Чтение онлайн

Он не сказал этого, но Лис очень хорошо умел читать по лицам.

— Да уж, Шун-Ди-Го. Большое прошлое давит, как и большое будущее. У лорда Альена есть и то, и другое, — Лис придвинулся к Шун-Ди — широкий рукав верхнего одеяния теперь почти касался щегольской зелёной рубашки. Странно, что миншийскому наряду пока не достался ворох язвительных комментариев. — И я рад, что мы помогли Уне найти его. А Инею — найти её. Знаешь, после битвы я понял, что для этого мы и были нужны. Ты не чувствуешь этого, досточтимый толмач-аптекарь? — Лис хохотнул, задыхаясь; в его улыбке теперь было что-то безумное. — Так блестит роса на заре. Так хлопает дверь за спиной странника. Чувство исполненного предназначения.

Шун-Ди смотрел на него и пытался унять непонятное волнение, горячо разраставшееся в груди.

Пора перейти на язык Двуликих.

— У каждого своя роль, это правда. Если бы мы не помогли Уне и лорду Альену, если бы не спасли Инея от Светлейшего Совета — что бы мы делали здесь, в этой ратуше? Я до сих пор не знаю, могу ли быть здесь. Ты сражался, Лис, ты изначально хотел всего этого, а я… — он запнулся. Желтизна глаз Лиса разгоняла полумрак коридора. — Я просто шёл за тобой. Я подданный Минши — к тому же дурной, неверный подданный. Я никак не связан с судьбой Ти'арга и не должен решать её рядом с тобой, лордом Альеном и Уной, и…

Палец Лиса с шутливой бесцеремонностью лёг на его верхнюю губу.

— Тш-ш-ш. Ну что ты расшумелся, Шун-Ди-Го? Смотри на вещи проще, без этого не одолеть жизнь. Мы — те, кто мы есть, и делаем то, что должны делать. Ни больше, ни меньше.

— Да, но…

— Без нас эта война шла бы иначе. Мы оба сражаемся на ней — каждый по-своему. Причём сражаемся, очевидно, на стороне победителя, а в войнах, прошу заметить, только это и важно, — Лис наконец внял возмущённому взгляду Шун-Ди и убрал палец.

— Но всё-таки говорить, что мы «для этого и были нужны»… Я не знаю, Лис. Я устал и запутался — наверное, поэтому не понимаю тебя. Прости.

— Ты скоро поймёшь, — Лис взглянул на гобелен с морем и древней церемонией; его лицо подёрнулось мечтательной дымкой, давно знакомой Шун-Ди. — Мы делаем то, что нужно. Это история. Это сюжет песни.

Зал городского совета оказался скромным помещением: не считая мягкого синего ковра, бесконечных гобеленов с кораблями и панелей из дорогой на вид красновато-коричневой древесины, прикрывающих камни стен, в нём не было ничего, напоминающего о роскоши. После золотого великолепия Дома Солнца — его колонн, мозаик, резьбы по янтарю и занавесей из полупрозрачного шёлка — Шун-Ди ощутил нечто вроде разочарования. От Ти'арга он ждал большего. Шун-Ди не бывал при королевском дворе в столице Дорелии или во Дворце Правителей в Кезорре, но подозревал, что там есть на что посмотреть — в отличие от этого предельно делового места, похожего на разросшийся кабинет купца с весами и расчётными книгами.

Простой длинный стол, кресла, под потолком — две люстры с масляными светильниками, много карт — и новых, и пожелтевших от ветхости. Одна из них — подробный план Академии-столицы и местности вокруг — уже лежала на столе, прижатая чернильницей. Наверное, осталась с прошлых обсуждений: ведь лорд Альен и лорд Иггит чуть ли не каждый день беседуют тут с городскими властями. Голая стена напротив входа выглядела неприкаянно: видимо, с неё недавно сняли знамя Альсунга. У стены стояли урны и ящик с камешками, выкрашенными белой и чёрной краской. Для тайных голосований? Шун-Ди сомневался, что они до сих пор существуют в Хаэдране. Может быть, и это тоже — ритуальная дань прошлому, где не было королей и наместников. Прошлому, которое всегда обманчиво кажется лучше настоящего.

Пока лорды и рыцари рассаживались, в зал, настороженно осматриваясь, вошли несколько представителей Двуликих. Шун-Ди знал, что кентавры и боуги отказались участвовать в обсуждении, полагаясь на волю лорда Альена (слишком уж мало их занимала людская политика), но Двуликие — разве они могли упустить шанс повлиять на ход событий?… Он узнал смуглую мускулистую женщину — красную лисицу; она даже здесь не рассталась с коротким мечом на поясе и под плащом носила свою прежнюю мало что прикрывающую одежду. Эиссен Белый Стон — вожак волков — сдержанно кивнул Шун-Ди и Лису. Третий гость, из племени ворон, пришёл весь в чёрном (будто в честь лорда Альена), уселся и стал с блуждающей улыбкой рассматривать убранство зала — наверняка громоздкое и нелепое для него.

Однако было в зале и кое-что, действительно достойное взглядов. Большой ящик — из старого, кое-где почерневшего дерева, обитый железными полосами — стоял посреди стола, возле карты. Тяжёлая крышка была опущена, между досок виднелись следы земли. А около ящика неприметно, точно случайно кем-то забытая, лежала…

Корона.

Да, именно корона — хоть и очень простая, железная. Широкий обруч-венец без камней, позолоты и украшений — если не считать тонких, искусно выкованных веточек с листьями. Они вырастали прямо из обруча и, переплетаясь, создавали подобие ореола — изящная замена традиционным зубцам. И эти округлые листья с волнисто-зубчатыми краями… Шун-Ди знал их. Знал, как трепетно они дрожат на ветру. Конечно, на Рюе или Маншахе не встретишь это северное дерево, но осенью, в Кинбралане, он близко познакомился с ним.

Это были ветви осины.

Чувствуя странный холодок внутри, Шун-Ди сел между Лисом и Эиссеном. Он начинал догадываться, откуда взялся этот ящик и почему он в земле. Зачарованный, неправдоподобно древний клад боуги — тот, о котором говорил Тим и за которым послали предателя-Дуункура? Но если там нашли корону с символом рода Тоури, то лорд Альен…

Нет, это было бы чересчур. Или?…

— А вот и главные герои представления, — прошептал Лис, и он очнулся. Вошли лорд Иггит, лорд Альен и Уна.

Иггит Р'тали со времён их встречи, казалось, стал на пару лет старше и ещё ниже ростом (понятно, откуда взялись эти выдумки о родстве с агхами — да и выдумки ли?). Коренастый, хмурый, он решительно шёл вдоль стола, и каждый шаг точно готов был грудой камней пробить пол. Щёку рассекала свежая царапина — наверное, осталась на память от боя за Хаэдран. Шун-Ди не знал, как всё прошло «с той стороны» — со стороны северного тракта, откуда коронники ударили по главным воротам города, — но слухи говорили, что лорд Иггит бился наравне с простыми воинами, свирепо, как затравленный волк. Глядя на его строгий, но с хитринкой прищур, на кольчугу поверх простой кожаной куртки, в это легко было поверить. Лорд Иггит молча кивал на приветствия и поклоны, на ходу ответил на несколько вопросов, отправил куда-то мальчика-слугу… Так ведёт себя освоившийся хозяин — тот, кто привык управлять. Сам Шун-Ди на это был совершенно не способен — возможно, поэтому его всегда слегка зачаровывали такие люди.

Лорд Альен шёл рядом с Уной, но почему-то не взял её под руку. Не хочет раскрывать тайну их более близкого, чем все думают, родства — или это просто было бы неловко им обоим?… Он окинул всех своим непроницаемым синим взглядом, как бы сделав пару мысленных заметок, и снова повернулся к лорду Иггиту, чтобы дослушать его. С появлением лорда Альена перешёптывания и возня стали громче; кто-то рвался поздороваться с ним, в ком-то явно боролись страх и любопытство. Пожилой лорд, который в коридоре гневно рассуждал о связи «этого новоявленного Тоури» с тёмной магией и некромантией, теперь пожирал его глазами, словно влюблённый. Многие, вспомнив ти'аргскую геральдику, с удвоенным интересом поглядывали на корону (сам лорд Альен её проигнорировал — должно быть, видел раньше). Когда процессия пересекла зал, лорд Иггит посторонился, чтобы уступить ему место во главе стола — однако лорд Альен, качнув головой, сел в свободное кресло справа. Это, похоже, лишь сильнее смутило лорда Иггита, но он не стал устраивать соревнование вежливостей и неуклюже сел.

Уна, несмотря на попытки принарядиться (вместо блузы и кожаных штанов — голубое платье и шаль из тонкой шерсти; даже странно — Шун-Ди уже отвык), была бледной и уставшей. Страшно представить, сколько сил из неё вытянули те чары; Шун-Ди не разбирался в магии, но предполагал, что и опытному волшебнику было бы непросто часами удерживать громадную ледяную стену. Безоружный героизм. Неудивительно, если когда-нибудь Уна станет великой волшебницей; кажется, эта судьба и сейчас привлекает её больше, чем судьба леди. Её щёки впали, под глазами снова пролегли тёмные круги — хотя рядом с лордом Альеном эти глаза и сияли тихим внимательным светом. Она приветливо кивнула Шун-Ди и, как всегда, подчёркнуто отстранённо — Лису. Глядя на её хрупкую, полную надрывной внутренней силы фигурку, Шун-Ди в очередной раз почувствовал что-то странное — какое-то сострадание на грани с восторгом и жаждой понять чужую боль. Понять, а потом разделить.