словно Лис шёл или ехал верхом издалека. Они ни разу не виделись в эти дни после битвы: Шун-Ди слышал, что лорд Альен отправил Лиса в предместья — расставлять и вводить в курс дела вооружённые отряды Двуликих, — но подробностей не знал.

Кажется, на Лисе не прибавилось ни новых повязок, ни даже заметных ссадин и синяков.

— Ты не ранен! Слава Прародителю!

Он воскликнул это прежде, чем на ум пришло что-нибудь более сдержанное и умное. Лис хмыкнул.

— Нет, на этот раз повезло. Уже надоело, знаешь ли, попадать под чужие копыта и когти. Должно же в жизни быть разнообразие.

— Я рад.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Шун-Ди не знал, как высказаться по поводу взятия Хаэдрана или того, что они оба живы и невредимы. Или того, что лорд Альен, двадцать лет странствовавший по чужим мирам, вернулся, объединился с предводителем коронников и готовит поход на Академию. Или того, что мальчишки из Хаэдрана и рыбацких деревень в округе уже вовсю бегают на побережье «смотреть драконов» и всё меньше боятся, а фермеры и трактирщики начинают привыкать к тому, что их постояльцы порой рычат или воют по ночам, а ещё предпочитают не прожаренное мясо.

Всё это до сих пор казалось ему сном, смешной и жутковатой сказкой — из тех, что так любят в Ти'арге. О младенцах, похищенных «рыжими человечками» и заменённых поленьями или колдовскими куклами-двойниками (Шун-Ди не верилось, что в древности боуги и вправду позволяли себе это далёкое от невинности баловство); о кровожадных духах ветра в Старых горах, о громадном чёрном петухе, которого убил доблестный рыцарь… Лису эти сказки нравились: пару раз он даже сочинял по ним песни. Да и тем, что происходит сейчас, он откровенно наслаждается. Ещё бы — наступает новая эпоха, приходу которой он поспособствовал. Вопреки морали кентавров и учению Прародителя, по-лисьи нагло изменил судьбу.

Лис щурил жёлтые глаза, и его улыбка медленно превращалась в ухмылку.

— Мы сделали это, Шун-Ди-Го. Мы, своими руками. Трудно представить, правда?

— Правда.

Шун-Ди взглянул в глубь коридора, и несколько коронников отвели глаза, якобы увлёкшись беседой. С ним все поздоровались, хоть и довольно сдержанно (к примеру, высокий, хромающий из-за раны в ноге лорд Фэрли ограничился сухим кивком); а вот с Лисом, кажется, не все. Коронники рады военной подмоге, но это совсем не означает хорошего отношения к оборотням: они остаются дикарями, «полузверьми», и у многих вызывают страх на грани с омерзением.

Особенно если раньше, притворяясь людьми, пели и играли на лире для этих же лордов — за их деньги.

— Это было впечатляюще, конечно, — Лис сладко вздохнул и щёлкнул пальцами. — Пламя в небе, и битва за стену, и то, как стрелял этот Гесис… Красота и смерть. На десяток песен хватит.

— Да, — Шун-Ди оценил бы тот день иначе, но не стал спорить. — А самое сложное — впереди.

Лис кивнул. Его рука, будто бы неосознанно, скользнула по светло-зелёному шёлку рубашки к кинжалу.

— Тхэласса. С нетерпением жду встречи с ним. Наместник Ти'арга — о Хаос, у него есть чувство юмора!..

— С нетерпением? Увы, не могу сказать о себе того же. Лучше бы он просто согласился на переговоры о мире.

Лис скорчил гримасу, кричащую: «что за чушь ты несёшь».

— Не согласится. Это слишком скучно, а Тхэласса — из тех, кто ненавидит скучать… Как и лорд Альен.

— Лорд Альен? — удивлённо переспросил Шун-Ди. Он бы и не подумал сравнивать их — но теперь, когда Лис произнёс это имя, в мысли лезли всё новые и новые соответствия. Оба — одиночки, оторвавшиеся от рода и владеющие тёмной магией. Оба старше, чем кажутся. Оба слишком умны для смертных. Оба наделены большой властью, даже если не добивались её.

Оба умеют убивать.

— Ты забыл? — промурлыкал Лис, созерцая ракушки на вазе. — Они старые друзья. Ну или враги, или враги-друзья. Милорд упоминал об этом на западе. Они были знакомы, и, думаю, он подберёт к Тхэлассе особый подход.

Шун-Ди покачал головой. Сколько всего связано с лордом Альеном. События, судьбы, война — всё реками впадает в его тёмную океанскую глубь. Кажется, будто коронники, Тхэласса, Дуункур и Фарис со своими обидами и планами предательства — все только его и ждали, чтобы начать действовать.