Чтение онлайн

Врачу не подобает размышлять о причинах, лежащих вне тела. Поэтому наместник прогнал прочь мысли о том, что раб просто попался альсунгцу под руку.

Он на хозяйской территории. Он не должен вмешиваться. Он приезжает отчитываться и наблюдать.

В его ведении только Ти'арг, где такие нарушения закона недопустимы. Именно этим он и занимается в последнее время, разве не так? Защищает закон.

Наместник повторял это про себя, съезжая вниз по склону к гладкому, раскинувшемуся серо-синим овалом озеру; Гон Хальм питался горячими источниками Старых гор и не замерзал зимой. Хотя вода шла робкой рябью, издали она казалась плоской, как зеркало — обманчиво спокойное зеркало под хмурым небом, окружённое рамкой снегов. Лошадь дёрнулась было в сторону, но наместник натянул поводья, и она, вновь фыркнув, покорно двинулась к воде.

Люди короля разложили три больших костра прямо на прибрежных камнях, а палатки со знамёнами Альсунга поставили широким полукругом. Перебрасываясь шутками, дружинники у ближайшего костра лениво покручивали вертел с насаженным на него кабанчиком; их кольчуги сверкали ярче, чем столовое серебро в резиденции наместника. Слуги тем временем тащили к королевскому шатру (самый высокий из всех, он к тому же был подоткан золотой тесьмой и красовался самым громадным драконом на вышивке) сеть с ещё трепыхавшейся серебристой рыбой. Несколько сетей с уловом уже были свалены в кучу там же, рядом с горсткой гарпунов, больше похожих на боевые дроты; дальше, у самой воды, грустно накренились вниз носами оставленные лодки. Значит, рыбалка уже подошла к концу, и после свинины пирушка продолжится уловом… А также, возможно, ухой: ещё пара слуг возилась с котелками и ложками. Велдакир не сдержал облегчённого вздоха.

— А, хранитель Ти'арга!.. Мне передали, что ты здесь. Прости, что не встретил как подобает.

Услышав альсунгское приветствие, произнесённое бодрым хрипловатым басом, наместник спешился со всей скоростью, на которую был способен, и сжался в поклоне. Мальчик-дружинник принял у него поводья. Только выждав положенные мгновения, наместник поднял глаза.

Король Хавальд стоял у входа в шатёр, щурясь на него смешливо-проницательными светлыми глазами. Он был без шлема и кольчуги, в простом плаще — правда, на меху чернобурой лисицы. Наместник отметил, что с их последней встречи король посвежел и даже как будто раздался в плечах. Румянец стал розовее, а ветер словно ещё радостнее играет завитками бороды.

Даже странно, учитывая, что Дорелия укрепила позиции в Феорне, а отношения со Светлейшим Советом Минши, кажется, стремятся в тупик. Как и Инген Дорелийский, король Хавальд был красив и всё ещё молод — но это, к счастью (как думал наместник), оставалось единственным, что их сближало. Король Хавальд всегда отличался осмотрительностью и не был беззаботен в тяжёлые времена — так что же…

Ах вот что. Следом за королём шатёр покинула рабыня-миншийка — маленькая и изящная, как статуэтка, с жемчужно-белой кожей и чёрными омутами глаз. Зыркнув на важного на вид человека, девушка покраснела и сразу скрылась, однако наместник уже успел оценить и её редкую, какую-то вкрадчивую красоту (у него внутри — и то что-то дрогнуло), и массивное ожерелье с изумрудами. Ожерелье рабыне идёт, но стоит явно целое состояние. Король влюбился. Как банально и в то же время успокоительно.

Лучше очередная влюблённость, чем какой-нибудь союз без ведома наместника. Он должен быть в курсе дел своего повелителя, так ведь?…

Стараясь не кряхтеть, наместник поднялся с камней и блёкло ответил на королевскую улыбку.

— Всё в порядке, Ваше величество. Я явился, как вы и просили, за два восьмидневья до нашего праздника урожая.

— И верно, — окинув взглядом последнюю сеть с уловом, Хавальд хлопнул в ладоши и одобрительно кивнул головой; дружинники радостно закивали в ответ, потрясая кулаками — совсем как на поле битвы… Наместник удручённо вздохнул. Снова — в мыслях. — Не рассчитал я сроки с рыбалкой, но что уж поделать… Зато ты сможешь присоединиться к нам на пиру, Велдакир. Или по-прежнему гнушаешься мясом?

Наместник потупился.

— Ограничиваю себя, Ваше величество. Здоровье не позволяет.

— Наши боги говорят: ничего не лечит лучше доброго эля, зажаристого мяса и друзей, — хмыкнул король. — Так что милости просим!

Наместник сильно сомневался, что альсунгские боги могли хоть что-нибудь говорить. Во-первых, их было несметное множество, и вогнать этот хаос в закрытый список не удосужился пока ни один учёный из ти'аргской или кезоррианской Академии. А во-вторых, альсунгцы — наверное, одни в Обетованном — принципиально не переносили священные знания в тексты, даже в свои узелки… С другой стороны, это очень удобно — вот так непринуждённо связывать каждую мелочь с волей богов. Наместник иногда завидовал возможностям власти в Альсунге, её непререкаемому авторитету. В другом месте королева-колдунья Хелт, пожалуй, не добилась бы вообще ничего.

Кстати, именно отсюда, от берегов озера Гон Хальм, король Конгвар когда-то начал свой поход на Ти'арг. Начал Великую войну.

Почему он именно сейчас, так не вовремя, вспомнил об этом?… Наверное, всё дело в необычном месте встречи. Да, точно. Чаще всего король принимал его в Чертоге, среди резьбы по дереву, длинных скамей и охотничьих трофеев. А ещё — щитов (да-да, Хавальд тоже был коллекционером, хотя и не таким увлечённым, как сам наместник). А тут — озеро, стынь и пронизывающий ветер, от которого ещё сильнее исходит болью правый бок и хочется завернуться, подобно улитке, в плащ-панцирь…

Наместник опять поклонился.

— Почту за честь, Ваше величество.

— Я читал твоё послание, — бросил Хавальд через плечо некоторое время спустя: он уже отошёл и вполголоса отдавал слугам распоряжения об обеде. — Что, опять в Ти'арге крестьяне волнуются?

Наместник Велдакир сглотнул сухость в горле. Началось.

— Да, Ваше величество.

— И убиты сборщики податей?

— Ещё двое, Ваше величество… Оба — во владениях лордов Элготи. Но преступники обнаружены и схвачены. Их ждёт казнь.

— Да, и перца добавь побольше… Элготи, — задумчиво протянул король, с явной неохотой отвлекаясь от рыбы. — Разве Элготи не якшались с этим твоим горе-бунтарём, Каннерти? Я слышал это имя.

— Молодой Элготи был другом Риарта Каннерти, действительно… Покойного Риарта, Ваше величество, — наместник приблизился на два шага (не больше: переступи он невидимую черту — тут же окажется в кольце из мечей дружинников). — С ним покончено, и он больше не опасен. Мой человек, Моун, подтвердил это.

— «Подтвердил», значит… — король Хавальд коротко улыбнулся — как померещилось наместнику, с налётом брезгливости — и жестом приказал разложить на камнях доски под скатертью. Велдакир предпочёл бы, конечно, есть не на пронизывающем ветру, но альсунгцам это доставляло извращённое удовольствие, и он не перечил. — А его родные, близкие? Ближайшие сторонники? Тот же Элготи — да и вообще все, кто был в курсе его дел? Как с ними?

Неудавшееся (точнее, не до конца удавшееся) дело с Тоури… Наместник не предполагал, что до этого дойдёт так скоро. Ссутулясь в полупоклоне, он прикрыл ладонью лоб — в знак скорби.

— Я приехал поговорить с Вами прежде всего об этом, Двур Двуров. Кое-что в Ти'арге, по моим предположениям, всё ещё угрожает Вашей справедливой власти… И с весьма неожиданной стороны.

— Хочешь сказать, наречённая этого Каннерти — ведьма?

В тоне короля, несмотря на грубоватое слово, не было ни злобы, ни отвращения. Скорее простая задумчивость. Одновременно Хавальд трепал по гриве гнедого коня, своего любимца, и игриво улыбался рабыне-миншийке, ехавшей по другую сторону от него. Король всегда умудрялся совершать несколько дел сразу, и методичного Велдакира такая разбросанность (только на первых порах, конечно) слегка раздражала. Он уже в студенчестве понял, что успеха можно добиться лишь чёткими и хладнокровными действиями, относясь к жизни, как к операции. И там, и там слишком многое бывает на кону.